As If / Как если бы

— Драко, открой дверь. Клянусь Мерлином, никто не будет смеяться, — говорит Блейз и тут же пихает Гойла локтем в бок, потому как тот, супротив только что прозвучавшему обещанию, именно что давится со смеху. — А ну заглохни, дубина, не то он не откроет нам до скончания веков. А мне, знаешь ли, нужно моё барахло. Перед дверью в спальню второкурсников настоящее столпотворение. Во главе стоит Блейз. За ним Крэбб — подсчитывает напольные плитки. Гойл над чем-то глуповато хыхыкает. И никто не может ничего понять. Судя по всему, Драко заперся в комнате. Он, похоже, зарылся под одеяло, поскольку минувшей ночью произошло нечто немыслимое. Событие, разумеется, обросло слухами, но ведь это Хогвартс. К утру вся школа была в курсе. За завтраком Блейз едва не подавился сарделькой, когда услышал, что Драко погладил Поттера по волосам посреди библиотеки. Звучало дико даже для сплетни. Драко в жизни не выкинул бы подобную глупость. Особенно в отношении Поттера, из всех людей. Поттера — любимчика преподавателей; парня, что мог подпалить огнём этот замок и получить "что за мальчик" от Дамблдора. От этой мысли Блейза аж передёрнуло. Чёрта с два. Драко не так глуп. Всё это дурацкая сплетня, не более. И по этой причине Блейз вот уже полчаса торчит под дверью в попытках уговорить Драко выйти. Снейп, быть может, и проявит понимание, но вот Макгонагалл точно устроит им всем разнос, если они не появятся на её уроке. Всем достанется по самое не хочу. А Панси и так уже поминает потерянные в прошлом году баллы. Блейз вздыхает: — Кончай, Драко. Открой чёртову дверь. Но Драко не поддаётся на уговоры покинуть своё укрытие под одеялом, и в итоге Слизерин теряет двадцать очков по причине неявки студента на урок. Панси рвёт и мечет. Блейз прямо чувствует её крепчающее намерение вынести дверь общей спальни. На случай катастрофы Забини перебирает в уме соответствующие заклинания, но, к счастью, Панси не успевает взяться за топор. Драко выбирается из своей норы и заползает в самый тёмный угол общей гостиной, меча оттуда уничтожающие взгляды в любого, кто посмеет заговорить, или хотя бы вздохнуть слишком громко, или даже посмотреть излишне долго в его сторону. Но Панси это не мешает подойти прямо к нему. Она вне себя. Блейз благоразумно остаётся в стороне, чтобы не попасть под перекрёстный огонь. А Паркинсон начинает говорить с таким ледяным спокойствием, что общая гостиная опустевает в считанные секунды: — Тебя не было утром. Почему тебя не было утром? — Заболел. — Заболел, значит. — Ага. — Ты в курсе, что я не твоя мамочка и со мной такие фокусы не прокатят? — Но это правда. Я болен. Панси расплывается в улыбке. Но нет, эта улыбка ни разу не показатель благодушия — так улыбается, скорее, хищница, готовая вонзить клыки в свою добычу. — Сегодня утром Макгонагалл взяла ведомость. Впервые за год. Не интересно, почему? Потому что кое-кто прогулял урок. Ясен пень, она это поняла. Как думаешь, чего нам это стоило? Двадцати баллов. А значит, мы теперь на третьем месте и по очкам обходим только Пуффендуй. Но вообще-то я думаю, сейчас даже они нас обскакали, потому что, в отличие от нас, ЯВИЛИСЬ НА УРОК В ПОЛНОМ СОСТАВЕ. Драко сворачивается в позе зародыша. В эту минуту он пересматривает свои жизненные решения. Между тем Панси продолжает: — Я ПЛЕВАТЬ ХОТЕЛА, ЧТО ТАМ У ТЕБЯ СТРЯСЛОСЬ — КОСТЮМЧИК НЕ ПО НАСТРОЕНИЮ ИЛИ ЕЩЁ ЧТО — НО СЕЙЧАС ТЫ МЕНЯ ОСЧАСТЛИВИШЬ: ВЫНЕШЬ ПАЛЬЦЫ ИЗ ЗАДНИЦЫ И ПОЙДЁШЬ В КЛАСС, КАК НОРМАЛЬНЫЙ ВОЛШЕБНИК. А затем она разворачивается так внезапно, что трое мальчишек, во время её речи не смевших шелохнуться, подпрыгивают на месте. Она их не замечает и исчезает на лестнице.

ΨΨΨ

Гермиона доедает кусок пирога, и в этот момент прямо напротив неё садится Панси. Другие гриффиндорцы бросают на неё встревоженные взгляды, но Гермиона не нуждается в помощи, хотя и немало удивляется. Уж с Панси она точно сладит. — Надо поговорить, потому что сил моих больше нет. — Э... Да? — У нас опять двадцать пять. Он заперся в ванной и торчит там весь день. От еды отказывается и вообще ухитряется быть у всех занозой в заднице. Ванная на третьем этаже вечно затоплена, и мы так больше не можем. — А. Ну... — Итак. Какие предложения? — Обратимся к Филчу? — Нет, — вздыхает Панси. — Насчёт Драко и Поттера. — Драко и Поттера? Панси закатывает глаза. Ну почему все так тормозят. И как это Грейнджер признали умнейшей среди второкурсников, если столькое ускользает от её понимания? Ладно, в любом случае на этот раз без её поддержки не обойтись. — Драко приобщает нас к своему нервному кризису из-за того, видите ли, что он — может быть да, а может быть и нет — опозорился, погладив Поттера по волосам. — Ох. Об этом. — О том самом. Всё это дорого нам обходится, так что, пожалуйста, посильная помощь была бы очень кстати. — Хм, что ж... — Спаси нас, Мерлин. Да говори уже. — Гарри и словом об этом не обмолвился. Панси посещает внезапное желание опрокинуть стол. Мощное и довольно очевидное. — Ну, так ты могла... не знаю, расспросить его сама? — И что же я должна была спросить? Теперь Панси хочется хлопнуть себя по лицу, но она сохраняет невозмутимость. — Спросить, как ему это понравилось, например? Так ли уж он ненавидит Драко? А может, он не против, я не знаю, засосать его уже и подарить нам всем спокойную жизнь? Глаза Гермионы округляются, как будто она узнала, что все вокруг в курсе о её проделках с зельем в туалетной комнате. — Прошу прощения? — Наш Драко по уши втрескался в Поттера, но отказывается это признать, зато отравлять нам жизнь весь год — это пожалуйста. Знаю, у наших и ваших особой дружбы нет, но ситуация — чёрный код. Сделай что-нибудь. Иначе это я сделаю твою жизнь крайне, просто до крайности невыносимой. Гермиона ловит её на слове.

ΨΨΨ

Панси успешно выкуривает Драко из спальни и заставляет его ждать возле огороженного уединённого сада. И даже угрожать особо не приходится. Панси в последнее время стала уж очень жуткой. Кто-то даже осмелился сказать, что иной раз сама Макгонагалл боится её реакции. Вот почему Драко сейчас там, где его оставили, сидит на скамейке. К счастью для него, день сегодня ясный и не такой прохладный. Он размышляет над тем, что задумала Панси, когда замечает приближение Поттера. Драко встаёт и идёт прочь по коридору. Да ни за что. Ни за какие коврижки. — Постой, — окликает Поттер. — Подожди минуту. Драко оборачивается и бросает ему злой взгляд. — Чего тебе, Поттер? — Драко произносит его фамилию в той манере, какую припомнил у своего отца. Поттер нахмуривается. — Не старайся. Гермиона мне рассказала про твою влюблённость. С Драко схлыневает вся краска. Как, мантикора задери, она узнала? И тут озарение резко бьёт в цель. Панси. Всё она, предательница. — Чушь какая. Ни в кого я не влюблялся. — Правда. А руку мне в волосы ты запустил, просто чтобы узнать марку шампуня? — Я ничего не соображал от усталости. Принял твою голову за миссис Норрис. — Да брось, ты мог придумать оправдание получше. — Ой, больно надо. Драко разворачивается, собираясь уйти. Гарри хватает его за рукав. — Ты раздражаешь. Не дал мне даже сказать. Драко поворачивается лицом. И теперь всё становится совсем непонятно. Поттер выглядит печальным. — Я не против твоей руки у меня в волосах. Драко таращится на него. — Можешь попробовать ещё, если хочешь. Поттер смотрит на него так, будто чего-то ждёт. Драко смущён до невозможности. Он видит, как этот очкарик нерешительно подходит к нему ближе. Поттер тревожно близко сейчас. Они почти касаются носами. И Драко решает прекратить думать, прекратить задавать себе вопросы. Он отметает прочь свой страх и свой стыд, и это он наклоняется к Поттеру настолько ближе, чтобы ощутить его губы своими. Проклятье, думает Драко. Какие же они у него мягкие.