Stay

- Хань… Минсок шепчет что-то ещё, даже просит, кажется, тихо и неразборчиво, но понимает – его слышат, когда тёплая ладонь скользит по бедру и выше, а кожи под соском касаются горячие губы. Они, Минсок готов поклясться, улыбаются, а сам он бестолково шарит рукой по простыне в попытках зацепиться хоть за что-нибудь и вынырнуть уже из этого омута, пока не ушёл с головой. С Луханом не бывает по-другому. Всего шесть квадратов душной спальни на них двоих, голодных, жадных друг до друга, и искрящееся в воздухе напряжение мелкой росой оседает по тонким стёклам. Слишком жарко, слишком тесно… Минсок тяжело дышит и почти не успевает подумать о том, что они забыли открыть окно, когда окончательно свихнувшийся Лухан трётся об него, голый и скользкий, хватает под колени и затаскивает на себя, вжимаясь. Минсок задницей чувствует плоский живот и твёрдый, только что выскользнувший из него член, а потом Лухан толкается вперёд, и Минсока снова рвёт надвое. Ему нормально обхватывать ногами крепкое тело, чтобы ближе, глубже и ярче; нормально гнуться в спине так, что ещё немного и позвоночник с хрустом треснет ровно посередине; нормально собирать затылком простынь и раз за разом бить каждое «Хань» о стены. Слишком привычно, чтобы сказать «нет». Поэтому Минсок молчит. Даже тогда, когда Лухан плюхается рядом и, неодобрительно качая головой, сообщает, что Минсок дурак и «думать надо меньше», а потом складывает на него свои длинные ноги и через пару минут уже вовсю сопит в цветастую подушку. Лухан знает его наизусть, а Минсок не уверен, что тоже. Потому что, сколько можно наступать на одни и те же грабли? Сколько ещё раз он окажется в этой постели, прежде чем до него дойдёт, что хватит. И утром, злой и не выспавшийся, Минсок снова смотрит в забрызганное зеркало, в очередной раз обещая себе, что больше в этой квартире не появится, дорогу к дому забудет, а Лухан… Лухан пусть идёт к чёрту. Кажется, именно это он шепчет в утреннюю тишину спальни, в последний раз оборачиваясь на спящего в ворохе одеял Лухана, перед тем как закрыть дверь. Но к чёрту не получается, потому что Лухан живёт в самых его нежных и грязных мыслях двадцать четыре на семь. Минсок работает кое-как, шлёт бумаги не в тот офис, шипит на новенькую секретаршу и с удовольствием валит всё на Лухана, забывая, видимо, что виноват не меньше. Что именно он, наевшись ничего не обещающих улыбок, придумал себе любовь и медленно гибнет теперь где-то между раем и адом, не в состоянии уйти или остаться. Он бы и рад, но знает, что не нужен, не каждый день, по крайней мере. Ведь есть же, наверное, кто-то, кто лучше и нужнее, кто заставляет сердце Лухана биться на двести в минуту и не сводит с него влюблённых глаз по утрам, а Минсок всего лишь игрушка, которую так удобно субботним вечером прижать к стене в любимом баре и, вылизав взмокшую шею, утащить домой под толстое пуховое одеяло, чтобы уже в воскресенье утром отпустить на все четыре. Минсок не знает, чего, собственно, ждёт от Лухана – тогда, год назад, они и не договаривались на большее. После десятка шотов на два голодных желудка качественный секс под хороший алкоголь казался отличной идеей. Одна ночь в неделю и никаких обязательств – чистый кайф для двух придурков, не желающих заморачиваться с отношениями. Но Лухан своё слово держит, а Минсок пропал. И это обидно. Настолько, что к среде он почти уверен – Лухану нет места в его жизни, а вот паре бутылочек соджу – есть. Но лучше бы дома сидел, честно, потому что едва не впечататься в знакомый затылок в ближайшем же круглосуточном – хуже не придумаешь. Придумаешь, понимает Минсок, когда опускает любопытный взгляд и щурится слепым кротом на родную уже задницу. Со спины Лухан нравится ему не меньше. Он лохматит и без того взъерошенные волосы, смеётся и… крепко держит за тонкую талию крашеную в рыжий девчонку. А Минсок ревнует. Он куксится, хмурится и едва не шипит на весь зал «не трожь, моё», но вовремя сворачивает губы трубочкой и прячется в пирожных, потому что – его, серьёзно? Нет, и никогда не был. И забыть же хотел вроде, а всё равно кусает щёку изнутри, обижаясь и одновременно радуясь тому, что проще. Так будет проще. Но Лухан появляется в его жизни к воскресенью, и все планы Минсока по собственному исцелению летят к чёрту. Лухан цепляет его в том же баре, обнимает, шепчет что-то на ухо и тащит слабо сопротивляющегося Минсока в машину. - Чего надулся? Отвечать Минсок не собирается, только недовольно кудахчет что-то себе под нос, но беззаботного Лухана устраивает и это. - Ты голодный? – спрашивает он, улыбаясь. – Потому что я – да. Поехали, перекусим? Минсок опять молчит, а для Лухана это всё равно что «да», и он давит на газ, выруливая со стоянки. Местечко, куда они приезжают, выглядит как типичная городская забегаловка. Одна из тех, где так любят жевать свои бизнес-ланчи уставшие от жизни менеджеры среднего класса. Лухан толкает Минсока к дальнему столику у окна и выхватывает меню прямо из рук растерянной официантки, отказываясь от всех аперитивов сразу и обещая позвать, как только понадобится. Они заказывают мясо с овощами, какие-то булочки и молча ужинают под гитарные рифы популярного джаз-бэнда шестидесятых, совсем как влюблённая парочка со стажем. Вся эта картина так нравится Минсоку, что он тает против своей воли, перестаёт дуться и не замечает, как оказывается в постели Лухана. Снова. А утром, вылезая из-под спящего тела, снова ругает себя и не устаёт обещать своему отражению в зеркале, что вот это уж точно последний раз, и его новые найковские кроссовки больше никогда не ступят на лохматый придверный коврик известной квартиры. Твёрдо кивая этим мыслям, Минсок выхватывает из пузатого стакана полосатую зубную щётку, ставя жирную, как ему кажется, точку в их нездоровых недоотношениях, и уговаривая себя не смотреть на уютно сопящего за спиной Лухана, жмёт на дверную ручку. Он успевает открыть дверь сантиметров на десять, не больше, прежде чем на неё ложится широкая ладонь. Минсок сильный, но Лухан сильнее, и через пару секунд борьбы замок громко щёлкает, вставая на место. - Тебе не надоело? Лухан, взъерошенный и голый, стоит совсем близко и смотрит на него так строго, что у Минсока пересыхает во рту. - Мне вот надоело. - Что? - Видеть твой затылок, - вздыхает Лухан, потирая сонные глаза. – Хоть раз ты можешь остаться? - Зачем? – Минсок хочет откусить себе язык, но пока получается только смотреть в пол и до красных пятен на ладонях сжимать кулаки. - Ну, мы можем вместе пить кофе и принимать душ по утрам… - Душ? - Обедать в том ресторанчике и… какая вообще разница? Просто останься. Лухан говорит ещё что-то, но Минсок не слушает. Он отдаёт Лухану куртку, позволяет себя раздеть и затащить обратно в постель. Они спят до обеда, заказывают пиццу с грибами, смотрят какую-то тупую киношку и весь вечер обнимаются в облаке пены в ванной, а на ночь Минсок не уезжает домой. Потому что да, он останется. Останется навсегда.