Мой маленький мальчик

— Нет…нет! Нетнетнетнетнет! — парень развернулся и побежал по лестнице наверх. Влетев в ванную комнату и заперев дверь он спустился по холодной кафельной стенке на пол и обнял колени руками, — неет, — этого не может быть. Не может быть, что человек, оборотень, точнее, о котором он грезил с момента с ним знакомства оказался его истинной парой. Это слишком оглушающе, он не может… Когда Питер произнес свою фразу, Айзек понял, что у него на голени написано то же самое и самое ужасное, что, все это знают, фраза истинных не должна произноситься вслух, иначе это может быть черевато чем угодно от чего-то великолепно-доброго до её стирания с тела вовсе. Но, видимо, прекрасный Хейл об этом не подозревал, поэтому его ошарашенные глаза, когда он пялился на парня и замедленная реакция — скорее всего, в другой ситуации он бы схватил парня и не отпускал пока тот не успокоился бы — позволила Айзеку сбежать от проблемы в уборную. Им повезло. На этот раз. — Айзек, — послышалось приглушенное дверью обращение старшего Хейла, — пожалуйста, впусти меня. — Нет, уходи. — Пожалуйста, я хочу поговорить. — Да не о чем мне с тобой разговаривать, — сквозь всхлипы слышался ответ, будто не свой, чужой. — Хорошо, тогда поговорим так, — послышался шелест стен, когда Питер съехал на пол рядом с дверью, сердце как будто обволокло тёплым пуховым одеялом — он нужен своей паре, его пара не хочет просто так оставлять его, — я не хочу тебя к чему-либо принуждать или заставлять, — медленно начал Хейл, — я слишком давно тебя искал, чтобы просто так оплошаться и потерять, — он усмехнулся — годы без инстинной пары давали о себе знать, — Я понимаю, что для тебя это все в новинку. Небось, думал, что твоей парой окажется кто-то вроде Эрики, — горький хмык, согласный всхлип, — а в итоге получил меня. Я не буду ничего тебе предлагать, не буду настаивать, я хочу, чтобы ты подумал, действительно подумал и четко осознал, что эта связь значит для тебя, и тогда, если ты захочешь, я буду ждать тебя, — Питер, выдержав паузу ровно в три секунды, идеальный, блин, поднялся и собрался уходить, когда услышал, спасибо волчьему слуху, осторожное: — А что она значит для тебя? — и выдохнул. У него есть шанс, он им воспользуется. — Надежду, — и ушел. И разговаривает со всеми, как ни в чем не бывало. И Лейхи это чувствует. И ему тоскливо. Связь — злая штука.

***

Ему восемнадцать. Он наконец-то вырывается из дома отца, которого впервые нет дома. Он наконец-то начинает чувствовать связь. И он счастлив от этого, но что-то не так. Прямо сейчас с его парой что-то не так, и конечно-же, он это ощущает. Он бежит по лесу, бежит так, будто знает куда. Спотыкается на кочках, но не заморачивается. Он должен добежать. Но он не успевает — связь обрубается и это как удар кувалдой по голове, нет, в сто крат хуже. И он корчится от боли, но продолжает идти, он должен найти — и находит. Находит еле живой окровавленный силует в мокрой осенней листве и берет его лицо в ладони. Его необычайно красивое лицо, что так эстетично обрамляет кровь. — Питер, — он трясет его плечи, — Питер, ты меня слышишь? — тело поднимает на него глаза и улыбается. И в этой улыбке столько нежности, столько скрытой боли, что ему хочется завыть, а ещё лучше заорать. Заорать так, чтобы все слышали, чтобы знали, чтобы…помогли. Но он этого не делает, он знает, что каждая секунда дорога, пока он может быть со своей парой. Он плачет, а Питер умирает. Медленно, но верно и вот он уже закрыл глаза и больше никогда их не откроет и Айзек остался совсем один. В лесу. С трупом на коленях. С несомненно самым дорогим трупом на коленях. А потом в него стреляет отец, со спины. Это он уже видит как будто от третьего лица. И он просыпается и резко садиться на кровати. Ему тяжело дышать и двигаться, но ему необходимо узнать. Он встаёт и идёт к Питеру.

***

Мужчина не спит. Его разум горит, он понимает, что парню снятся кошмары, но он не может ничего сделать. Он не должен, Айзек не одобрил бы. Он лежит и вспоминает то, как он узнал о том, кто же действительно его пара. Он начиная с восемнадцати лет чувствовал постоянную невыносимую боль, может, не столько боль, сколько холод и страх, и одиночество. Связь. Связь так или иначе передавала мысли человечка, что чувствовал все эти эмоции. Все невыносимые муки, и только. Но Питер Хейл не был бы Питером Хейлом, если бы не попытался разузнать больше — вечерами он запирался у себя в комнате и концентрировался на связи, пытался передать свои чувства, свои переживания, пока, наконец не осознал — его пара его не слышит. И не может услышать, потому что ещё не чувствует связи, и тогда по сердцу резануло болью — собственной, той, что бывает, когда не можешь помочь любимым, но Питер Хейл не был бы Питером Хейлом, если бы отчаялся. Теперь он попытался добраться до образа — внешности ребенка, что должен быть его истинной парой. И спустя три месяца безвылазного взывания к связи он добился — нескладистый подросток с прекрасными кудряшками, которые хотелось прокрутить на пальце, лёжа с этим чудом в кровати и обнимая. А вот теперь вступила другая сила — интуиция. Вряд ли этот ребенок сам бы обрёк себя на такие мучения, скорее всего, он принимал в этом пассивное участие. Значит, семья. А тут оставалось дело за малым — найти этого ребенка и спасти. И уж в чем в чем, а в поиске информации он мастер. Ну ладно, если не он, то Стайлз — пара дорогого племянника. А после нахождения дома нужно лишь прийти туда и спасти. Только вот он не рассчитал, что отца мальчика придется убить… Именно с этого случая он стал таким холодным и расчётливым. Таким Питером Хейлом. Питером Хейлом, готовым открыться этому мальчику. А сейчас этот мальчик стоял посередине его комнаты с выражением полного безучастия. — Айзек? — тихо позвал он. Мальчик подошёл к кровати, Питер сел. — Кто убил моего отца и сбежал? — Хейлу захотелось умереть самому, столько отчаянья и детской обиды было во взгляде прекрасных, смотрящий на него глаз, — Сбежал, как трус. Не показался мне и не сказал, что это он меня спас! Я чувствовал! Сидя в подвале я чувствовал, что моя пара рядом, ведь в тот день мне исполнилось восемнадцать. — Прости меня, — только и смог проговорить Хейл. — Я простил, Питер, давно простил, — Айзек сел на кровать. Его самого пугали его действия, но он знал — так правильно, — Я только понять не мог, почему. И кто. Кем являлся тот человек, или не очень человек, что спас меня, я не верил, что это была пантера, или какое там ещё невинное животное обвинялись в смерти моего отца действительно это сделало, ведь моей парой не может быть животное. Но может быть гибрид. Тогда я начал искать и наткнулся на Скотта, который свёл всех нас вместе. Но я ошибся: не гибрид, оборотень. И его Альфа. Его родитель. Всегда имел на меня такое влияние, — он делал все больше пауз, — будто был совсем не чужим человеком. Ты просил меня подумать, что эта связь значит для меня, так вот. Она значит доверие. Я доверяю тебе, ведь ты даже не зная, кто я, смог меня спасти, смог поменять мое мировоззрение, помог обрести настоящую семью. Ты — моя настоящая семья и я не хочу больше бегать от тебя, я хочу бегать от других, с тобой, — он обнял оборотня, зарываясь ему в шею и шепча, — я не хочу больше никогда тебя потерять, я хочу чтобы я был твоим всем. — Ты всегда им был, — последовал ответ, и мужчина обнял парня, прижимая к себе и запихивая их обоих под одеяло, — мой маленький, мой милый мальчик. Парень счастливо засопел ему в плечо не в силах поверить, что он теперь с Питером. Или же, он наоборот всегда знал, что так будет. Теперь все будет хорошо. Хейл позаботится, в этот раз он не оплошает. Чувствуя, как выравнивается дыхание человека на нем, Питер и сам начал засыпать. Что подумает стая для него сейчас было неважно, важно что он выбрал его, что Айзек, милый мальчик, принял решение осознанно и… Додумать он не успел. Сон подкрался незаметно. Конец.