Клеймо жизни

Хината мягкая и ни на что не способная, никудышный будущий глава — часто говорили люди клана, думая, что их не слышат, не замечали маленький силуэт, скрытый тенью деревьев любимого сада «госпожи». Они не боялись, что их услышат, чувствительность и интуиция были развиты годами: на миссиях, в стенах клетки, клана. Наивные… А слушать разговоры взрослых было интересно, из них можно многое узнать, подслушивать, порой, было полезно. Хината никому не рассказывала об услышанном, пусть говорили: о ней, о брате или дяде, пусть высказывали свою ненависть к главной ветви или широко любимом папочке — Хината молчала, уже в маленьком возрасте понимая — бесполезно, людей не изменить, да и не пыталась она, продолжая искренне смущаться от взглядов, пока не понимая, почему в пустых глазах её народа так много ненависти. Но после этого дня всё изменилось. Изменилось до неузнаваемости — состоялось похищение, которое дева с бьякуганом не помнит. Случились последствия, которые она не может принять и простить виновников. Глупо наверное, виноваты-то — отец, дядя, старейшины, клан. Даже брат отличился — на его лице была улыбка, когда некогда родные люди произносили слова. — С сегодняшнего дня, главой клана Хьюга становится Хизаши Хьюга, вся его семья переходит в главную ветвь клана, с них снимается печать подчинения. Хинами и Хината Хьюга переходят в побочную ветвь, «Птица в клетке» поставится сегодня ночью. Смертельный приговор был подписан. Дядя Хизаши не заступился за них, лишь гордо смотрел, уже, не скрывая презрения, стоя в мужском массивном кимоно главы. Сволочи — не пожалели даже женщину, а ведь она носила под сердцем ребёнка. Идеалы медленно рушились, пусть Хинате было всего четыре, она уже знала грусть потерь и что значит — сломанная психика, недоверие, ложь. // В Хинате всегда видели её мать, такую же милосердную и слабую, но Хината всегда была копией отца, что, отнюдь, не был жестоким. От матери девочке досталась лишь доброта и любовь, к родным. Стоит ли говорить, что ребёнок ненавидела всех остальных в то время, пусть Хинами и говорила: «Так нельзя!». После того дня жизнь стала адом, больше некому заступиться за них, любой недовольный мог взять в руки камень и кинуть, приложив силу, точно попадая — шиноби, чтоб их! Но Хината молчала, как тогда, в детстве, принимая все удары на себя, стараясь загораживая собой мать, ей это повредит, может пострадать сама, может пострадать не родившаяся сестра то, что ребёнок будет женского пола Хината не сомневалась, а то что достанется ей — пустяки! — синяки, обычно, быстро заживают. С раннего детства Хината тренировалась, раньше учил отец, теперь, в тайне от матери, ночью добивалась успеха сама, днём занимаясь перед ней же. Ханами любила смотреть на занятия дочери, сидя на пороге маленького домика, во дворе, уже с округлившемся животом, а то, что часто падая от истощения и непрекращающейся барабанной дробью в голове, живя с болью во всём теле, через силу, с улыбкой на лице и в глазах, совершенно искренней, но дающейся с трудом, дочь прыгала днём во дворе — ей знать не надо, ей нельзя волноваться. Через пять месяцев в их доме появится своё счастье, что точно не пойдёт по стопам сестры, уж Хината об это позаботится. Станет сильнее не для других — для семьи. Защитит, обязательно. // Хинате почти пять, будет скоро — через месяц. Она стоит напротив матери, что держит в руках свёрток с солнцем. Девочка, чувство оказалась правдой, у неё любимая младшая сестра. — Выберешь ей имя? — Ханами смотрит с улыбкой и гордостью во взгляде. Её дочери почти пять, будет через месяц, но взгляд серьёзно-нежный и руки в синяках, что уже перешли в гематомы, они давно не сходят. Да, она волнуется, но рада — у неё самый лучший ребёнок! К сожалению, повзрослевший, так рано… — Ханаби — фейерверк, мне кажется, ей подойдёт. — улыбнувшись краешком губ, Хината наклонилась над свёртком счастью, немного покраснев от взгляда сестрёнки, аккуратно, дрожащей рукой касаясь пухленьких щёчек. Малышка не кричала, тихо посапывая на руках матери. — Красивое… — счастливо задумавшись — Ханаби… — уже уверенно, ласково, прижавшись к комочку сильнее. И Хината уверена, мама так же обращалась с ней, ведь имя ей давал отец, им она гордилась и одновременно ненавидела, но была счастлива и противоречива — её имя означает «Солнце», оно ей не подходит и характеризует одновременно. Хината так и продолжила стоять, с улыбкой наблюдая. // Хинате семь и она много времени проводит медитируя, расширяя свой запас чакры и улучшая контроль, всё так же укрепляет тело ночью и уже начинает использовать бьякуган, активация занимает двенадцать секунд — слишком много, за это время могут и убить. Удержать додзюцу удаётся шесть минут, видеть на расстояние от тридцати до двухсот метров, пусть тайдзюцу Хинате даётся с трудом, но девочка не будет сдаваться. В конце-концов по маленькому дому бегает двухлетнее чудо, во всю улыбаясь маме и старшей сестре. Хината, в тайне от Ханами, развивает свои глаза с пяти с половиной лет, на свой страх и риск, к слову, они были оправданы, девочку можно было бы назвать гением, если не клан, что считает её бездарность. О способностях ребёнок молчит. // Хинате десять, она много времени проводит за тренировками, но, так же много помогает по дому, с готовкой, сидит с сестрёнкой, читает ей книги на ночь, не сказки, Ханаби их не любит, легенды, заодно учит домашние задание, а ночью как и всегда почти не спит. Уже два года учится в академии, является второй по успеваемости, первый — Учиха Саске, несмотря на прогулы. Боится оставлять родных одних, мало ли что может случиться, клан ещё не утихомирился. С братом и дядей они видятся редко, перебрасываясь парой холодный фраз. Неджи, конечно, тянется к сестре, но натыкается на стену, да и цепи не дают подойти. Хоть они и поменялись ролями — всё осталось как раньше. Брат заперт, а она свободна. И всё бы могло быть прекрасно, если бы не злость, столь бесконечная и явная… Алкоголь штука серьёзная, видимо эти люди не умели пить, видимо эти люди были лишены рассудка. В тот день, точную дату смерти отца и разбития вдребезги идеалов убили мать. На улице, средь множества людей, забили до смерти, хорошо что Ханаби была тогда дома, на неё ставили печать, ну и пусть, лишиться ещё и сестры… Хината была не готова. Похороны были тихими, на них присутствовали лишь две дочери бывшего главы клана. Слёзы лились с нежно-белоснежных глаз младшей сестры и взгляд полный боли с нотками решимости старшей. Душа ещё жила, внутренний мир не рухнул в дребезге — у неё есть своё солнце, свой фейерверк, освещающий взрывом тьму. В этот проклятый день случилось много бед, но Хината лишь успокаивающе потрепала Ханаби по тёмно-карим волосам, убеждаясь — люди пьяны и трезветь не собираются, алкоголь — яд. В роли алкоголя выступали ложные идеалы привитые с давних времён. // Тихая, не носит ярких платьев — вместо этого строгая чёрно-синяя форма, волосы закрывающие лицо, точнее глаза. Так никто не увидит зачастую активированный бьякуган во время прогулки с сестрой по клану и самой Конохе. «Доверяй, но проверяй» — так же говорят? Эта фраза не нравилась деве, нужно по-другому: «Остерегайся, Смерть ударит косой внезапно, проверяй, чтобы не лишиться счастья». Хинате не полные тринадцать лет, её глаза развиты, порой, лучше чем у взрослых, так же как и стойкость, так же как и вера. На её плече висит протектор с фирменным знаком ненавистной, но, черт, родной деревни. Теперь Хьюга генин, сейчас идёт на распределение, ей не интересно — кто будет в её команде, главное, чтобы им можно было доверять. Друзей в академии, увы, заводить было некогда. Привычная последняя парта, привычный ненавистный шум, что только усиливает барабанную дробь в голове, как же ей не нравятся глупые одноклассницы, да и почти все мальчишки тоже. — Угомонитесь! — выкрик учителя Ируки стал финалом, да, все успокоились, но предательски захотелось зажать уши руками, больно, блин, на этот раз ударили в колокол. Желания слушать безвкусные речи не было, так что, сконцентрировавшись, девочка перегоняла чакру по телу, упражнение на улучшение контроля чакры, полезна вещь, помогает отвлечься. Можно забыться на минутку и подумать о сестре, что сейчас дома изучает свитки, взятые из библиотеки, каждый день они тренируются вместе, отрабатывая в спарринге удары, тренируя ловкость, внимание и рефлексы. Хинате нравилось ловить восхищённые взгляды Ханаби, объяснять ей непонятные моменты книг или свитков, иногда баловать и видеть обиженное личико, когда ей наказывали, что-либо ею не любимое. Со временем она простила всех, теперь не чувствовала, такую же ответную ненависть и боль, на их место пришла жалость, ведь их можно понять и бывшая принцесса понимала. -…Хьюга, Киба Инузука и Шино Абураме. Наставник Юхи Куренай. — чуть не пропустив мимо ушей свой состав команды, благополучно прослушав номер, Хината встрепенулась, она потеряла бдительность, плохо, нужно быть лучше. Ирука-сенсей оставил их одних, как только огласил весь список, наказав ждать командиров — джонинов, обретая девочку на новую волну усиленной боли от шума класса, остаётся только ждать и надеется, что Юхи придёт быстро, тем самым, неосознанно спасая. // К счастью, сенсей пришла действительно быстро, примерно через пять-десять минут после начала невыносимой звуковой волны. Вышли они, к слову, на крышу, как стало понятно, для знакомства. Присев на ступеньках, дева с бьякуганом начала внимательно слушать обретённых товарищей, стараясь не пропустить ничего, всякая информация была особенно важной. В целом, дерево не принесло плодов, любитель собак и жуков, оба будущие главы своих кланов, команда, специализирующаяся на выслеживание, не плохо, но мало. Это вполне понятно — раскрывать первому встречному свои секреты не будет никто, так и: — Хьюга Хината. Не люблю, когда причиняют боль моей сестре, хобби не имеется, цели и мечты пока нет. — слова произнесённые с искренним равнодушием и мягкой улыбкой в конце заставили Куренай вздрогнуть. Она знала, что пришлось пережить девочке и сожалела ей. Сначала потеряла отца, после отвергнута, вместе с матерью, кланом, что в будущем отобрал и её. Издёвки и избиения, неприкрытая ненависть и откровенная злоба, отношение не самые лучшие. Но девочка не была похожа на несчастную забитую куклу, какой её описывали в клане, скорее человека с плотным стержнем. Наверное, ей будет сложно сдружится и открыться команде, но она переступит через себя, резко, перед этим медленно поднимая ногу. Она сразу понравилась Куренай — Хината была необычной, тёмным солнцем, что не опаляет лучами, но способно дарить тепло. Куренай кажется, что ей бы пошло имя Мизуки, она больше похожа на луну, что освещает дорогу, спасая путников. // Общая тренировка, подтверждение команды, раскрытие способностей — всё это прошло хорошо, но могло быть ещё лучше, наверное. Корень раздора был незаметно посажен рядом с корнем дружбы, теперь уже остаётся ждать, какое же дерево вырастет быстрее. С семьёй у Хинаты не может бороться никто, поэтому она не думая отказалась от предложения отпраздновать всем вместе становления шиноби, умчалась тот час же. Это действие было воспринято Кибой как самолюбие, эгоизм и нежелание возится с ними, будто ставя себя выше их — что, кстати, он и высказал, только в более грубой форме. Шино предпочёл промолчать, в то время как Куренай смотрела с пониманием. Дома, Ханаби накинулась с расспросами, требуя всё-всё в подробностях, интересно же, как там у сестры, она ведь переживает! После рассказа Фейерверк обиделась на сестру, лучше бы о себе подумала, да и она уже не маленькая, ей уже восемь, может и сама о себе позаботиться. В своё оправдания, Хината пообещала извиниться, но умолчала, что всё равно будет продолжать так делать. На следующий день Хьюга действительно просит прощения, вкратце объясняя причину своего поведения, мило улыбаясь в конце, чуть-чуть краснея от эмоций. От этой улыбки у Кибы и Шино пробегают мурашки по коже, но, быстро сгоняя наваждения, они отвечают ей, по разному: Инузука приветливо скалясь, Абураме слегка кивая. Куренай же разрешает приводить сестру на общие тренировки, так будет проще, но просит избавится от этого, на долгосрочных миссиях волнение повредит, да и вообще не к чему хорошему не приведёт. Хината с ней не согласна, но думает, что она права, у сенсая большой опыт за спиной, ей можно верить. // Первые задания на пользу Конохе, пусть и прополка огородов или выгуливание собак — неважно. Для Хинаты всё имело значение, хоть какой-то заработок — сиротские пособие давали не много, но вполне весомо для проживания. Накопленное матерью, наследство она трогать не решалась. — Вы сегодня быстро справились, думаю, можно провести тренировку, через час на пятом полигоне. Хина, приводи сестру. — да, очередной сбор лекарственных трав прошёл быстро, правда, если бы Куренай-сенсей помогала, закончили бы к полудню, хотя это не так важно. Главное, не напугать сестру и придумать отговорку для «взрослой» особы, обидится — натворит глупостей, расплетай потом… Ещё одной сломанной руки Хьюга не переживёт. Отпуск вряд ли получится взять, не чунинам же грядки пропалывать… // Подходя к нужномк полигону, держа за руку Ханаби, Хината не знала и даже боялась реакции команды, что уже была на месте, дожидаясь лишь их. Хьюга привыкла не доверять, в тайне надеясь на лучшее, крича в душе, что всё отлично! — чаще всего ошибаясь, ведь крик был ничто иное как собственные желания, затмившие разум, погружая сознание в иллюзию. Уже придя, через несколько минут, как только увидев людей, Ханаби встала за спину сестре, так же идя к ребятам и учителю дальше. Пусть она уже и большая, пусть ей уже восемь! — жизнь научила остерегаться. Мало ли, всё может случится… — Не бойся! — присев рядом на корточки, в своей манере, тогда произносит собачник, приветливо скалясь, тихо посмеиваясь, но Ханаби смотрит не на него, на Акамару, что привычно сидит на голове хозяина. Улыбаясь, тянет руки выше, пытаясь погладить. Щенок, весело виляя хвостом, спрыгивает прямо ей в руки, чувствует — добрая, да и сам он любит ласки. Хината, наблюдая за этой картиной, думает, что счастлива, её Фейерверк давно так не светилась, радуясь. Страх куда-то исчезает… // Хината была тощей, от видных костей, отчётливых прорисовывающихся рёбер, до болезненно выпирающих ключиц. И Киба не понимал, как Хината ещё не сломалась на тренировках, ведь отчётливо помнил как она себя изводила, ударяя, давно сбитыми в кровь руками по деревьям, каждый раз увеличивая количество сильных ударов. Помнил её скорость и манёвренность при беге с препятствиями или уклонение от вражеских атак на их первой серьёзной миссии. Теперь же, Инузука не мог понять, откуда она берёт силы, даже на простую ходьбу! Сейчас, Хината казалась слабой, хрупкой, беззащитной, кем она никогда не была. Сейчас, стоя в одних штанах и плотном топе-сеточке, без привычной тёмной куртки с короткими рукавами, с неровно срезанной чёлкой, без бинтов, обычно, закрывающих клановую печать, после последствий недавнего боя за свиток на треклятом экзамене, с синяками, раньше скрытыми и неизвестными, дрожа от порывов холодного ветра и надрывисто дыша — она вызывала жалость. Противное чувство, которого Хьюга не любила, постоянно говоря: «Недостойна!». Теперь Киба понимает, когда раньше смеялся… — Надень! — парень кидает свою куртку с меховым воротников в шокированную девушку, привычно скалясь, поворачивая голову в сторону, но краем глаза наблюдая за ней. Она была достойна, давно достойна, просто раньше этого не замечали и не хотели понимать. Синяки на руках были обыденными, хриплый кашель был привычен, всё ещё со времён академии. Только после выяснились причины, только после стало страшно, в отместку заставляя уважать «бездарность из клана Хьюга» — Хината пробовала выбивать на себе танкецу, жила с вечной головной болью, при этом не подавая никаких признаков, откровенно говоря, хренового состояния. Куртка была накинута на плечи, с маленьким кивком благодарности и лёгкой улыбкой. Киба же поёжился — ветер и вправду был холодный… // — Следующий бой: Хьюга Неджи против Инузуки Кибы! — дева с бьякуганом вздрогнула, брат будет биться с другом? Это звучала нереально, бой можно было считать законченным, не по словам Хината знала силу Принца клана. Свой бой она выиграла с лихвой, благо ей попался Узумаки Наруто, что шёл на пролом. Буквально, хватило нескольких ударов «Мягкой ладони»: в бок, в районе печени, в плечевой сустав, подножка и удар в районе сердца, что, к слову, не дали завершить, посчитав его смертельным. Хината признавала Неджи сильным соперником, но не непобедимым, за Кибу можно было начинать беспокоиться… Стойка клана, забинтованные вытянутые руки, одна нога чуть впереди, полу разворот. Тело расслабленно, можно не напрягаться. Неджи, воспитанный отцом, был самоуверенным и сильным. Гений клана, которого с ранних лет держали в строгости, навязывая свои идеалы, однажды всё стало легче, но только ему. На чистом лбу нет метки, сила бьякугана сильнее, боль ушла. Свобода. И сейчас, он стоит здесь на арене башни, прошедший второй этап, обязан попасть дальше и получить новое звание. Нельзя подвести отца и клан, как… Неджи в мыслях осёкся, пусть он недолюбливал и винил младшую двоюродную сестру, но почему-то противно о таком думать и говорить. Взгляд метнулся на трибуны, ища знакомую фигуру. Неосознанно Хьюга вздрогнул, вот она, стоит облокотившись руками на перила смотровой площадки, с неровно обрезанной частью волос, в мужской куртке напарника, без бинтов. Заглянув в её глаза он видел только лёгкое предвкушение и стойкость, раньше в его глазах была ненависть и злость. Сестра лучше, Хината-химе-сама, ей, в будущем, пойдёт мужское кимоно главы клана, только на это место, пока, претендует он! Киба был повержен, точно так же, как и Наруто, парой ударов и остановленным финальным — в сердце. // — Что собираешься делать, Хина? — вопрос испарился в угнетённой тишине, что давит, заставляет задуматься, но как назло, прогоняет все мысли прочь. В воздухе витает беспокойство и молчаливое желание помочь, наравне с решимостью и своеобразным чувством долга. Чувства были неподдельные, связаны с боями на третьем этапе экзамена, что стали известны сразу после окончания промежуточных сражений. Начальный соперник Хинаты был Неджи, и пусть глаза развиты у неё не хуже, но она всё равно ему проигрывала: в контроле чакры, физическом плане и положение, хотя Хьюга была уверена, брат не будет использовать это. Уходить от прямых ударов будет достаточно сложно, парировать ещё сложнее. Нужен козырь. Хината думала о стихийных техниках, но отвергала эту ситуацию на корне, слишком велик риск использования, кто знает, чему уже научился Принц. Есть ещё одно, не менее рискованное: «Техника теневого клонирования». Клон может пользоваться способностями оригинала, значит, ему доступен бьякуган. Каким бы сильным небыл противник, против пары или тройки носителей додзюцу проиграет, главное не попадать под прямые удары. — Киба, Шино, а тот паренёк, Узумаки кажется, он согласится помочь? — что не говорили, а в её команде не было дураков, напарники вздрогнули: «Она же не…», Хината кивнула на не заданный вопрос, это единственный шанс, она всё поставит на это, посмотрим, какая у неё удача. Киба с Шино зареклись помочь. // Ханаби волновалась, до такой степени, что, когда сестра приходила после тренировки, сразу же идя к кровати, не снимая, в местах пыльную и порванную, одежду, сваливаясь в бессилие, моментально засыпая, — сидела рядом с дверью в аленькую комнату, конечно, после обработки ран главы дома, будто бы стерегла её сон. Хината кричала. Сильно, протяжно, выгинаясь в спине, с грохотом сваливая предметы, что неудачно попадали под руку, успокаиваясь лишь к утру, при каждом всплеске Ханаби вздрагивала, стараясь не плакать, словно бы помогая старшей… Обезболивающее кончилось ещё две недели назад. Ханаби видела, как изматывает себя Хината, восхищалась ей и не могла её догнать, ведь, по её словам, бьякуган у младшей сильнее. Наверное, дело в стойкости и пережитом, Ханаби знала, сестра запретит, убережёт, защитит, будет вставать, ради неё… Ханаби, больше всего на свете, хотела быть старшей. // Стоя на середине площадки, когда месяц, отведённый на тренировки, прошёл, перед братом, было откровенно говоря страшно и нетерпеливо, хотелось, как ни странно, начать быстрее бой, показать, она на что-то способна, не отступит. По крайней мере, у неё был козырь, Узумаки удалось уговорить. Пусть он и был крикливым мальчишкой, но понимал, наверное, больше остальных, помощь Кибы и Шино не потребовалась. Сидеть на трибуне вместе с командой номер восемь для Ханаби было уютно, единственное что доставляло дискомфорт — дядя, нет, глава, что был рядом, пусть их и отделяла Куренай-сан, предусмотрительно севшая между ними. Экзаменатор объявил начало боя, медленно стойки менялись. // Хизаши был удивлён, его младшая племянница и команда её сестры не кричала, поддерживая, лишь молча смотрели, иногда сосредоточенно морщась — знали, Хината крик не любит, на других, пусть, не обращает внимание, поддержка собьёт, да и не нужна она ей, в конце-концов, Хьюга знала на что идёт. Глава клана ожидал другого, думал, всё будет иначе. На арене его сын сдавал позицию. Бой был сложным, ещё с самого начала, когда был обычный рукопашный бой. Хината чувствовала каждые потоки ветра, что пролетают, создаваемые ударами и парированием. Мурашки медленно ползли по спине, будто кто-то проводил кончиками пальцев по выпирающему позвоночнику, дыша на шею, не обжигая, как часто пишется в книгах, наоборот, заставляя поморщится. От каждого удара Неджи шла отдача в руки, что уж говорить о прямых попаданиях. Усталость брала верх, нужно было срочно отпрыгнуть, что, в общем-то, было сделано. Выученная недавно печать и техника, что не хотела получаться долгое время. Всё-таки, нормальных объяснений не было, просить кого-нибудь из джонинов было не удобно. Подача чакры, ровное распределение и Хината оседает наземь, упираясь острыми коленками. Около неё стоят три копии, нужно подниматься. Всё тело ныло. // В тот день, наверное, стало ясно всё. Ошибки, слепота, правда. Выплыло наружу, так долго не замечаемое. Клан Хьюга был удивлён, Хината стояла возвышаясь над поверженным братом, что лежал переменно дыша. В следующую же секунду, падает без сознания, плашмя, на спину, наверняка больно ударяясь. Химе-сама, вставала раз за разом, стараясь наносить точные удары, зрение ухудшалось. В те моменты было чувство: что она не заперта, её клетка раскрыта, тогда был виден острый взгляд, наточенный жизнью. Хизаши помнил боль от печати, помнил, как порой тяжело с этим жить, помнил, бьякуган слабее. И не помнил, и не понимал… Когда дочь его брата стала такой? // Хината-химе-сама, не слабый ребёнок обиженный судьбой — взрослый человек, в душе, воспитанный улицами и ситуациями. Мягкая для родных и беспощадная для врагов. Самое противное, она сместила смертельный удар для своего противника, лишь калеча, стало понятно, это не потому что он сын главы, он её брат. Хизаши плакал, закрывая лицо руками, теперь понимая, как он был не прав, и как любил его единственный член семьи, что не считал его «второстепенным». Хьюга вздрогнул, когда к его руке робко прикоснулись, наспех вытерев слёзы, открыв глаза, увидел Ханаби, что лишь губами прошептала: — Не надо, другим тоже больно, так говорит сестрёнка. — мило улыбнувшись в конце. Другим… Нет, ей, больно. Хизаши поклялся, что заставит снять с них печати, не даст умереть таланту и попытается снова стать семьёй. Когда Хината очнётся, скажет: «Простите, я был не прав». Вот только… …уже слишком поздно, их всё устраивает, им уже ничего не нужно. Печать стала частью жизни. Близких не вернуть…