Убей меня, если сможешь

      Чтобы разрушить чью-то жизнь, сломать человека, заставив его полностью измениться, нужно совсем немного времени. Шоу для этого когда-то хватило одного выстрела в голову невиновной девчонки. Но нет определенного срока, за который можно исцелить чью-то душу, собрав ее заново по кусочкам. Да и одного времени здесь недостаточно. Нужно что-то, что заставит человека вновь почувствовать вкус жизни. Что-то или кто-то. И Самин стала для Рут этим человеком. Поразительно: Шоу стала причиной падения Гроувс, и она же стала ее опорой. Шоу стала для Рут всем. Она стала той, ради кого шатенка не задумываясь шагнула под пулю.       Чтобы отнять чью-то жизнь, необходим лишь миг. Мгновение между тем, как пуля, вырвавшись из оружия достигает цель. Чтобы заставить кого-то жить нужно гораздо больше времени. Но оно не всегда есть, особенно если вы посреди гребаного моря. — Я люблю тебя, — эти слова, которые Рут произнесла едва слышно, снова и снова проносились в голове Шоу. Рут все еще была в сознании, но ее разум был далеко отсюда. У нее начало развиваться шоковое состояние. На лбу проступил холодный пот, затуманенный взгляд бесцельно блуждал по небу. Шоу врач, она прекрасно понимает, что ранение слишком серьезное. Им нужно в больницу. Она снова и снова говорит это Джону, сидящему за штурвалом. Он и сам все прекрасно понимает, выжимает из катера все что можно. Фаско помогал придерживать голову девушки, чтобы она не билась ею о палубу, когда их судно подскакивало, разрывая волны, а Аякс с немым ужасом в глазах смотрел на свою подругу. Шоу лишь зажимает рану Рут, понимая, что больше она ничего сделать сейчас не может. Шатенка становится все бледнее и бледнее. По ее дыханию Самин давно поняла, что левое легкое пробито. Но они в сраном катере, где даже нет аптечки.       Столько внутренней боли Шоу не испытывала никогда в жизни. Но больше всего убивало собственное бессилие. Она ничем не могла помочь Рут. Только с силой зажимала рану из которой сочилась кровь. Свободной рукой она гладила щеку Гроувс, перепачкав ее в кровь. Все что Самин могла, это просить шатенку бороться, умолять не покидать ее, пусть та ее и не слышала сейчас. Была ли Шоу сейчас эмоциональна? Едва ли. Внешне она не выражала ничего, только в глубине глаз плескались слезы, которые просто не знали, как найти выход. Но голос предательски дрожал, как и ладонь на щеке Рут.       Все не должно так закончиться. Ведь Самин только-только осознала насколько ей необходима Рут. Какой смысл спасаться от ЦРУ, если ее не будет рядом? Какой смысл жить… Она прекрасно помнит каково это быть одной, когда ограждаешь себя от всего мира, не подпуская никого ближе чем на расстояние выстрела. Шоу больше не сможет вернуться к прежней жизни… существованию… Рут слишком глубоко у нее под кожей, она в каждой ее мысли, в каждом вздохе.       Когда они, наконец, причалили к берегу, там их уже ждала машина скорой помощи. Видимо, они доплыли до какого-то относительно крупного города, так как вдалеке виднелись оживленные улицы. Шоу не на секунду не переставала зажимать рану. Даже когда шатенку положили на каталку, и ее попросили отойти. Она не могла убрать руку… просто не могла. Только уже в скорой, когда машина рванула с места, ее почти силой оттащили в сторону, чтобы начать работу. Шоу вжалась в двери в самом конце салона. То ли чтобы не мешать двум докторам, то ли потому что ноги ее не держали. Самин неотрывно смотрела на Рут. Казалось, что ее сердце начало биться так же медленно, как и сердце шатенки, подстроившись под ритм, отображающийся на подключенном мониторе. Врачи тем временем упорно старались не дать девушке умереть.       Чтобы добраться до больницы им понадобилось около пятнадцати минут. Аякс тоже ехал с ними, расположившись на сидении рядом с водителем. Сейчас парень не чувствовал боль от своего ранения. Он чувствовал страх. Рут снова умирала на его глазах… Риз и Фаско сказали, что догонят их уже в больнице. На самом деле, Самин даже не слушала что ей говорил Джон. В голове не было никаких мыслей, кроме мыслей о той, чья кровь покрывала ее руки.       Пуля, застрявшая в теле Рут, видимо немного сместилась, отчего приборы резко запищали, извещая о перепаде давления. Гроувс же начала откашливаться сгустками крови. Это совсем не хорошо… Шоу никогда не была религиозной, но сейчас она надеялась, что хоть кто-то во Вселенной слышит ее мысленные мольбы.       Едва стоило подъехать к зданию больницы, как задние дверцы тут же открылись, словно их приезда здесь уже давно ждут. К удивлению, доктора в белых халатах не были похожи на кубинцев. У них была светлая кожа, да и говорили они на чистейшем английском. Как собственно и те, что ехали все это время с Шоу в машине скорой помощи, а она даже не обращала на это внимание.       Движения докторов были четкими и слаженными, отработанные годами работы. Они быстро, но при этом осторожно выгрузили каталку с раненой и без промедления покатили внутрь. Нельзя было терять ни секунды. И Шоу так же неразрывно и безмолвно следовала за ними. — Женщина, около тридцати лет. Слепое проникающее огнестрельное ранение грудной клетки. Входное отверстие сзади. У пациентки наблюдается развитие шокового состояния, — на ходу один из тех, кто ехал с Шоу в скорой, сообщал всю необходимую информацию другому врачу, который, очевидно был хирургом. — Левое легкое пробито, закрытый пневмоторакс, кровохарканье. Не ясно где именно застряла пуля. По дороге начали вливать полтора литра крови, — Рут уже закатывали в одну из палат приемного отделения, которые отделялись друг от друга лишь прозрачными раздвижными стенками и шторами, которые при необходимости задергивали. Но сейчас была такая суматоха, что все было раскрыто настежь. — Рентген срочно, — хирург отдавал указания медсестрам и другим врачам. Хоть здесь сейчас и было по меньшей мере сразу шесть человек, но все они работали слаженно, каждый выполняя свои обязанности. Кто-то устанавливал капельницу, кто-то вкалывал какой-то препарат, кто-то надевал кислородную маску, кто-то настраивал переносной рентген аппарат. Здесь была отличная аппаратура, да и доктора, кажется были более чем профессиональны. Данные рентгеновского снимка грудной полости Рут тут же отобразились на мониторе. — Черт, пуля задела легочную артерию и застряла в левом предсердии, — выдохнул врач, внимательно изучая снимок. — Как давно ее ранили? — спросил хирург, обращаясь к Шоу, которая все это время просто стояла чуть в стороне, продолжая смотреть на Рут. — Тридцать восемь минут назад, — тут же уверенно ответила Самин. Кажется, она даже секунды может подсчитать. Худшие минуты ее жизни. Врач ошарашенно посмотрел на брюнетку. — И она все еще жива с такими повреждениями? — хирург не смог сдержать удивленный возглас. — Быстро ее в операционную и срочно вызовите туда кардиохирурга. Черт, это чудо что она дотянула до больницы, так что не дадим ей умереть здесь, — торопливо давал указания мужчина.       Рут вместе с подключенными приборами повезли в операционную. Самин на автомате продолжала двигаться следом, хоть ноги и были ватными. Она смотрела в мутные, закатывающиеся глаза Рут. В них не было ни проблеска осознанности. Девушка давно была в каком-то бреду, находясь в предобморочном состоянии. И Самин даже не успела взять ее за руку, прежде чем ее завезли в операционную, и перед Шоу закрыли двери, сообщая что ей туда нельзя. Она лишь успела бросить последний взгляд на шатенку, которая была невероятно бледной, вся перепачкана в крови, волосы ее спутались, а лоб блестел от выступившего пота. Эту картину Самин уже никогда не сможет забыть. А что если это последний раз, когда она видела Рут живой?       Как люди обычно ведут себя в таких ситуациях? Определенно у них начинается истерика или паника. Их разрывает от боли и страданий. У Шоу не было ничего из этого. Когда Гроувс увезли, и больничный коридор погрузился в звенящую тишину, Самин просто сползла на пол по стене, не в силах больше стоять на ногах. Она сидела и смотрела на свои трясущиеся руки, перепачканные кровью Рут. Сидела и не понимала отчего они трясутся, потому что в этот момент Шоу не чувствовала абсолютно ничего. Сейчас она не видела Гроувс, поэтому даже боль куда-то ушла. Внутри было абсолютно пусто. Ничего. И это было куда ужаснее. Такое внутреннее опустошение угнетало сильнее чем любая душевная боль. — Я люблю тебя, — все что было в ее голове… слова Рут… последние слова… или это уже мысли самой Шоу… ее так и не озвученные чувства. Время тянулось мучительно долго. Часы на стене рядом с операционной медленно отсчитывали минуту за минутой. Неподалеку стоял мягкий диванчик и несколько стульев, на которых можно было сидеть в ожидании конца операции, но Самин продолжала оставаться на полу. Она физически не могла подняться. Не было ни сил, ни желания. Просто смотрела на свои руки, просто прокручивала в голове картинку с бледным лицом Рут. Прошло уже несколько часов. Медсестры вбегали и выбегали, принося пакеты с кровью. Пару раз в операционной начиналась какая-то суматоха. И Шоу отлично знала, что это значит. Остановка сердца… Она не раз сама проходила через это будучи интерном в больнице. Но сейчас она жалела о том, что все это знает. Хотела уйти, чтобы не видеть и не слышать, но не могла… просто не могла подняться.       Самин не помнит в какой момент появился Джон. Она не слышала, что он у нее спрашивал, не чувствовала, как он поднимает ее с пола и помогает пройти к дивану. Ей бы нужно сейчас спросить о том, где Аякс, нет ли у них хвоста в виде агентов ЦРУ, узнать где они находятся, почему больница такая хорошая и персонал в ней англоговорящий, но она продолжала смотреть на свои руки, иногда переводя взгляд на часы или на людей, выходящих и входящих в операционную. А внутри пустота…

***

      Тридцать дней официальных отношений. Звучит как отличная дата. И пусть отсчет этих дней придумала Рут, но теперь вести его приходится Шоу. Девять дней счастья и двадцать один день пустоты. Совершенно глупая идея, считать дни, когда ее с тобой нет, когда ты не слышишь смех, согревающий душу, когда не чувствуешь ее горячие поцелуи, когда не можешь подарить ей тепло, когда не можешь больше ничего… Но ты все еще видишь ее, ты сжимаешь ее ледяную руку… Совершенно глупая идея считать дни, когда ее сознание блуждает где-то во Вселенной, пока тело, прикованное к больничной койке, продолжает жить лишь благодаря подключенным прибором жизнеобеспечения.       Двадцать один день. Именно столько прошло с момента, когда Рут во время операции погрузили в состояние искусственной комы. Именно столько ее не могут оттуда достать. Вернее, вернуть Гроувс очень просто. Достаточно просто вколоть необходимый препарат и перестать вводить ей барбитураты. Вот только ее собственное тело никак не справляется со своей работой. Ее уже два раза пытались вывести из комы, и два раза опять погружали обратно, потому что организм не отвечал. Просто не реагировал. Легкие отказывались работать, а это означает неминуемую смерть. И чем дольше Рут была в коме, тем чаще врачи начинали задумываться о том, что в этом нет смысла, что шанс на то, что она придет в себя все меньше и меньше.       За то время, что Гроувс была в коме, они успели перебраться в Нью-Йорк. Сейчас Рут находилась в частной клинике под липовым именем, куда ее устроил Гарольд Финч. Самин познакомилась с ним, как только они вернулись в Америку. Видимо мужчина был очень богат, раз мог позволить себе их транспортировку на частном самолете в сопровождении врачей и необходимого оборудования, а также содержание Рут в клинике, которое дорого обходилось. Шоу не совсем понимала зачем ему вообще все это нужно, зачем он им помогает. Конечно, Финч рассказал Шоу и Аяксу о том, что такое Машина и чем они занимаются. Но Самин не особо поняла сути, да и не пыталась понять. Хотя Аякс явно был в восторге от услышанного. Гарольд так же сказал, что Машина не случайно выдала их номера. Ну, помимо очевидного спасения их жизней, искусственный интеллект хотел, чтобы ребята присоединились к команде Машины. Вернее, вернулись к работе с номерами, ведь, по сути, раньше в ЦРУ они и так работали на Машину, просто не знали этого. Шоу почти ничего не поняла и ей было плевать на все. Благодаря Финчу и этой непонятной Машине, Рут все еще жива, а значит Самин будет работать на странного очкарика, чтобы он там ей не приказывал делать.       На самом деле, за то время, что они были в Нью-Йорке, Гарольд попросил у Шоу помощь лишь пару раз и то, потому что Джон и Фаско были заняты, а вмешательство требовалось немедленно. Мужчина понимал, что Самин сейчас не до работы. Все время она проводила рядом с Рут. Она приходила в больницу с утра, как только начинались часы посещения пациентов, а уходила только, когда они заканчивались или об этом просил кто-то из персонала. Наверное, медсестры, которые видели Шоу в палате Рут думали, что она какая-нибудь очередная родственница, которая никак не дождется смерти девушки, чтобы заполучить наследство. Уж слишком она не была похожа на типичного посетителя, страдающего и убитого горем. Шоу просто молча сидела рядом с кроватью Гроувс и неотрывно смотрела на девушку. Абсолютно не выражая никаких эмоций, не распаляясь на громогласные речи, не рыдая. Все что она делала — сжимала ладонь Рут и быстро целовала в лоб перед уходом. Такой ее видели: холодной, безэмоциональной, отстраненной. Но никто и представить не мог что творится у нее внутри. Может она и рада была бы проливать слезы над той, что прикрыла ее собой, кричать, крушить мебель, но она просто была не способна на такое проявление эмоций. Все что она чувствовала находилось лишь в ее голове, в ее душе. Хотя Шоу и сама не знала, что именно чувствует. Это скорее было похоже на пустоту. Вот так внезапно оказалось, что без Гроувс девушка уже не может нормально жить. Она стала слишком значимой частью Шоу.        — Это не может длиться вечно. Чем дольше она находится в таком состоянии, тем больше вероятность того, что последствия окажутся непоправимыми. Мы можем поддерживать жизнеобеспечение ее организма и год, и два, и десять лет, но я не вижу в этом смысла. Вероятность выхода из комы слишком мала, — лечащий врач Рут в который раз говорил все это Аяксу, который по документам являлся братом Гроувс и ее единственным родственником. Доктор предлагал в последний раз попытаться вывести Рут из комы. И либо ее органы начнут сами работать, либо она умрет. Так как терять в таком случае было нечего, то доктор предлагал использовать экспериментальный метод «встряски» организма для пробуждения. И Аякс бы давно согласился, полагая, что Рут не хотела бы всего этого. Не хотела бы, чтобы Шоу вот так просиживала дни напролет глядя на тело, в котором почти не было жизни. Но Самин была категорически против. Да, Гроувс не говорила с ней, не смотрела на нее, не улыбалась, но по крайней мере, она была жива. Она все еще была рядом.

***

— Тридцать шесть дней… Видишь, из-за тебя мне самой приходится вести этот дурацкий отсчет. Ты же знаешь, что я ненавижу все это, так что хватит валяться здесь… Я уже даже новую работу нам нашла, — Шоу не часто разговаривала с Гроувс, просто потому что не знала, что нужно говорить. Но сейчас, после очередного разговора с Аяксом об отключении приборов жизнеобеспечения ей это было необходимо. Необходимо хоть на мгновение ощутить связь с ней. — Думаю, ты будешь в восторге от этой работы. Там куча ботанской хрени и какой-то суперкомпьютер, а еще нужно спасать людей. И у них есть собака… Из нас получится хорошая команда, если ты не будешь слишком много болтать на заданиях… Ты говорила, что мы и так упустили много дней, поэтому начала их считать, чтобы больше не пропустить ни одного, так что я детально запомнила все что произошло, пока ты здесь. А еще ты будешь ужасно злиться, ведь мы пропускаем твои сеансы объятий… но я держу тебя за руку… — Шоу крепче сжала ладонь девушки, болезненно сглотнув ком, подступающий к горлу. — Рут… пожалуйста, вернись… Черт, ты нужна мне… Пожалуйста…       Только в сказках после пары душевных слов и поцелуя прекрасного принца героиня вновь возвращается к жизни. Но это не сказка. И Рут не открыла глаза, счастливо улыбаясь. Она все так же лежала на постели. Вокруг все так же размеренно попискивали приборы, благодаря которым шатенка все еще была жива. Она была все так же бледна, почти сливаясь с белыми простынями своей кровати. Ее руки все так же пронзали иглы капельниц. На ее лице, по-прежнему, была маска аппарата искусственной вентиляции легких. Но даже сейчас она была прекрасна. Ничего не изменилось… Рут по-прежнему не слышала слов Шоу. Рут по-прежнему была далеко отсюда.

***

— Вы уверены? — Да. Прошло больше месяца… Пробуйте свой метод. — Тогда вам нужно подписать несколько бумаг, и мы приступим. Но предупреждаю вас, что шансы не велики. — Я понимаю, но это лучше, чем видеть ее такой. Сейчас она все равно практически мертва, — Аякс последний раз бросил взгляд на Рут и вышел из палаты. Сегодня… Сегодня он подпишет бумаги. Шоу бы пристрелила его, но она на задании по поручению Финча, так что Самин этого не увидит. И пусть это эгоистично со стороны парня. Ведь у Рут мало шансов, так что Шоу нужно попрощаться с ней, перед началом процедуры… Но она бы не позволила ее начать…

***

      Самин всегда любила свою работу. Даже в ЦРУ. Ей нравилось наказывать виновных и помогать тем, кто сам не может за себя постоять. Работа на Машину была определенно в ее вкусе. И она бы наслаждалась ею при других обстоятельствах. Но сейчас Шоу просто старалась сделать все как можно быстрее, чтобы успеть к Рут, пока еще пускают посетителей. Глупо, наверное, ходить туда каждый день. Ведь ровным счетом не происходит ничего. Самин и сама считала это бессмысленным, глупым, нелогичным, но не могла провести и дня без того, чтобы не увидеть Ее. Это было что-то вроде зависимости. Шоу нужно было услышать шум аппарата искусственной вентиляции легких, увидеть изогнутую линию биения ее сердца на кардиомониторе… Нужно было убедиться, что Рут все еще с ней. — Стой, Самин… туда нельзя, — Аякс остановил Шоу в коридоре, когда та уже направлялась к палате Рут. Уже по его виду и голосу Самин поняла, что что-то не так. Сердце начало ускорять ритм, отдавая своими ударами куда-то в виски. — Что происходит? — брюнетка попыталась пройти дальше по коридору. Ей нужно было увидеть Ее… Но парень упорно продолжал преграждать путь. — Они начали процедуру по выведению ее из комы. Сейчас туда нельзя входить, — внутри Шоу будто разорвалась небольшая бомба. Казалось, что все тело парализовало, а ноги вот-вот перестанут ее держать, и она упадет на пол. Но внешне она никак этого не проявила, просто застыла словно камень. — Как ты мог? — единственное что смогла выдавить из себя Шоу. У таких как она эмоции и чувства — это настолько редкое явление, что если они появляются, то их ощущаешь совсем иначе. Обычные люди привыкли к ним. Для Шоу же все это в новинку. И та боль и страх, что сейчас бурлили в ней, причиняли почти физическую боль. Хотелось вырвать сердце из груди, чтобы не чувствовать все это. И чтобы справиться, Самин сконцентрировалась на злости. Злость — то чувство к которому она давно привыкла. Поэтому Шоу переводила все в ярость. Еще бы немного и она просто убила бы Аякса. Но Джон появился вовремя, оттащив ее подальше. Конечно, парень подстраховался и вызвал артиллерию. Аякс понимал, что как только Шоу появится, она может разнести всю больницу к чертям.       И Самин правда хотела этого, хотела убить кого-нибудь, сломать что-нибудь, лишь бы выплеснуть хоть немного своей боли. Но это ничего не изменит. Так что она просто сползла по стене и сидела, обхватив голову руками. Так же как тогда, во время операции Рут. И она так же ничего не могла сделать. Но сейчас внутри была не пустота, там была буря. Буря, которая выплеснулась наружу лишь несколькими одинокими слезинками, которые скатились по ее щекам. Шоу еще ниже опустила голову, утыкаясь в колени. Никто не увидит ее слабости. Лишь Рут она могла бы это позволить… Но ее нет рядом… и вообще, с ней ли она еще…       Шоу просидела так больше трех часов. Не двигаясь, не реагируя ни на что. Она просто пыталась понять, как она могла так зациклиться на одном человеке и как ей жить, если Рут не станет. Что делать дальше, ради чего вставать по утрам и засыпать ночами.       Самин почувствовала, как кто-то дергает ее за плечо, а подняв голову увидела виноватое выражение лица Аякса. А еще увидела, как из палаты Рут вывозят оборудование. Все кончено. Шоу не слушала что говорит ей Аякс, не чувствовала, как Джон похлопал ее по плечу в знак поддержки. Все было как в тумане. Она лишь думала о том, что должна пойти в палату и проститься с Рут.       Ноги сами несли ее вперед, в то время как сознание проваливалось все глубже. Шаг… еще один… открыть дверь… еще несколько шагов. Сейчас, без большей части оборудования, палата казалась просторнее. Шоу успела это заметить, потому что боялась взглянуть на Рут. Но ей нужно проститься… Тугой ком у самого горла почти мешает дышать. Тело не слушается, ноги не держат. Но Самин перебарывает себя, переводя взгляд на Нее. И, кажется, что с последнего визита совсем ничего не изменилось. Она все так же бледна, все так же прекрасна. Ее тело лежит все в той же позе. Кажется, ничего не изменилось, но все иначе. И Шоу все же не выдерживает. Она падает на колени. Ей кажется, что она сошла с ума, потому что она может поклясться, что видит, как Рут смотрит ей в глаза. Ее взгляд ясный, осмысленный и такой нежный. — Шоу… Самин, все в порядке, — кто-то снова дергает ее за плечо. Сейчас она начинает слышать голос Аякса. Звук прорывается к ней словно через толщу воды. А она смотрит в глаза напротив и никак не может ничего понять. — Шоу, у них получилось. Метод сработал, — и только сейчас Самин понимает, что из палаты вывезли лишь то оборудование, которое стало ненужным. А вместо маски от аппарата искусственной вентиляции легких у Рут на лице другая, которая просто подает ей кислород, чтобы легкие привыкали к воздуху постепенно. Но дышит шатенка сама. Вдохи такие легкие, едва заметные… но она дышит. И Шоу тоже начинает дышать. Шумно втягивая воздух. Ей словно вкололи укол адреналина. Потому что тело вдруг наполнилось необычайной силой. В одно мгновение она поднялась с пола и оказалась у самой кровати, склоняясь чтобы заглянуть в такие родные карие глаза, пока ладони поглаживают все еще прохладные щеки.       Рут была слаба. Она даже не могла поднять руку, чтобы убрать маску с лица, поэтому Самин помогла ей с этим. — Привет, сладкая, — голос такой тихий, такой неуверенный, но такой теплый. И Рут улыбается. Лишь уголками губ… все на что хватает сил. Но этого достаточно, чтобы в груди Шоу загорелось пламя. И Самин даже не может ничего сказать. Просто смотрит в глаза шатенке, а потом склоняется и осторожно целует ее в губы. Она пытается вложить в этот поцелуй все свои чувства. Он выходит почти невесомым и легким, но необычайно нежным. И Рут, кажется, начинает улыбаться чуть шире, а глаза ее начинают наполняться жизнью.

Спустя год

— Нет, Рут, ты не сядешь за руль, — Шоу непреклонна. — Боже, Сэм, мы на задании, а не на свидании. Просто позволь мне делать мою работу, — шатенка обиженно поджимает губы, прекрасно зная, как это действует на ее девушку. — Черт, ладно. Но обратно поведу я, — бурчит Самин, усаживаясь на пассажирское кресло и начиная готовить оружие. — В следующий раз возьму с собой Беара. — Ой, да ладно тебе, сладкая. Разве Беар может вот так? — хищно улыбаясь, Рут быстро наклоняется к Шоу, успевая ухватить ее за кофту и потянуть на себя. Их губы сталкиваются, и Гроувс, не давая брюнетке опомниться, тут же углубляет поцелуй. И Самин прекрасно знает, что это очередная провокация, но она всегда проигрывает эту игру. Она уже сама притягивает к себе шатенку, пока та по-хозяйски ощупывает грудь Шоу, заставляя ее безуспешно сдерживать стоны. Шоу уже забыла и о миссии, и о Беаре, и о том, кто она и где находится. — Оу, Сэм, мы вообще-то на работе, если ты забыла, — Шоу не может сдержать недовольное рычание, когда в самый разгар событий, Рут отстраняется от нее. Вот всегда Гроувс удается ее этот трюк. Она, должно быть, предводитель секты «Возбудим и не дадим». — Сначала накажем плохих ребят… — заводя мотор, усмехается Рут. — А потом я накажу тебя, — перебивая ее, бурчит Шоу.       Вот уже почти семь месяцев как они вместе работают на Финча. Рут потребовалось время, чтобы вернуться в строй. И хотя, доктор и сказал, что Гроувс практически полностью восстановилась и может спокойно жить прежней жизнью, Шоу так и норовит посадить ее дома или заставить принимать участие в работе лишь как координатор из убежища. Да и доктор вряд ли знал, какой именно жизнью раньше жила Гроувс. Эта работа не менее опасна, чем служба в ЦРУ. Да и Управление их все еще ищет. Правда, когда ты работаешь на стороне всевидящего компьютера, скрываться становиться куда проще.       Ох, Рут стала главным фанатом Машины. Разве что Аякс может составить ей в этом конкуренцию. Ну, а у Самин зато теперь есть Беар. Их жизнь не стала проще или безопаснее, но она стала ярче. Шоу хоть и ворчала, и делала вид, что это выходит случайно, но постоянно опекала Рут, укрывала одеялом во сне, заставляла носить шапку и запасную обойму к пистолету, не говоря уже о бронежилете. А Рут все так же пекла блинчики по утрам, флиртовала в самое неподходящее время и выводила Самин из себя постоянными попытками обнять ее и поцеловать… где бы они не находились. — Постой, Сэм, — Рут увернулась от поцелуя Шоу, слегка поерзав под ней на кровати. Та лишь одарила шатенку недовольным взглядом, — сегодня наш четыреста шестой день, — шатенка счастливо заулыбалась, целуя Самин в носик. Едва придя в себя, она снова принялась за этот отсчет. Ее счастью не было предела, когда она узнала, что Шоу не прекращала считать дни, даже когда Рут была в коме. — еще немного и будет пятьсот. Думаю, звучит великолепно и мы… — Ага, — прервала шатенку Шоу, затыкая ее нетерпеливым поцелуем, — великолепно... но ты все еще слишком много болтаешь, — Самин снова вернулась к таким манящим губам той, с кем она готова прожить все дни, что отведены ей Вселенной.

От автора

       Вот и подошла к концу эта история. Хочу сказать огромное спасибо тем, кто прошел вместе со мной от начала до конца, ожидая выхода новых глав и оставляя отзывы, которые отлично стимулировали к работе. Не знаю как Вы, а я осталась довольна тем, что у меня в итоге получилось, несмотря на то, что изначально я планировала что фанфик будет не более 50 страниц. Надеюсь, что это не последний мой ФФ. Не знаю точно буду ли писать еще по этой прекрасной паре или решу попробовать что-то новое, но надеюсь, что еще увидимся на страницах моих работ)        Что ж, относительно финала этой истории хочу сказать следующее... Я довольно долго думала над тем, будет ли конец счастливым или нет. Но в итоге поняла, что у каждого из нас в жизни и так много проблем и негатива, так что хотя бы здесь должно быть больше света и тепла. Ну и ваше мнение и желание я определенно не могла проигнорировать.        P.S. Спустя пару месяцев Рут и Шоу, прихватив Беара отправились в отпуск на Гавайи, где у них было много горячего и безудержного секса ^~^... а потом Беар захватил мир, но это уже совсем другая история)))