"Ты ложку за ложкой съедаешь всю боль, я к ней досыпаю сахар и соль..."

Разноцветные картонные сердечки, отделанные блестками и вырезанным кружевом по краям, небрежно валялись среди других учебных пренадлежностей. На их обратной стороне красивыми печатными буквами были небольшие стихи о любви и инициалы адресанта, выведенные обычной шариковой ручкой. Скучающе осмотрев каждую из открыток, Юлик прикусил нижнюю губу и перевел взгляд на стрелку настенных часов. Время приближалось к четырем дня, и поэтому за окном уже заметно темнело, вынуждая город загораться яркими огоньками вывесок. День всех влюбленных в этом году для Онешко стал каким-то неприятно горьким, а не обещано сладким, хотя те одиннадцать валентинок, что ему в университете из общего огромного ящика вручили на перемене, должны были хотя бы немного скрасить этот праздник. Но они лишь неприятно мозолили глаза и напоминали о том, что собственное сердечко сейчас просто клочок разорванной бумажки с надписью «Для Р.Т.». Юлик чувствовал одиночество, будто тяжелый булыжник застрявший в глотке и не мог понять, как до сих пор не проглотил его, а наоборот, по-мазохистки наслаждается острыми гранями, словно реально ощущая вкус крови на языке. Присев на диван, парень накинул на плечи теплый пушистый плед и устало вздохнул, осматривая погруженную в ранние сумерки комнату. Здесь, по сути, за несколько месяцев ничего не изменилось: всё тот же стеллаж с телевизором и полками, компьютерный стол у окна и бирюзовые занавески, подвязанные масивными кисточками. И каждая деталь старалась напомнить о каком-то важном событии в жизни, заставляла фантомов всплывать перед глазами и крутить воспоминания, будто черно-белый фильм записанный на пленку. Он знал, что это ни к чему хорошему не приведет, но всё равно всматривался в вещи и потихоньку сходил с ума. Ведь на том кресле с колесиками, возле стола, они с Тушенцовом чуть не упали, когда решили вместе покататься. На подоконнике Руслан обычно сидел и курил свои вишневые сигареты, лишь изредка открывая одну половину окна, чтобы комната не утопала в дыму. Пятно на ковре служило напоминанием о том, как им только с третьего раза удалось открыть вино, и потом ещё час отстировать красную жидкость с густого ворса. Ну, а растянутая серая футболка Тушенцова, едва спрятанная за тюлем, наверное, до сих пор ждала, когда её поднимут и аккуратно сложат на полку шкафа. Онешко вздрогнул, по спине прошелся неприятный холодок, а руки инстинктивно потянулись вниз, пытаясь выудить из-под легкой шифоновой ткани вещь Руслана. Когда под пальцами ощутился хлопок, Юлик неожиданно остановился на полпути, так и замерев на месте. Из-за неудобной позы в голове начало всё кружиться, но парень, не обращая на это внимание, продолжал изучать рисунок на футболке, будто видел его впервые. Небольшой динозавр в левом углу, с широко открытой пастью, напоминал Онешко скорее разъяренную собаку, нежели доисторическую ящерицу. Глупо улыбнувшись, он всё-таки кое-как сполз на пол и поудобней устроился возле теплой батареи. Футболка даже издалека пахла вишневым дымом и слегка отдавала цитрусовыми. Такой родной запах заставил Юлика снова окунуться в пропасть воспоминаний и прокрутить в мыслях на память изученные сообщения Тушенцова. В них он был таким открытым и незащищенным, что хотелось бросить все предрассудки и ответить. Но Онешко держался и просто до дыр перечитывал один и тот же текст в надежде, что когда-нибудь всё само собой сотрется. Увы, не стиралось, оставаясь на коже бесцветными татуировками. Юлик краем уха услышал, как ему кто-то звонит в дверь и, не раздумывая, пошел открывать, по-прежнему крепко держа в руке футболку. На пороге стояла раскрасневшаяся от крепкого мороза на дворе Настя и неуверенно переступала с ноги на ногу. — Привет, — робко поздоровалась она, прежде, чем зашла в квартиру, осторожно закрывая за собой дверь. Парень кивнув, пригласил Шпагину зайти на кухню и жестом указал куда можно садится. Но как только он решил угостить подругу чаем, увидел, что всё ещё крепко сжимает в ладони серую ткань. На щеках непозволительно быстро появился румянец, а сердце застучало в два раза быстрее. Заметив резкую перемену настроения Онешко, девушка взволнованно осмотрелась по сторонам и увидела мужскую футболку, только что отброшенную в сторону табуретки. Но увы, она не долетела, а лишь небрежно упала на кафельный пол открывая вид на маленький рисунок динозавра. Настя удивленно открыла рот, а потом резко его закрыла, когда до неё дошло, чья это была вещь. — Я могу объяснить, — испуганно проговорил Юлик, быстро поднимая футболку с пола и пряча её за спину. — Думаешь, мне это нужно? — Шпагина нежно улыбнулась, подпирая подбородок кулачком. — Юлик, если тебя что-то беспокоит, только скажи об этом, и мы спокойно поговорим. Поджав губы, Онешко нерешительно подошел ближе к девушке и вытянул руки вперед, виновато отведя взгляд. На самом деле ему было жутко неловко перед подругой за то, что она стала свидетелем этой дурацкой ситуации. Но Настя лишь понимающе кивнула головой и, будто пытаясь перевести тему, посмотрела на наручные часы, сверяясь с временем. — Скоро нужно будет выходить, — пробормотала она, заправляя прядь волос за ухо, — ты уже собрался или как? Осмотрев свое отображение в стеклянных дверках кухонного гарнитура, Юлик неодобрительно фыркнул, мимолетно представляя, как он будет смотреться с опрятной и красиво одетой в темно-красное платье Шпагиной. Наверное так ему и надо, провести этот день страшным и одиноким, в растянутом свитере и потертых джинсах. Поэтому недолго думая, Онешко снял с себя домашнюю кофту и надел слегка помятую футболку Руслана, не заботясь о том, как она выглядит на нем. Наблюдавшая за всем этим Настя только хлопала глазами, но так и не осмелилась хоть что-то сказать. — Я готов, ещё осталось деньги взять и можно идти. Покинув кухню, они направились к выходу, попутно натягивая на себя обувь. Схватив с комода кошелек, Юлик легонько дотронулся до рисунка динозавра и сильно закусил щеку изнутри. Он вспомнил, почему футболка так неаккуратно валялась на полу, вспомнил их почти последнюю ночь с Тушенцовым, его голос, глаза, улыбку и вдруг захотел безформеной жижей сползти вниз и заплакать. Но девушка, ждущая за стеной, не давала этого сделать. Поэтому Онешко лишь тесно сжал зубы и вышел из своей квартиры, закрывая дверь на замок. Настя уже стояла на ступеньках и ожидающе смотрела на друга снизу вверх. — Мы долго собираемся там быть? — Поинтересовалась Шпагина, проводя рукой по гладкой поверхности перил. — Не знаю, пока не надоест, — пожал плечами Юлик. — Главное хоть немного развлечься. — А почему ты не позвал с собой ещё кого-нибудь? — Зачем? И вдвоем будет весело, — наигранно возмущенно сказал парень, приобнимая Настю за плечи. — Ты же симпатичный, любая девушка согласилась бы с тобой погулять. Да и валентинок вон сколько домой унес. — Ну, не в этих гребанных валентинках дело, Насть. Девушка собиралась что-то ответить, но потом уже второй раз за день на неё снизошло озарение, и она неожиданно остановилась, так и не спустившись с последней ступеньки. — Как думаешь, Руслан будет сегодня в баре? От этих слов у Онешко каждый волосок на теле будто наэлектролизировался. Хотел ли Юлик отвечать на этот вопрос Насте? Возможно. А вот хотел ли он себе давать ответ — это уже загадка. Сглотнув не вовремя подступившую слюну, парень с паникой в глазах уставился на мигающую лампочку фонаря и ещё раз попытался всё обдумать. Футболка Руслана, почему-то чувствовалась сейчас на теле особенно мягко и комфортно, и из-за этого очень мешала сконцентрироваться. Но увы, от правды далеко не сбежишь и, кажется, что только теперь можно было почувствовать, насколько сильно выросла тоска по Тушенцову. — Надеюсь, что… — Юлик нервно выдохнул, засовывая дрожащие руки в карманы парки. — Надеюсь, что да. Шпагина сдержала непроизвольную ухмылку и, стараясь не упасть на сапогах с высокой платформой, взяла парня под локоть, шагая с ним нога в ногу. — Сегодня день Святого Валентина, как-никак, — таинственно произнесла Настя, разглядывая витрины магазинов украшенные сердечками и воздушными шариками. — И у вас всё должно быть хорошо, — едва слышно продолжила она, мечтательно посмотрев на черное зимнее небо.

***

На самом деле Руслан не хотел сюда приходить. Он бы с удовольствием предпочел остаться у себя в комнате, зарыться с головой под одеяло и долго слушать музыку, пока первые лучи солнца не подсказали, что уже наступило утро следующего дня. Но Лиза и её новый слишком упрямый и настойчивый парень не дали ему этого сделать. Поэтому они сейчас втроем сидели за барной стойкой, спокойно переговаривались с барменом и краем глаза наблюдали за тем, что творилось в зале. А там, несмотря на то, что сегодня была не пятница, играла живая музыка. Некоторые парочки медленно кружились в углу бара на импровизированном танцполе, обнимаясь и целуясь. В общем атмосфера вполне соответствовала наступившему празднику. Только вот Тушенцов совсем не разделял этого всемирного ажиотажа, вокруг раздутого из ничего насоса для выкачивания денег. Он и раньше не слишком любил день Святого Валентина, но теперь возненавидел его ещё больше. Одиночество именно то, что парню было нужно на этот момент. Холодное и отрезвляющее, как ведро воды из колодца, необходимое, чтобы хоть немного придти в себя и не быть расплавленным на горячей батарее оловянным солдатиком. А не всё это красно-золотое безобразие, что творится перед глазами. Руслан неуверенно придвинул стакан с каким-то выбранным подругой алкоголем ближе и глубоко вдохнул запах, чувствуя нотки карамели и спирта. Странный ансамбль, настолько, что заставил на секунду задуматься, не знаком ли он был парню раньше. Хотя какие глупости не придут на ум когда любая окружающая тебя вещь будет напоминать лишь об одном человеке. На сердце снова стало больно и тягуче неуютно, так словно кто-то туда гвозди забил. Грустно ухмыльнувшись Тушенцов залпом выпил всю рюмку и скривившись от горького вкуса, уткнулся носом в изгиб локтя, вдыхая запах собственного стирального порошка, оставленого на толстовке. А раньше вся его одежда пахла по-другому, она пахла Юликом и его прекрасным гелем для душа. Увидев, что Руслан заметно завис уставившись в одну точку, Даня недовольно фыркнул толкая Лизу в плечо. Девушка осмотрела друга с ног до головы и бессильно пожала плечами, реально не зная что с ним делать. — Рус, с тобой всё в порядке? — Взволнованно спросила она. — А то выглядишь, честно говоря, хреново. Кивнув в знак поддержки, Кашин поджал губы, ощущая себя немного хуевым человеком по отношению к Тушенцову. А ведь им предстояло ещё много времени провести вместе и поэтому Даня изо всех сил пытался наладить с ним хоть какой-то контакт. Но Руслан замкнулся в себе уже настолько глубоко, что и с близкими людьми вел не слишком тесное общение. И это очень огорчало Неред. — Слушай, мужик, расслабься немного, а то на тебя больно смотреть, — задорно подмигнув, Кашин попросил бармена подлить в стаканы ещё выпивки, за что получил от Лизы яростный взгляд кричащий о том, что если он сейчас же не заткнется, то получит в морду. Не обращая внимание на, казалось бы, вселенских масштабов перебранку парочки, во время которой они тупо пялились друг на друга, Тушенцов безэмоционально отвернулся в сторону и начал считать количество пустых пивных кружек на столе Хованского. И когда парень уже дошел до пятой почти пустой, двери «Беглеца Ронни» снова открылись впуская внутрь прохладный свежий воздух. Вот только он совсем не помог спасти Руслана от сердечного приступа, вызванного тем, кого ему пришлось увидеть. Уверенной походкой Юлик направился к Хованскому, держа за руку немного растерянную Настю. На таком расстоянии услышать их разговор было трудно, но по тому, как Юра и его друзья широко улыбались, можно было понять, что встреча проходила весьма неплохо. Онешко ещё что-то им сказал, а потом оставил девушку с мужчинами, которые тут же предложили ей сесть и попросили одну из официанток принести два комплекта посуды, направился прямиком к бару. А вот тут Тушенцов реально запаниковал, сначала хотел дернуться влево и убежать в туалет, но широкая грудь Кашина загородила все пути отступления и поэтому пришлось остаться на месте, кусая губу чуть-ли не до крови. Собравшись с духом, Руслан рассчитывал прямым текстом заявить, что ему жизнено необходимо свалить куда подальше и уже готов был открыть рот, вот только каким-то шестым чуством заметил знакомый рисунок динозавра, маячивший рядом. Желанное ведро воды из колодца вдруг превратилось в кипящую лаву и со всей дури облило его, ошпаряя каждый кусочек тела. В голове осталась лишь одна горящая красным шрифтом надпись: ЮЛИК В МОЕЙ ФУТБОЛКЕ. И больше ничего, звенящая пустота. — Привет, ребят, и вы здесь? — Поинтересовался Онешко, робко поправляя ворот футболки, будто ему неожиданно стало жарко. — Ага, празднуем ебучего Валентина, — весело ответила Лиза, демонстрируя стопку алкоголя в своей руке. — Кстати мы с Даней теперь встречаемся, — уже более тихо сообщила она, поглядывая в сторону Кашина. — Поздравляю, — Юлик искренне улыбнулся, словно одним этим своим видом говоря что не обижается на них, а просто рад что всё сложилось именно так. — Я тебе, между прочим, уже давно говорил, что Лизка к тебе неровно дышит, и это как оказалось взаимно. Щеки Дани покраснели, выдавая его с потрохами, а сам парень тем временем нервно глотал апельсиновый сок стараясь спрятать свое смущение от ржущей на весь зал Неред. Тушенцову казалось это нереальным. То, что Настя сидит где-то неподалеку и мило щебечет о своей жизни, Лиза и Кашин держатся за руки и так восхищенно смотрят друг другу в глаза, что это выглядит чарующе интимно. И Юлик, его милый ласковый Юлик наконец не прячется по углам, не игнорирует, не избегает, а просто спокойно стоит напротив в серой, казалось, давно утерянной для Руслана, футболке, и смотрит на него. Смотрит наверное в самую душу, а потом тяжело вздыхает и говорит: — Третьим лишним быть тупо. — Что? — Глупо переспрашивает парень, чувствуя как сердце бьется о ребра, словно пытаясь достучаться к нему с какой-то важной информацией, но Тушенцов успешно это игнорирует. — Говорю, что смотреть, как эти двое постоянно обжимаются невероятно противно, — Неред недовольно фыркает, и лишь продолжает наблюдать со стороны. — Не знаю, а они разве обжимаются? Так только за ручки пару раз подержались и всё, — Онешко заливисто хохочет, а Руслан кажется теряет голову окончательно. — Ну да, куда уж нам до вас, — слова Дани звучат, будто гром среди ясного неба, заставляя всех четырех резко замолчать. Юлик мнется на месте, не решаясь уходить, ведь он явно собирался сказать что-то ещё. А потом парень словно ломает у себя в голове какую-то невидимую железную стену, касается рукой коленки Тушенцова и почему-то долго-долго смотрит тому в глаза. — Давай пойдем на крышу. — Ты шутишь, да? — Нет. Он не врет, он никогда и ни за что не будет врать Руслану. Поэтому Тушенцов молча встает со стула, хватает с вешалки свою куртку, бросает на Шпагину нечитаемый взгляд, подразумевающий под собой целое море благодарностей и выходит с бара. Возможно это не то, что ему бы хотелось, а возможно о большем и мечтать не надо.

***

— Я скучал по этому запаху, — голос Юлика после получаса молчания был хриплым и слегка грубым. Догоревшая сигарета медленно упала на бетонный пол, рассыпая маленькие огненные искорки в разные стороны. Облако дыма выпущенное изо рта Руслана потихоньку рассеивалось ветром и уносилось за пределы крыши, продолжая свое путешествие над городом. Тушенцов ничего не ответил, вместо этого он вытащил из упаковки ещё две сигареты, одну из которых отдал Онешко в протянутую руку. Они одновременно щелкнули своими зажигалками и глубоко затянулись, ожидая, когда сладко-горький вкус обожжет глотку. А потом Юлик закашлялся с непривычки и снова уставился на спокойно курящего парня, пытаясь понять, насколько сильно его губы сейчас напоминали вкус фильтра от сигареты. Не долго думая, он отстраняет от лица Руслана руку и грубо целует прямо в губы, проводя языком по нижней губе. Всё так как и предполагалось — сухо, но приятно. С несколько секунд Тушенцов просто наблюдает за расширенными зрачками напротив, щипает себя за бедро и лишь тогда уже сам углубляет поцелуй. Ситуация странная, потому-то вместо бури эмоций и взрывов миллиона сверхновых они чувствуют сейчас облегчение и неожиданное принятие реальности. Вот крыша, вот воздух, вот небо, вот их поцелуй. Онешко не спеша отодвигается назад, подносит к губам почти целую сигарету и мимолетно сравнивает её вкус с ртом Руслана. Через несколько секунд выносится вердикт о том, что парень с большим отрывом всё-таки победил. — К чему это? — Интересуется Тушенцов, поглаживая пальцами новую вырезанную надпись на деревянной поверхности скамейки. «Юлик + Руслан» ощущается сейчас так четко, как никогда раньше. Легкий ветерок заставляет некоторые пряди волос Онешко падать прямо на глаза, из-за чего парню приходиться сквозь недовольство строптивой погодой поправлять их. Но вопрос Юлик прекрасно слышит и после последней затяжки, позволяет себе на него ответить. — Не мог выкинуть твое тупорылое ебало из головы. — А как же те пафосные слова, которые ты мне втирал в баре? — Онешко насмешливо фыркнул, полностью соглашаясь с термином «пафосные». — Думал, что так будет правильным и, знаешь, — он немного задумался, потирая висок указательным пальцем, — нужным, для нас обоих. — Да ебал я твою заботу. — Не сомневаюсь. — Я не это хотел сказать, — попытался оправдаться Тушенцов, находя руку парня своей и легонько сжимая её. — Просто столько всего случилось, пока мы были в ссоре. — Мы расстались, — перебил его Юлик, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Руслана. — Пускай так, но всё же: Лиза и Кашин начали встречаться, ты подружился с Настей. А мне, представляешь, написала Прохорова и, пускай хуево, но извинилась. — Ого, — удивленно вскрикнул Онешко, слабо улыбнувшись. — Кстати, она просила передать, что переводиться в другой университет и уезжает с Питера. — Ясно. — Ясно? И ты больше ничего не скажешь? — Катя мне больше никто, какой реакции ты ожидал? Тушенцов неопределенно пожал плечами, обдумывая что-то у себя в голове. Хотя мысли там сейчас пребывали в полнейшем хаосе, всё равно некоторая последовательность в них была. Например то, что Юлик снова рядом, они держатся за руки и кажется то, что миру скоро придет конец. Да, скорей всего им не жить на этой падающей в бесконечную пропасть планете. — А я тебе кто? — Чувак, разбивший мне сердце. — А если я скажу, что смогу достать клей и склеить его обратно? — Только давай без клея и вот этой всей наркомании, ладно? — Устало попросил Онешко, вспоминая сколько историй у них связано именно с наркотиками. — Я завязал с травой и прочей хренью, как только мы поссорились. — Расстались. — Да, так что решай сам. Но, по-моему, тут всё очевидно. — Что всё? — Ты пришел в моей футболке в бар на день Святого Валентина, привел на крышу, поцеловал, что я могу ещё думать? — Может, что я тебя окончательно бросаю? Глаза Руслана удивленно расширились, а на лице ясно появлялись первые нотки паники. Но решив долго его не мучать, Юлик тихо захихикал, выдавая все свои планы с потрохами. Схватив до сих пор растерянного парня за воротник куртки, Онешко снова прильнул к раскрытым губам и наконец закрыл глаза, наслаждаясь калейдоскопом красок, фейерверком разразившимся под веками. — Давай представим, что ты меня не обманывал? — Давай, — как болванчик закивал головой Тушенцов, облизывая покусанные губы. — Давай, словно моя бешеная бывшая девушка не желала тебе смерти? — Хорошо. — Давай так, будто мы не ломали друзьям жизнь, а наоборот помогли им? — Так и есть. — А знаешь, почему я всё это предлагаю? — Почему? — Нравишься ты мне, Тушенцов, очень, блядь, нравишься, — Руслан широко улыбнулся и притянул Юлика для объятий, утыкаясь носом ему в изгиб шеи. — Ты мне не только нравишься, — вздохнул он, — я тебя ещё и люблю, придурок. Самый милый на земле придурок. [Хорошо бы утром проснуться и спросить себя — нахуя? Каждый день пополам ломаться, а вечером бухать, как свинья. Видеть звезды из окон замерзших, варить чай из волшебной травы. И по радио слушать вести про вселенские пиздецы. Хорошо бы ночью уснуть, и не думать уже нихуя. Ни про горизонты далекие, ни как устороена Земля. Мне бы только каплю морфина, и привет страна Морфея. Лишь немного блаженства сегодня, чтоб спросить себя завтра — а вообще нахуя?]