Реальность — она везде

Голова опять болела, в горле сушило, а в глазах темно, будто их и вовсе выкололи. Проморгавшись, понимаю, что ничего не помогает: свет не возвращается, цвета вновь не кажутся пятнами, как это было. — Oh, no. — Милая! — ко мне кто-то, по голосу какая-то женщина, подскочил и трепетно, будто боясь сломать, взяла своими ладонями одну мою. — Боже мой, милая… всё хорошо?! — Я… — пытаюсь сказать одним предложением, но ничего не выходит, голос дрожит. Я, чуть не плача от страха, сипло выдаю: — Совсем не вижу. Совсем слепая. И где-то внутри скулит, как провинившийся верный пёс, Пламя: Прости, прости… из-за меня… Я всё исправлю… — Не надо… — вздыхаю я, молча двигая губами, а после поджимая их.

***

В глазах всё ещё темно, в душе больно, а Пламя молча пытается исправить ситуацию и, по-моему, делает ещё хуже. Мать — русская, отец неизвестен, отчим — кто-то с приятным голосом, почему-то брат — Хибари Кёя. В душе медленно, но верно, становится темно и всё равно на происходящее. Мир без красок… хренов, если честно. Да и сейчас мне хреново. Хотя… может ли быть иначе? Сильно сомневаюсь… — А сейчас? — параллельно спрашивает меня «мама». — Пусто, — глухо отвечаю я, безразлично глядя на потолок. Наверное… — Ничего не работает, — тихо и отчаянно шепчет женшина, видимо прикрыв рукой рот. — Мой слух обострился, — оповещаю я безразлично и всё также глухо, после чего женщина ойкает, а отчим тихо смеётся. — Ничего страшного, мы найдём способ вернуть тебе зрение. — Этот странный шизофренический нигерский огонёк говорил точно также. И я найду способ вернуть тебе зрение! — отчаянно кричит Пламя. — Эм… — в замешательстве тянет он. — Не обращайте внимания, это мой чёрный юмор, который оценит не каждый.

***

Внутри всё также продолжает скулить Пламя, в попытке излечить мою слепоту, снаружи люди говорят либо со мной, либо выходят за дверь, чтобы утешить себя. Лишь Хибари, наверное, был невозмутимым. Мои чувства, мои ощущения — всё притупилось, заставляло прикрывать глаза и продолжать смотреть в, предположительно, потолок. Усилилась реакция на движения, стал мега чутким слух, а зрение — всё также абсолютное ноль. Мне всё ещё было всё равно даже тогда, когда Пламя в который раз извинялось за содеянное. Даже раздражения не было. Тепло в груди вызывало убаюкивающее поглаживание по голове тёплой ладонью Хибари. Мне было всё равно, но тепло, когда как в остальное время было немного прохладно. Меня пугали все эти люди, кроме Хибари. Я боялась всего, что не Пламя и не Хибари, но всё же разумно опасалась и то, и другого. Я не понимала, почему так. Я не хотела понимать. Я не желала понимать, ведь мне было и так комфортно. Но за два прошедших дня… ничего не изменилось. Я всё также не видела пустоту, а во сне видела то, чего не могла увидеть здесь. Пламя, родителей, нового брата, кошку… На третий день было всё также скучно, монотонно и безразлично.