Мой негодяй. Любимый.

Глава10. Семейная жизнь Андрея Жданова тянулась скучно и однообразно, так, как протекала она и до регистрации брака (четыре года!). В те периоды, когда возвращался он от очередной краткосрочной возлюбленной к Кире, был сговорчив и внимателен , поскольку только недавно прощен и вины своей еще не забыл. Теперь и этого не было - после свадьбы он Кире не изменял, но не потому, что решил быть примерным семьянином, а потому лишь, что любовные похождения его более не привлекали. Нет, он не потерял интереса к любовным отношениям и сексу, но хотел иметь их в совокупности, а не по отдельности. А не получалось… Секс был как работа – легкая или тяжелая, после которой испытываешь приятную усталость и спешишь отдохнуть от нее. А так, чтобы душа пела, чтобы хотелось горы свернуть ради той женщины, которая одарила тебя этим чувством, не получалось ни с Кирой, ни с другими женщинами. Он бы и не знал, что такое бывает, но пришлось испытать однажды, вернее, два раза – с Катей. Тогда он не понял, насколько с ней все было необычно – хорошо, приятно, восхитительно даже, но не одна же она такая? Оказалось – одна… больше ни с кем такое не повторилось… Кира была привычна и предсказуема. Он наизусть знал все ее уловки. Если вернувшись вечером домой он видел полумрак в гостиной и чувствовал запах зажженных ароматических свечей, значит, она появится из спальни полуобнаженная, завернутая в длинный прозрачный шарф, как в индийское сари, и будет извиваться подобно танцовщице в стриптиз-баре. Это называлось «романтический ужин при свечах» А если, опять же в темноте, полыхал камин, скорее всего она появлялась в кумачовой тоге и красных лосинах, иногда с хлыстом – этакая амазонка среднерусского разлива. Тогда предстоял «первобытный ужин» на ковре-шкуре, разостланном перед камином. Были и другие варианты… Еда Киру интересовала мало. Сама она не готовила, заказывала блюда в ресторане и не по принципу вкусности или предпочтений мужа, а исключительно исходя из тематики вечера. Романтический ужин предполагал шампанское, устрицы (креветки на худой конец), шоколад и необычные фрукты типа фейхоа, кумквата, или ананаса, целиком возвышавшегося на блюде, и до разрезания которого дело обычно не доходило. Первобытный ужин мог бы быть гораздо сытнее – бифштекс с кровью, или шашлык из ягненка, но к моменту прихода Жданова все это уже остывало, а Кира, наоборот, бывала слишком разгорячена, так что попробовать их не удавалось. Андрей предпочел бы тихий семейный ужин на кухне, чтобы жена подала ему тарелку дымящихся щей, может даже с грибами или фасолью, или обыкновенную котлету, но румяную, сочную – с пылу с жару! Увы…Об этом приходилось только мечтать! Неромантичный, современный ужин на кухне тоже не отличался вкусом и сытностью: полуфабрикаты, разогретые в микроволновке, или пакет с остывшими блюдами из ресторана… Завтракал он по - холостяцки в баре Зималетто – Кира привыкла пить утром горячий шоколад, а он его терпеть не мог. Жданов порой удивлялся, как штамп в паспорте меняет женщину! Четыре предыдущих года они редко где бывали вместе. Синицкого Кира на дух не переносила и в его бар с Андреем не ходила, а в бар «У Севы» Андрей ее не приглашал – там собиралась мужская компания и девушки иного характера. Обедали, конечно, в ресторанах Ришелье или Лиссабон – особо престижных, но не часто. Обычно Жданов посещал эти заведения без Киры, а она ждала его дома. Можно было даже подумать, что она домоседка, и вечера в кругу семьи - ее любимое занятие. Теперь все перевернулось с ног на голову – Кира не хотела проводить вечера дома, она тащила его на выставки и презентации, в клубы, в театры, в рестораны – куда угодно, лишь бы вместе, лишь бы продемонстрировать всем, какая у них замечательная семья, как они счастливы друг с другом! А Жданов с большим удовольствием побыл бы дома, на диване с газетой и футболом по телевизору. А если бы рядом еще и прильнувшая к плечу жена, периодически приносящая с кухни мелкие вкусности: жареные орешки, сухарики с тмином, кубики сыра на шпажках… Ну это понятно, что к пиву… А еще в эту картину он все чаще добавлял малыша. Сначала в коляске или у жены на руках, потом переместил его на свои руки, а затем и плечи… Началось все с Тропинкиной. В один из дней, выйдя утром из лифта, он чуть было не наступил на разложенные по всему полу листки бумаги, для верности еще и скотчем прикрепленные. На полу же сидел мальчуган лет трех, и с упоением, высунув язык, рисовал что-то похожее на танк или внедорожник. Он, конечно же, вспылил: - Мария! Что это? Приемная крупной компании или детский сад? - Андрей Павлович! Извините, мы в садик опоздали, а родители… Не согласны они с моей жизнью. Воспитывать решили, отказались с внуком сидеть… - Меня это не касается. Сами разбирайтесь, но чтобы через пять минут ребенка в холле не было! И впредь не опаздывайте! - Мы постараемся… - Может, мне будильник Вам купить? Или звонить по утрам? – он разошелся не на шутку, и прибежавшие на шум женсоветчицы, старались как могли утихомирить его. - Андрей Павлович! Вы не волнуйтесь, мы все сделаем! Егорку уведем в мастерскую, к Ольге Вячеславовне, а Машке мы сами звонить будем по утрам, и будильник подарим на день рождения! Хорошая идея… Егорку он потом еще раз встретил – в мастерской Милко. Пошел туда по делам (а может, дело придумал?), и встретил. Даже на руки его взял! Поднял высоко над собой, и стал изображать, что летит тот на самолете – визгу было! Испуганная Мария прибежала… - Андрей Павлович…Я … - а у самой слезы вот-вот брызнут. - Нормально, Мария! Мы просто играем, и нам весело! Весело, Егор? Дома так играешь? -Весело…- а у самого голос и не веселый вовсе, - только дедушка так не может…он старенький…. - Нда…- понял свою ошибку Жданов, - но ничего! Будет у тебя папка, и тогда полетаете! Тропинкина увела сына на всякий случай – не поймешь начальство, то ругается, то на руки берет… А Жданов еще долго был под впечатлением, руки помнили хрупкое тельце малыша, и он впервые задумался о том, почему у них с Кирой до сих пор нет детей? Прежде чем начать разговор с женой, Андрей осмотрел все места, где ЭТО могло быть: ящички прикроватной тумбочки, коробочки и шкатулки на трюмо, полку в шкафу, где лежали упаковки прокладок и прочие женские штучки, а также импровизированную аптечку лекарств, устроенную им самим в гардеробной. На всякий случай заглянул в кухонные шкафчики – нигде противозачаточных таблеток не было… Восстанавливая в памяти их прежние встречи, отметил про себя, что ни разу не видел, как Кира принимает эти средства, да и сами лекарства не видел, в то время как бывая в постели с другими женщинами, все это замечал – никто же этого не скрывал. Дело в том, что когда-то давно, на заре их отношений, Кира воспротивилась тому, что он предпочитает безопасный секс, сказала, что о безопасности позаботится сама. С тех пор Жданов об этом не думал, и никаких случайностей за все годы не произошло. Но это было до регистрации брака! А после … Разговор был в самом начале их семейной жизни, и они решили повременить, но совсем недолго: съездят в свадебное путешествие, отдохнут на море, наберутся сил и витаминов под южным солнцем, и…все, можно думать о потомстве. Однако прошло уже почти три года, а дети не заводились. Жданов особенно не задумывался об этом, других забот хватало. Приходилось много работать, и не только за себя. С уходом Кати в его команде остался только Малиновский. Кира совсем отошла от дел, ее больше заботил дом, приемы гостей и походы на тусовочные мероприятия, где можно засветиться с таким видным и известным в этих кругах мужем. В офисе они с ней практически не встречались – ее редко можно было застать в кабинете, она постоянно находилась на выезде по торговым точкам, и не только принадлежащих компании Зималетто. И секретарши путной у него не было – уволить Клочкову, значит пойти на конфликт с Кирой, и за финансами приходилось самому следить – Ветров скорее противник, или человек другой команды, чем соратник в работе. Единственное, за что он был спокоен, это поставки тканей и отгрузка готовой продукции – Малиновский знал свое дело! А все остальное… Оказывается, Катя так много забот брала на себя! Он это очень скоро понял, но замены ей не искал – уверен был, что другой такой помощницы быть не может. Дома, после Кириных «тематических вечеров» тоже было не до разговоров. А в иное время хотелось просто побыть одному, самим собой, не играя никакой роли. Но сегодня он был настроен решительно: пора прояснить вопрос! - Андрей, ты что-то ищешь? Потерял? - он не слышал, как вошла Кира, и растерялся, но только на мгновение. - Потерял, Кирюш. Ищу! - И что же ты ищешь? - Наших детей. Где они, Кирочка? - О чем ты? Мы же… - Кира, не ври мне! Ты не пьешь никаких таблеток – я не нашел их нигде! Покажи мне их, если я не прав. - Да, я не пью сейчас таблетки, но еще прошло мало времени. - Ты никогда их не пила! Скажи мне правду, Кира. Она села на диван, обхватила себя руками, и будто сжалась, поникла под его взглядом. - У нас не будет детей… у меня не будет… - Ты это точно знаешь? - Да, точно, к сожалению… - Ты обследовалась? Когда? - Давно… - Как давно? После свадьбы? - Нет, Андрей, гораздо раньше. Это долгая история… - А мы разве торопимся? Рассказывай, я хочу все знать. - Хорошо, слушай. Она даже как-то взбодрилась. Видимо, эта тайна угнетала ее, заставляла бояться раскрытия, и теперь она почувствовала облегчение – расскажет, а там уж как получится, от нее не будет зависеть… …Это случилось после гибели родителей. Мне было очень одиноко – Сашка в Гарварде, Кристина путешествует. Ты тоже тогда отдалился от меня…Помнишь? Наша школьная любовь закончилась – с твоей стороны. У тебя отбоя не было от девушек, ты метался от одной к другой. - Я никого не любил из них. - Я знаю. Невозможно так быстро полюбить и разлюбить, чтобы вновь полюбить. - И я же вернулся потом к тебе. Мы стали жить вместе - Вернулся, но не полюбил, а пожалел. Я это всегда знала. Но сейчас не об этом. Все случилось до твоего возвращения. Я хотела привлечь твое внимание, хотела заставить ревновать и стала встречаться с одним человеком… - Не помню. - А ты даже не заметил… - Прости… - Если бы ты заметил, ничего бы и не было, а так… Он заразил меня! А ты вдруг вернулся… Я испугалась и уехала за границу. - Ты поехала на стажировку, я помню! - Стажировка – это повод. Я там лечилась. Меня вылечили, но предупредили, что детей у меня не будет. Теперь ты знаешь все. Ты разведешься со мной? - Почему ты так решила? - Из-за того случая. - Это же было еще до того, как мы стали жить вместе. Я изменял тебе и после. - Теперь ты понимаешь, почему я тебя прощала? - Если честно, то нет. Причем тут твоя связь? - Не связь, а то, что я бездетна, а все мужчины рано или поздно хотят детей. Вот и твое время пришло… - Кира, не думай об этом! Как жили, так и будем жить. Сколько таких бездетных пар… А что, и искусственно нельзя? – он не хотел это спрашивать, понимал, что если бы было можно, она бы сказала об этом, и все же спросил… - Нет, - она грустно покачала головой, и, не дожидаясь других расспросов, скрылась от него в ванной. Откуда сквозь шум воды прорывались всхлипы. Они продержались еще около полугода, но обстановка в доме становилась все хуже. Любое недовольство Андрея Кира воспринимала как упрек себе, срывалась в истерику, а он не знал, как ее успокоить. Да и не хотел… Если бы он любил ее, слова бы нашлись, да слов бы не понадобилось – обнял бы, прижал крепко-крепко к себе, так, чтобы сердце стучало в сердце, а губами нашел бы ее губы.… Но это если бы любил. А жалость проявлялась лишь в том, что приносил он ей бокал вина а себе виски, и говорил: -Давай выпьем и успокоимся. Обычно это помогало. Она затихала на постели, отвернувшись от него и укрывшись до подбородка одеялом. Иногда его жалости хватало на то, чтобы успокоить ее близостью с ней. В эти минуты он уверял себя, что все же любит ее, а она почти этому верила. Андрей думал, что так будет всегда, что ничего другого они не смогут сделать со своей жизнью. Он не может ее бросить, это было бы совсем подло. Хотя она сама во всем виновата. А Кира по этой же причине будет терпеть его равнодушие, и принимать за любовь крохи внимания и участия. Но Кира поступила иначе.