Каждую осень.

Жаркое лето наконец отпускало из своих пут пыльный городок, что опускался в объятия умиротворяющей тьмы. Скоро осень. В блокаде квартир теснились люди, пытаясь сохранить хоть какой-то кусочек тепла благодаря слиянию собственных остывающих тел. Глупые. Ветер разносил по миру обрывки боли, удовольствия, злости, радости и чего-то терпкого, излишне вяжущего и остающегося в горле гадким привкусом. Он просто лежал на полу. Некоторые конечности сильно затекли, отчего казалось, будто возможно было срастись с полом, навсегда остаться частью его и больше не показываться на глаза кому бы то ни было. В руке его тлела сигарета, пепел скорбным прахом оставался на ковре. Не о чем беспокоиться. В другой руке находилась опустошенная бутылка плохого вина (его название невозможно было вспомнить в данный момент). Все как всегда. Дышать парню на полу становилось всё тяжелее, с каждым ударом сердца в желудке завязывался гадкий узел, от ощущения его внутри тяжело было сдержать рвотные позывы, но пока он справлялся. Всё по-старому. "Пам-рам-пам, ты снова в хлам" - вырвалось у того из уст и осталось на них же безумной улыбкой, полной боли и разочарования. "Раз, два, три. Ты мертв снаружи и внутри" - отголоском пронеслось в его голове. Телефон на заднем плане примерно в сотый раз начал мерно вибрировать где-то в соседней комнате. Они правда все еще надеются на ответ? Ха, забавно. Парень неловко поднялся, качнувшись в сторону и взявшись за голову, в которой мозг, казалось, пульсировал, периодически расширяясь слишком сильно, и потому создавалось ощущение, что этот чертов орган вот-вот разорвет черепную коробку. В ушах стоял писк, то нарастающий, то приглушающийся. Похер. Он оглядел место своего обитания, немного нахмурился. Что-то не в порядке. Ноги понесли его в соседнюю комнату, где стоял компьютерный стол, заваленный разнообразным хламом. Сигарета давно истлела, бычок полетел вниз тухнущей звездой из открытого окна. Бутылка с характерным стуком упала на пол, перевернулась на один бок и укатилась куда-то под кровать. А на его устах всё та же усмешка, потихоньку перерастающая в истерические смешки. Руки дрожат, пока он ищет на столе ручку и обрывок бумаги. Так нужно. *** Город в абсолютной тьме. Моральные инферналы вылезли на улицы, от них за версту разило гниющими душами, хоть этого много кто и не замечал. Почти никто. Громкий стук в дверь. Она и не была закрыта, глупые. Один из троих парней тут же распахнул её, осматривая квартиру. В ней ничего так и не изменилось. Неаккуратно раскиданные вещи, мелкие бумажки, книги, кружки с осадком от кофе на дне... Все тот же парень, что открыл входную дверь, прошел уверенным шагом вглубь комнат, пока остальные неловко мялись у входа. - Не говори мне, что снова сделал это.- ворчит самый смелый из тройки. Комната. Она все та же, только пары вещей не хватает: гитары, сумки, явно наполненной несколькими тетрадями и парой ручек, и его. - Сука,- обессиленно стонет светловолосый, пока пара парней так же не заходит в комнату. Хмурый взгляд Никона падает на стол, где лежит клочок бумажки с неразборчивым почерком беглеца. "Эта осень будет длиться вечно, питаясь меланхолией умирающего поколения. Ничто не останется в памяти, кроме скорби, что дает нам возможность кровоточить. Может, это и не плохо?.." Парень прочел вслух все, что смог разобрать, пока слова не начинали превращаться в набор закорючек, больше походивших на хороший шифр. Он делал так каждый год, каждую осень. Что-то внутри Васи просто-напросто ломалось и заставляло его делать это снова и снова. Снова пить, снова топить себя в омуте собственных мыслей, а когда все это доходило до пика - оставлять такие послания ребятам и уходить. Без объяснений. Никто толком не понимал, что происходило, но именно от этого все пытались уберечь парня. Его невозможно было остановить, переубедить. Это превратилось в пагубную привычку, уничтожавшую Васю постепенно, но эффективно. А когда этот период проходил, он возвращался другим. Приходил неожиданно и с широкой улыбкой на устах, новыми текстами в руках и до ужаса изнеможенным, похожим на живого мертвого. На любые вопросы о том, чем занимался парень, ответом служил неестественный звонкий смех и жутковатое "наблюдал". Видимо, Вася знал больше. Знал, понимал, чувствовал, видел. Он весь был как огромная антенна для каналов понимания запредельного. И это ломало его. Нет, не в физическом смысле, в моральном. Его душа проходила сквозь эмоциональную мясорубку, с жутким хрустом крошащую её, превращающую в пыль, а позже вновь собирающую, дабы парень пережил это снова и снова, год за годом. Саша бездумно пялился в одну точку на стене. В этот раз будет точно так же, и они ничем не смогут помочь мальчику с вечно меняющимся цветом волос, у которого в распоряжении оказалось слишком много мыслей в голове, мало свободы и умение смеяться над этой реальностью. Упс, кажется, он не в порядке.