Если ты любишь меня, то отпусти

Чонгук замечает его первым. Блистательный, облаченный во все белое, каждой чертой похожий на ангела. Чонгук клянется, что видит ангела, и нет, это вовсе не алкоголь туманит его разум. Но голова ангела запрокинута назад в экстазе после дорожки белого порошка, и изгиб его шеи настолько же соблазнительный, насколько возмутительный. Ангелы не употребляют кокаин, но если бы Господь делал исключения, он бы определенно сделал его для него. Имя всплывает на задворках сознания. Откуда-то из густого тумана воспоминаний. Тэхён. Это имя отражается ото всех стенок его мозга, оно громче, чем какофония битов, создаваемых диджеем, грохочет, как хор сирен, завлекающих на жалкую смерть ничего не подозревающих моряков. И Чонгук всем своим существом восхищается симфонией, которой является Тэхён. Его взгляд сфокусирован только на Тэхёне, и он движется к нему, проталкиваясь сквозь толпу на танцполе. Игнорирует девушку, с которой танцевал ранее. Ему тяжело идти, словно его обувь тянут вниз валуны, размером с его громко стучащее сердце. Дело в том, что если Тэхён — захватывающий издалека, он просто нереальный вблизи. Невероятный. Тусклый мерцающий свет прожекторов не отдает ему должного. Если бы любовь с первого взгляда существовала, если бы Чонгук верил в выдуманные истории о ней, тогда бы он непременно подумал, что влюбился в Тэхёна в этот самый момент. Но Тэхён незнакомец — красивый незнакомец, кто-то, кого он не знает. Люди не влюбляются в незнакомцев, они испытывают вожделение. Но это не имеет значения, на самом деле, нет. Чонгук пропал быстро и надолго — словно попал в автокатастрофу, в железнодорожное крушение, пагубное бедствие. — Сделай фотку, так надежнее, — раздается голос Тэхёна. Глубокий, низкий. Бьет Чонгука прямо под дых и выбивает воздух из его легких. Чонгук — немногословный парень. Не любит тратить время на людей, которые его ни секундочки не волнуют. Но Тэхён заставляет его растерять все слова, и это совершенно не добровольно. Тэхён, чья темная бандана открывает его лоб и показывает, какой он чертовски сексуальный безо всяких усилий. Тэхён, чьи завлекающие глаза томно смотрят на фигуру Чонгука, оглядывая сверху вниз, оценивая. Тэхён, чьи красивые розовые губы изгибаются в полуулыбке, намекая на приглашение. — Как же тебя зовут, а? — говорит Тэхён, прикусывая нижнюю губу, как бы показывая, что надеется, что не зря тратит время на Чонгука. Он видит, как рядом сидящий парень толкает Тэхёна локтем в бок, говоря «Не вздумай давать этому парнишке кокс», но, если честно, Чонгук обращает внимание только на Тэхёна. Все остальные отметаются как не-Тэхёны, неважные люди, которых легко забыть. — Я и не хочу кокаин, — произносит Чонгук, и Тэхён приподнимает бровь. Тэхён смеется, и в мозгу Чонгука происходит что-то вроде замыкания. Чонгук пытается взять себя в руки. Тэхён выглядит хорошо, когда ему скучно. Тэхён выглядит прекрасно, когда он заинтересован. И Тэхён выглядит так, словно его красота перешла за все возможные грани реальности, когда он счастлив, когда улыбается и смеется. — Тогда чего же ты хочешь? — спрашивает Тэхён вызывающе. — Тебя, — Чонгук откровенен. Ему нечего терять. Если у него не будет Тэхёна, у него не будет ничего. Все просто. — Отсоси мне, — Тэхён говорит так, словно постоянно получает отчаянные предложения от незнакомцев. Наверное, так и есть. — Хорошо, — соглашается Чонгук. Если бы кто-то из его друзей был здесь, они бы выволокли его задницу из VIP-сектора клуба на тихую улицу, чтобы он протрезвел. Чонгук пьян не из-за скольких-то там шотов, что он выпил сегодня, нет, он пьян из-за Тэхёна. — Хорошо, все, что захочешь. Друзья Тэхёна громко хохочут, когда Чонгук опускается перед ним на колени. — Ты же не шутишь, да? — уточняет Чонгук. На всякий случай. Потому что, возможно, у него есть совсем чуть-чуть самосохранения, но почему-то, по какой-то глупой причине, он готов расстаться с остатками рациональности из-за Тэхёна. Тэхён отвечает ленивым похлопыванием по своей ширинке, раздвигая ноги, одетые в джинсы, чуть шире. Его глаза проницательно смотрят на Чонгука: — Не шучу, милый. Может быть, Чонгук пожалеет о своих бесстыжих словах и еще более бесстыдных действиях позже, но позже Тэхёна не будет рядом, и Чонгук не хочет пока думать о том, что будет позже. Он встречает взгляд Тэхёна и клянется, что в глазах напротив мелькает узнавание. Между ними есть какая-то связь, и он уверен, что Тэхён чувствует это. И даже если Тэхён знает, заботит это его или нет, он расстегивает свои штаны мучительно медленно, и у Чонгука пересыхает во рту, а сердце сжимается в тисках. Чонгук не хочет, чтобы кто-то видел их. Не хочет, чтобы кто-то смотрел, как он доставляет Тэхёну удовольствие. Он не хочет, чтобы незнакомые люди видели, как Тэхён кончает. Потому что Тэхён его. Потому что Тэхён Чонгука. Ведь никто не заслуживает, даже совсем чуть-чуть, видеть Тэхёна в самом уязвимом состоянии. Ведь никто не заслуживает обладать Тэхёном. Никто. — Ты всю ночь собираешься думать или что? — Тэхён спрашивает нетерпеливо, что не похоже на него. Или, возможно, присутствие Чонгука заставляет его меняться. Тэхён — незнакомец, но он кажется его любовником, когда Чонгук проводит руками по его бедрам, когда вытаскивает его член и проводит по нему губами. Вкус Тэхёна кажется знакомым, даже соленый привкус навевает воспоминания. Чонгук многое бы хотел сказать Тэхёну, но у него во рту все еще тэхёнов член, так что. Он берет Тэхёна глубоко в глотку, отвечая на пристальный взгляд Тэхёна, и тот смотрит на него, будто ему все равно, что шлюховатый пацан сосет его член. Но затем Чонгук щипает его за внутреннюю сторону бедра, и Тэхён издает низкий стон, который возбуждает всех вокруг. После этого хватает нескольких минут, чтобы Тэхён дошел до кульминации. Когда Чонгук успешно ему отсасывает и проглатывает тэхёнову сперму, не задумываясь, Тэхён быстро застегивает штаны и встает. Чонгук легко раскусывает его за маской безразличия. Наверняка это был лучший минет в его жизни — меньшее, что Тэхён может сделать, это поблагодарить. Поднимаясь на ноги, Чонгук ощущает странное желание обнять Тэхёна. Может, между ними что-то было в прошлой жизни, если реинкарнация существует. Может, они влюблены в параллельной вселенной, в реальности, далекой от их. Может. Чонгук смотрит на Тэхёна, и его сердце наполняется теплом. Хватает Тэхёна за руку, просто удерживает в своей руке. Идеально подойдет, если Чонгук переплетет их пальцы. Эта миллисекунда близости — каким-то образом слишком интимная для Тэхёна, кому он только что отсосал — заставляет Тэхёна резко отдернуть руку от Чонгука. — Отъебись, — говорит Тэхён решительным голосом, с жестокой тишиной между слогами. За его спиной его свита издает охи и ахи, наслаждаясь этой дерьмовой сценой больше, чем следовало бы. Чонгук закатывает глаза. Показывает Тэхёну средний палец. — Не нужно так сучиться только потому, что я еще не засунул его тебе в задницу. Чонгук уходит, самодовольно улыбаясь, когда слышит громкий взрыв позади. Нет, он не оборачивается, чтобы посмотреть на возмущенного Тэхёна, хоть и соблазн выгравировать в памяти еще одно выражение лица Тэхёна велик. Он уверен, что встретит Тэхёна снова. Как-нибудь, когда-нибудь они найдут друг друга. Так ведь начинаются истории о любви, верно?

∞

Чонгук просыпается с ужасной головной болью. Он смотрит вниз, вздыхает. И с ужасным стояком. Задумывается: снился ли ему Тэхён всю ночь. Он лежит где-то, где остался на ночь после клуба вчерашней ночью. Выглядит, как квартира Юнги. Чонгук потирает лицо и садится на кровати, разминая затекшие конечности. Даже не трахнул Тэхёна или вообще кого-либо — его тело не имеет права предавать его усталость вот так. Он снова смотрит на свой член, пытаясь опустить его силой мысли. Сдается. Придется отдрочить, но он не хочет вспоминать о Тэхёне. Нужно было и правда сделать фотку. Он слышит, как Чимин — неофициальная грелка постели Юнги — приближается к нему с кружкой в руке. Юнги, наверное, все еще спит, хотя уже половина первого дня. — Водички, — говорит вечно заботливый ангел Чимин. — У тебя жуткое похмелье, да? Слышал, ты отсосал какому-то парню в клубе. Разве ты не знаешь про ЗППП? — Спасибо, — слишком рано благодарит Чонгук. Чимин плещет ему холодной водой в лицо. Чонгук открывает свой рот, как недоверчивая золотая рыбка. — Иди нахуй, Пак Чимин! — плюется он, пытаясь сохранить шаткое внутреннее спокойствие. Ну, хотя бы его утренний стояк исчез. — Я слышал, что ты отсосал Ким Тэхёну, — заговорщицки говорит Чимин, поглаживая пустую кружку миниатюрными руками. — Ты отсосал Ким Тэхёну? — визжит кто-то. Хосок — еще одна неофициальная грелка постели Юнги. Он появляется из кухни, с широко раскрытыми глазами и слишком бодрый для этой хуйни, что бы это ни было. По пути Хосок шлепает Чимина по заднице. — Он отсосал Ким Тэхёну, — подтверждает Чимин, нежно целуя Хосока в щеку. Снова поворачивается к Чонгуку с укором в глазах: — Ты хоть помнишь, кто такой Тэхён? Чонгук снимает свою мокрую футболку, игнорируя их. — Кажется? Не очень? Он что, типа популярный? — Он что, типа популярный? — передразнивает Чимин, фыркая. — Тэхён мой лучший друг, идиотина! — Почему я раньше его не видел? — говорит Чонгук, размышляя, закидывать ли свою футболку в корзину для белья Юнги. Вряд ли Юнги вообще заметит. — Потому что он занят и только что переехал из Дэгу, — отвечает Чимин. — Клянусь, я говорил тебе про Тэхёна миллион раз! — А еще он популярный актер, — добавляет Хосок более полезную информацию. — И успешная модель. Он мировой посол Gucci. Серьезно, все знают Тэ-Тэ. Вчера была вечеринка в честь его дебюта на большом экране. Как ты мог не знать? — Так он все-таки популярный? — спрашивает Чонгук, оценивая, насколько ему нравится эта футболка. Первая футболка, которая видела, как он делал минет Тэхёну. Он не может оставить такую памятную вещь в руках недостойных. — Нет, — говорит Чимин одновременно с Хосоком, который говорит «да, чувак». Чимин и Хосок обмениваются взглядами. Взглядами, в значении которых Чонгук не уверен. Взглядами, которые Чонгук отбрасывает, как мини-ссору влюбленных. Это не его дело. К его облегчению, в дверь стучат, и это позволяет ему уйти. Подходя к двери, Чонгук не думает ни о чем, открывая дверь и ожидая Намджуна или Сокджина. Вместо этого он видит перед собой Тэхёна. — Какого хуя? — озвучивает Тэхён мысли обоих. Его глаза воспалены. Его блондинистые волосы взлохмачены, скорее всего, после сна, вот только он выглядит неспавшим вовсе. Он все еще возмутительно привлекателен, слишком красивый. Чонгук подумывает о том, чтобы захлопнуть дверь перед его носом, но он не настолько драматичный. Тэхёновы глаза скользят по обнаженному торсу Чонгука, будто он не может удержать себя от разглядывания. Чонгук пытается не ухмыляться, но серьезно. Серьезно, он ничего не может с собой поделать. Тэхён так явно пялится на него. Конечно, он будет наслаждаться этим моментом. — Закончил? — не стесняясь, спрашивает Чонгук, скрещивая руки на груди и опираясь на дверной косяк. Он знает, что это заставляет его мускулистые руки красиво выделяться. И ага, глаза Тэхёна точно сползают к ним. У Тэхёна хватает наглости выглядеть смущенно, и он бросает взгляд на дверь. — Что ты здесь делаешь? — тихо спрашивает он. Ладно, теперь Чонгуку немного стыдно перед Тэхёном за свою вредность. — Что? — Ты выглядел лучше в темноте, — произносит Тэхён, выпрямляясь и смотря Чонгуку прямо в глаза. Чонгук использует всю свою волю и гордость, чтобы не смотреть на него так же свирепо. — Когда тебя трудно было разглядеть. Чонгук выдыхает со смешком. Неверяще. — Что, мой рот недостаточно хорош для твоего знаменитого члена? — Знаменитого члена? — переспрашивает Тэхён, приподнимая одну бровь. — В этом все дело? — Эй вы, хватит флиртовать и закройте уже дверь, — пропевает Чимин, наверняка наслаждаясь зрелищем больше, чем должен. Чонгук делает именно это — закрывает дверь. Он отрезает себя и Тэхёна от квартиры Юнги, все еще сжимая в руках мокрую футболку. — Так что, ты знаменитость? Поэтому ты ведешь себя так? Чтобы не дать людям сблизиться с тобой? Это жалко, не думаешь? То, что ты не осознаешь реальность и ведешь себя одинаково на сцене и вне? Ты наверняка еще больший флоп, чем Джаред Лето в роли Джокера. Тэхён оскорбленно открывает рот. Закрывает его, не сказав ни слова. Надувает губы, и, блять, он такой милый, что Чонгук хочет прижать его к груди и покрыть его лицо поцелуями. Тэхён бьет Чонгука по руке, больно ударяя его в бицепс. Чонгук вздрагивает от удивления. Он удивлен еще больше, когда тэхёновы пальцы остаются там, успокаивающе поглаживая кожу. Ну. Ладно. Это приятно. Приятно и по-гейски. Чонгуку это подходит. — Так, во-первых, — начинает Тэхён, подходя ближе, и Чонгук пытается не отступить к двери, — то, что ты отсосал мне, не значит, что ты меня знаешь. Во-вторых, то, что мы не переспали, не значит, что мы собираемся переспать, ясно? Ты вообще не в моем вкусе. И в-третьих, как там тебя зовут? Подготовленный Чонгуком контр-аргумент отметается в сторону этим вопросом. Точно, Тэхён все еще понятия не имеет, с кем связался. — Я Чон Чонгук. Тэхён прищуривается. — Мне кажется, я должен знать, кто ты, но я не знаю. Ты какая-то важная шишка? — Нет, совсем нет, — говорит Чонгук так непринужденно, как только может. Наверное, последняя вещь, с которой его можно связать, это Jeon Industries, крупнейшая компания по технологиям в Азии, одним из наследников которой он является. Справедливости ради, его лицо вовсе не появляется на их продуктах или медиа сайтах, да и журналисты не вникают в детали его личной жизни, учитывая то, что он предпочитает скрываться. А еще потому что никто не хочет переходить дорогу тому, кто может купить всю их жизнь и даже больше. — Круто! Что ж, было приятно познакомиться, Чон Чонгук, и будет просто потрясающе забыть тебя! — говорит Тэхён с притворной радостью, собираясь пройти мимо Чонгука. Чонгук не двигается с места. Есть что-то в Тэхёне — и это не его ужасные актерские данные, — что позволяет Чонгуку видеть его насквозь. Тэхён может притворяться, сколько угодно — но Чонгук никогда не терпел дерьмовой лжи. — Какой у тебя номер? — спрашивает Чонгук. — Я ни за что тебе его не скажу, — говорит Тэхён, держась всего секунду прежде, чем сдаться. — Только за что-то взамен. — Хорошо, чего ты хочешь? — Чонгук решает поиграть в тэхёновы игры. Тэхён милый. Тэхён этого стоит. — Еще один минет, — абсолютно серьезно говорит Тэхён. Чонгук пытается не ухмыляться. Но его лицо все еще становится насмешливым, и Тэхён закатывает глаза. — Ладно. И вот как они обмениваются номерами, а на перилах на лестничной площадке пятого этажа жилого комплекса появляются белые брызги, и это точно не краска.

∞

Кое-что о первых опытах: их трудно забыть. Все, что приходит после, всегда сравнивается с ними. Соответствует ли оно первому? Почему первый опыт, всегда одинаково омраченный и ностальгией, и сожалением, каким-то образом всегда оказывается лучше всех последующих событий? Почему воспоминания о Тэхёне он лелеет больше всего остального?