Marionette

      Толчок. Затуманенный взор Кирю был устремлен в дальний угол темной комнаты. Ещё. Судорожно хватая воздух ртом, охотник чувствовал, как поток кислорода безжалостно сжигал стенки горла, заставляя периодически хрипеть от боли. Глубже... Душно... Капельки пота стекали по лбу вампира, капая на белоснежную простынь, которую он так безжалостно сжимал в кулаке. Сильнее. Страсть овладела его разумом и он даже не понял, как оказался в постели того, которого ненавидел больше, чем кого-либо на свете. Вскрик. Вампир склонялся над Зеро, сверкая своими алыми глазами в мраке. Алые, словно кровь... Два шара, которые смотрели на охотника, пронзая его насквозь, словно обвиняли его во всех смертных грехах, одаряя лишь презрительным взглядом победителя. Не в силах оторвать взгляд от зениц Курана, Кирю почувствовал влагу на глазах. Как... Солёная жидкость прожгла оболочку, заставляя парня прикрыть глаза, всхлипывая сквозь томные вздохи. Больно... Так паршиво на душе. Слёзы лились, не прекращаясь, окрашивая кристально-белый цвет простыней в более мутный. Страшно думать о том, что сейчас вампиру всё равно на состояние Зеро и он, лишь победно ухмыляясь, имеет его, словно последнюю продажную шлюху! Страшно... Страх. Страх за то, что их могут услышать. Страх за будущее, страх за себя. Кирю страшно боялся своих желаний, особенно желания, чтобы Куран продолжил. Чтобы он входил глубже, имел его грубо. Чтобы его губы блуждали по телу охотника, кусая, терзая нежную кожу и слизывая капельки крови с губ парня. Впиваясь острыми клыками в нижнюю губу, охотник не замечал, как постепенно из ран начала вытекать кровь, скатываясь по подбородку юноши. Что... Даже не попробует?       Противно? Настолько противно, что даже сейчас не выпьет его крови? Тогда... Зачем? Зачем он это делает? Насмехается? Пытается унизить? Затоптать его в грязь и сломать ему жизнь?! Кирю итак понимал, что чувств здесь нет. Лишь похоть и желание. Животное желание, которое овладело телами врагов. Или... Врага? Желал-ли Куран его вообще, или это- лишь ещё один способ доказать всё ничтожество Кирю!?       Толчки стали быстрее и глубже, а давление накаленной атмосферы заставляло Зеро вжаться в постель, периодически вскрикивая от боли. Канаме не старался делать ему приятное, что, в принципе, было ожидаемо. Он лишь удовлетворял своё желание унизить охотника, имея его как последнюю уличную шваль! Но самое страшное заключалось в том, что глубоко внутри охотнику нравилось то, что вампир вытворял с его телом. Острые ногти парня впивались в бёдра Кирю, царапая их вплоть до крови, пока плоть резкими толчками входила внутрь. Ничего лишнего, просто секс. Ни ласк, ни стонов, ни романтических слов. Только удовлетворение животных потребностей.       Зеро прокусил губу насквозь, широко разинув глаза, когда твёрдо стоящий пах уперся ему в живот. Головка казалась пресса, истекая белой смазкой, что заставляло Кирю густо краснеть и постукивать клыками сквозь дыру в губе. Даже в мраке охотник мог поклясться, что вампир сейчас насмехается над жалким состоянием нижнего. Конечно... Так и есть.       Излившись глубоко в юношу, Канаме не спешил выходить, ощущая, как тугое колечко пульсирует, обхватывая его орган. Слёзы полились новым потоком, когда горячая жидкость приятно скользнула по кишке, истекая куда-то внутрь. Резко выйдя из охотника, Куран встал напротив, последний раз сверкнув ненавистно смотрящими в Кирю глазами при свете молнии, а после- исчез.       Тело Зеро дрожало, вздрагивая и крепко прижимаясь поясницей к уже мокрому одеялу. Мышцы вокруг ануса растягивались и снова сужались, словно вампир всё ещё находился в Кирю и жестко его имел, не зная никакой пощады. Белая вязкая жидкость стекала по тазу, пачкая постельное белье. Всхлипы усиливались, а поток солёной влаги уже было не остановить. Почему... Почему так больно не от самого процесса, а от осознания, что он- всего лишь игрушка в руках Курана. Один из многих его постельных шавок, с которыми можно снять напряжение после тяжелого дня. Мерзко... Кирю ненавидел себя, своё тело, всю свою сущность. Запах вампира смешалась с его, заставляя чувствовать себя ещё более униженным. Постепенно Кирю начал успокаиваться, всё ещё глядя невидящим, стеклянным взглядом куда-то в потолок. Вскоре, не в силах противится, он провалился в дрёму, даже не убрав последствия этой роковой ночи.