Promise

По своей глупости я ничего не рассказала Хосоку о случившемся, когда он вернулся с командировки через три дня. Я не устраивала скандал, что он ничего мне не сказал об отъезде. Мне повезло, ведь в последние дни погода была плохой, и я могла носить толстовки с долгими рукавами. Мои синяки на руках и ногах были огромные. Я пробовала их замазать тональным кремом, но ничего успешного у меня не получилось. ‒ Поехали сегодня в ресторан? – Хосок позвонил мне на телефон, когда я убиралась в доме. ‒ Я бы с радостью, но сегодня не могу, - я посмотрела на свои синяки, которые стали более насыщенного цвета, нежели были вчера. ‒ Солнышко, все хорошо? Ты меня уже несколько дней игнорируешь. ‒ Да, все хорошо. – Ответила я, подавляя комок в горле. – Просто плохо себя чувствую в последние дни. ‒ Я скоро приеду. Тебе фруктов взять? Или лучше в аптеку заехать? ‒ Нет, не приезжай сегодня. Со мной все будет хорошо. ‒ Смотри мне. Завтра приеду к тебе, то чтобы ты была как огурчик. ‒ Хорошо. Люблю тебя. ‒ И я тебя. Послышались гудки. Он отключился. Я села на диван, взяв свою голову в руки. ‒ И когда все пошло коту под хвост? – прозвучал вопрос, на который ответ мне был не ведомый. Должна ли я отменить свадьбу? Или мне ждать следующего шага от Чимина? Что делать? Что? С этими мыслями я отключилась на диване. Проснулась я, когда на улице уже светало. Но причина моего пробуждения была не очень радостная. Меня тошнило. Быстро побежав у ближайшую ванну и очистив желудок, я пошла на кухню. Найдя в одной с тумбочек мятный чай, я сделала его себе. ‒ Еще для полного счастья мне не хватало отравиться. Ну а что? Я ведь сказала вчера Хосоку, что плохо себя чувствую. Вот и сглазила саму себя. Сидела я еще долго на кухне, пытаясь заставить себя выпить кружку чая. В двери раздался стук, звук которого наполнил весь дом. Посмотрев на часы, я удивилась, ведь было только 9 часов. Медленно встав со стула, я пошла открывать двери. ‒ Привет, - на пороге стоял Хосок с букетом белых роз и сумкой из супермаркета. ‒ Почему ты так рано? – я была явно удивлена такому раннему визиту. ‒ Я очень переживал. Ведь ты мне так и не сказала, что именно у тебя болит. ‒ Меня просто немного тошнит. Съела, наверное, что- то не то. Мы прошли внутрь дома. Хосок взял с полочки вазу и отлучился на несколько секунд, чтобы наполнить ее водой. ‒ Может, давай в больницу поедем? ‒ Неужели я так плохо выгляжу? – сев на край дивана, я попыталась выдавить с себя улыбку, но у меня не получилось. Хосок подошел и сел возле меня. Он взял мои руки в свои, большим пальцем поглаживая пальцы. ‒ Солнышко, я ведь волнуюсь. И ты сама говорила, что это с тобой еще со вчерашнего дня. Что это? – парень был удивлен, когда увидел небольшое фиолетовое пятнышко. Свободной рукой Хосок задрал рукав моей толстовки, оголив еще несколько синяков. ‒ Сана…что это такое? – на его лице появился испуг. ‒ Говоришь, чтобы ехать в больницу? Хорошо, я сейчас только переоденусь и едем. Я быстро вскочила на ноги и побежала к себе в комнату. Хосок что-то говорил, но мой мозг отказывался принимать эту информацию. В голове раздался громкий звон, от чего та сильно разболелась. Забежав к себе в комнату, я закрыла дверь. *** ‒ Почему ты не хочешь со мной говорить? – неожиданно задал вопрос Хосок, когда мы ехали в машине. ‒ Не имею ни малейшего понятия, о чем ты сейчас говоришь, - включив режим дурочки, я смотрела в окно. ‒ Сана. Что за синяки? Тебя кто-то оскорбляет? – я лишь продолжала молча смотреть в сторону, пытаясь подавить слезы, которые скоро дадут не только мне знать о себе. – Поговори со мной. Ты не можешь скрывать этого от меня! ‒ Все хорошо. Я просто ударилась об стол, когда поскользнулась на кухне. ‒ Ты не выносима. Неужели это так сложно рассказать правду? Что ты скрываешь от меня? ‒ Я не хочу об этом говорить. ‒ Хорошо. Не хочешь рассказывать – не рассказывай. Я тогда поступлю как хочу. Я бросила взгляд на Хосока полон непонимания. ‒ С этого дня ты будешь ходить с охраной. Везде. И это не обсуждается. Я хотела возразить, но парень бросил на меня сердитый взгляд, поэтому я просто промолчала. Хосок завернул на стоянку возле больницы. ‒ Может ты мне, наконец, все расскажешь? – спросил у меня Хосок, когда врач, взяв нужные анализы, оставил нас одних в палате. ‒ Что тебе рассказать? ‒ Не притворяйся, что не понимаешь о чем я говорю. О синяках. Почему по твоему телу синяки? ‒ Я уже сказала, что упала. Сколько еще раз мне нужно это повторять? Хосок сел на кресло. Я видела, что он был сильно зол. Но что я могу сделать? Ему ведь лучше будет, если ничего не узнает. Так ведь? Конечно! Я пытаюсь его таким образом защитить. С моих раздумий меня вывел звонок телефона. Достав свой с кармана курточки, я убедилась, что это не мой телефон издает звуки. ‒ Тебе звонят, - тихо прошептала я. Хосок посмотрел на меня, затем перевел взгляд на телефон, который лежал возле него. ‒ Я сейчас вернусь, - сухо ответил он мне. Сидела я в тишине некоторое время, пока доктор не вернулся. ‒ У меня есть для вас хорошие новости, мисс Донн,- он положил свои бумаги на столик, который находился возле диванчика, на котором я сидела. ‒ Я буду жить? – улыбнулась я. ‒ Не только вы, - он лучезарно улыбнулся, пересматривая свои бумаги. ‒ Вы о чем? ‒ Мисс Донн, вы беременны.