Реальность — она везде

Пламя внутри просыпается. Кажется, я устала с ним бороться. Последнее, что я слышала, был вопрос Фонга: — Всё хорошо? Свой ответ я не услышала, но я попыталась ответить: — Устала. Пламя, чёртово Пламя… оно окутало меня, без каких-либо слов и жалобного скулежа. Наверное, у Пламени есть терпение, которое закончилось. В первые пару минут я ничего не чувствовала и ничего не слышала, после чего в глазах появились цветные пятна, показывающие происходящее, боль от ожогов была почти во всём теле, а крики, шипение и попытки достучаться до меня — в самую последнюю очередь. В какой-то момент я смогла вернуть контроль над телом, тут же упав и придавив голову к деревянному полу, но моё сознание откидывает Пламя, мешая видеть цветные пятна и слышать что-либо, после чего я вновь перестала чувствовать боль. Я устала. Я не могу больше бороться с этим. Что происходит? Почему происходит? Из-за чего? Зачем? Я устала думать, я устала задавать вопросы в пустоту. Почему я не могу потерять сознание? Это как пытка; ты ни живой, ни мёртвый, ни в сознании, ни в отключке. Это что-то посередине. И при этом ты очень устал… да, это пытка. Определённо. Чувствую, что с Пламенем что-то происходит, оно будто возвращается в тело и становится в разы меньше, после чего чувствую в голове пронзающую боль и… о, да, наконец-то. Я теряю сознание.

***

Белый потолок, привет, как дела? Всё хорошо? А, развелся? С кем? С полом, потому что изменял со стенами? Сочувствую, потолок, советую идти встречаться с люстрой, если таковая есть вообще. — Láoshì, gēn tā yīqǐ hǎo ma? О чём она говорит? — проявляется первая связная мысль… — а за ней вторая, — а за ней третья, — и так до бесконечности. — Давай, если тебе так удобнее, будем говорить по-русски? — Кто это? — Если бы Вендиче не дали нам понять, что ей ещё рано для Пламени и оно её не то, что в могилу сведёт, но и с ума параллельно… — Т-то есть? — А это кто? — Я запечатал Пламя, чтобы оно не навредило ей и дало жить спокойно. — Кто вы? О чем говорите? — хриплю я, боясь пошевелиться. Даже говорить сейчас было больно. — Sister? — тихо позвал меня кто-то третий. — Видимо, — слышу голос четвёртого, — её Пламя способно стирать память. — Даже здесь напакостило… — хмыкнул первый. — Я не знаю, о ком или чём вы говорите, но меня это раздражает, — сипло и безэмоционально отвечаю я. Цветные пятна шалили и бегали, хотя по звуку я понимала, что всё стоит на месте. — Прости, больше не будем, — улыбается первый, красно-черное пятно, стоящее совсем близко, вот протяни руку и… Что я, собственно, и делаю: протягиваю руку, не чувствуя боли, и кладу на макушку пятна. — Почему я вижу только цветные пятна? Желто-красное пятно облегченно выдохнуло, четвёртое пятно (абсолютно черное с маленьким жёлтым пятнышком посредине) что-то сказало третьему, черно-белому пятну по-японски. — Что происходит?