Рассвет

      Я закрываю глаза и погружаюсь в полную тишину. «Кто я?» На протяжении всей жизни человек находится в поисках ответа на этот вопрос. Он учится, он делает ошибки и пытается исправить эти ошибки. Он создает свой путь, свою жизнь, он создает себя и своё «Я». Мы не отвечаем на этот вопрос, мы создаем наш собственный ответ. Сложное уравнение имеющее бесконечное множество решений, созданных нами.        В поисках своего собственного, единственно верного решения, я находился довольно долгое время. Я познавал мир и учился на своих ошибках. Я создавал свой путь и шаг за шагом преодолевал преграды на этом пути. Но вместе с тем, я не сам выстроил себя, мне помогали — каждый человек встретившийся мне по дороге жизни, каждая улыбка и каждое замечание — все это сотворило меня. Но кто я теперь? Что я за человек? Помнит ли кто-то меня?        — Джон, — уже знакомый голос моего психиатра резко вырывает меня из моих рассуждений, и я открываю глаза. — Джон, как ваше настроение сегодня? — спрашивает меня немолодая женщина, сидящая напротив, немного грубым голосом, но с внимательным и нежным взглядом, который всегда успокаивает меня.        — Мне грустно, — честно отвечаю я и опускаю свой взгляд в пол, мысленно надеясь, что доктор Лэнс не спросит причину моей грусти, но этого не избежать, и мне приходится снова посмотреть на нее и ответить на вопрос, почему мне грустно. — Я не знаю, доктор. Я должен вспомнить, но я не могу этого сделать.        — Джон, ты не должен утруждать себя, все должно быть в меру.        Джон Доу, они называют меня так, потому что не знают моего настоящего имени, потому что я сам не знаю его. Я попал сюда без сознания, поздним вечером холодной зимы. Моя одежда была вся в крови, и я несколько дней пролежал в коме. Проснувшись от коматозного сна, я не мог вспомнить ни своего имени, ни того, как попал в это место, ни своего прошлого. Словно кто-то стер всю информацию с карты памяти, пустой белый лист.        — Вы сказали, что память может вернуться.        — Возможно, но этого может и не случиться.        — Я устал, доктор Лэнс, — виновато произношу я и встаю со стула, чтобы закончить этот бессмысленный разговор, который продолжается изо дня в день.        — Да, конечно, ты можешь идти в палату, — соглашается со мной доктор и следом за мной встает со своего места, указывая мне на дверь, как бы напоминая, где находится выход.        Выйдя из кабинета, я оказываюсь в пустом сером коридоре. Я ясно помню весь путь до моей палаты: пройти до конца коридора, там повернуть направо, минуя две пустующих комнаты, остановиться напротив двери с номером 211 и, открыв дверь, сделать шаг в белую тишину.        Погружаясь в сон, человек переживает все эмоции и впечатления, собранные им за день, и именно на этом складываются его сновидения. Мои серые повторяющиеся друг за другом дни, наполненные только переживаниями о забытом прошлом, приносили мне такие же серые и тоскливые сны. Мне снились люди без лиц, их речи без голосов. Я видел только блуждающие тени и отрывки их мыслей. Сегодняшний сон ничем не отличался от других: снова темная улица, незнакомцы с пустыми лицами, но в толпе этих людей я замечаю силуэт женской фигуры приближающийся ко мне. Она смотрит на меня и все, что я вижу — это ее глаза. Ее лучистые и прекрасные глаза наполнены искренней любовью ко мне, я знаю этот взгляд, помню его с детства. Эта женщина останавливается возле меня и продолжает вглядываться в мое лицо, будто пытаясь вспомнить меня.        — Мама, — произношу я и теперь четко могу видеть лицо этой незнакомки. Ее мягкие губы складывались в легкую улыбку, а серо-зеленые глаза излучали волшебный свет любви, и все в ее лице было таким родным и близким. В общем-то это было самое простое лицо, людей с похожими чертами я встречал на улице тысячами, но тем не менее, именно оно было самым дорогим моему сердцу. Ямочки на щеках придавали ее лицу детскую наивность, что никак не вязалось с ее седыми прядями в волосах, которые говорили о том, что это был человек уже познавший жизнь. Она протягивает ко мне свою руку и прикасается нежным движением своей теплой ладони к моей щеке.        Проснувшись на рассвете от этого прикосновения, я понимаю, что все еще нахожусь в этой тюрьме из белых стен с окружающими меня людьми, которые пытаются мне «помочь». Но единственный человек в этом мире, который спасет меня — это моя мама. Вместе со мной просыпается желание увидеть вновь взгляд ее родных глаз, очутиться в ее теплых объятиях и навсегда забыть об этом кошмаре, что происходит со мной сейчас.        Во мне словно появился новый кирпичик, незаметный, стоящий в самом нижнем углу здания, но именно с этого кирпичика начиналось все, и именно благодаря ему здание продолжает стоять. Этим кирпичиком была женщина из моего сна. Она была для меня всем миром, с самого моего появления на свет и до момента моего исчезновения.        Тусклое солнце все утро пыталось пробиться сквозь грозовые тучи. За окном словно кто-то включил эффект сепии. Я никогда не любил время подобное этому. Мрачная тишина навевала такое же мрачное настроение. Я вспоминаю свое детство и прекрасное солнечное утро. В выходные у нас всегда были особенные завтраки. Мы собирались всей семьей и наслаждались свежеиспеченными мамиными булочками. Это было замечательное время.        После завтрака я направился по уже давно намеченному пути. Доктор Лэнс вела со мной сеансы два раза день: утром и вечером. Утром мы пытались вспомнить, вечером она убеждала меня, что нет ничего плохого в том, что я не помню.        — Доброе утро, как ты себя чувствуешь? — даже не взглянув на меня, продолжая что-то писать в своих бумагах, произносит доктор.        — Сегодня мне снился хороший сон, я видел маму. — начинаю я.        — Маму?        — Да.        — Какой она была?        — Такой же, как и раньше. Такой же, как в детстве и такой же, какой я видел ее в последний раз, — спокойно поясняю я, абсолютно не понимая столь заинтересованной реакции от моего лечащего врача. Сделав какие-то заметки она снова обращает на меня свой внимательный взгляд.        — Джон, ты помнишь, как зовут твою маму?        — Да, ее имя... — на секунду я теряюсь и пытаюсь вспомнить ее имя. В моей голове оно словно ускользает от меня, и я никак не могу ухватиться за него. — ...Лаура, - все таки ухватившись за свое воспоминание, произношу я.        — Замечательно, ты можешь описать, как она выглядит? Все еще не понимая к чему столько вопросов, я в подробностях описываю внешность моей матери. После этого допроса доктор Лэнс отпускает меня, и я направляюсь в общую комнату отдыха.        — Привет, Александр, — обращается ко мне милая девчушка лет семнадцати. Она всегда называет меня разными именами, так как ей не нравится имя Джон.        — Здравствуй, — тихо произношу я и присаживаюсь к ней за столик.        — Послушай, врачи сказали, что через пару дней меня выпишут. Так как я начала немного прибавлять в весе и нормально питаться, — радостно сообщает девочка, и мне действительно очень приятно слышать эту новость. У меня нет здесь друзей, но она была тем человеком, который иногда заставлял меня улыбнуться. И сейчас я чувствую радость, что она идет на поправку, и грусть оттого, что останусь здесь совсем один.        — Я очень рад.        — Но мне немного грустно, что я оставлю тебя здесь одного.        — Ничего, я справлюсь.        — Интересно, у тебя были друзья раньше? — задумчиво произносит она, и вместе с ней я тоже начинаю размышлять на эту тему. Есть ли у меня друзья? Все, что я помню — лишь маму. У меня нет ощущений, что они у меня были. Но и нет обратного.        — Мартин, вернись, — пару раз щелкнув пальцами перед моим лицом, девочка пытается вырвать меня из моих размышлений. Когда время отдыха закончилось, все пациенты разошлись по своим палатам на обеденный сон.        В это время я чаще всего не сплю — я размышляю. В моей голове постоянно крутится вопрос: «что со мной случилось?» Я не понимаю, почему меня никто не ищет. Неужели я никому не нужен? Эти вопросы всегда вгоняют меня в состояние уныния. Я бы хотел быть нужным. Я бы хотел не быть Джоном Доу. Больше всего на свете я ненавижу это имя. Имя потерявшегося.        После вечерних процедур я медленно иду в сторону кабинета доктора Лэнс и в нерешительности останавливаюсь возле двери. Я слышу ее разговор с кем-то по телефону и, кажется, речь идет обо мне:        — Он буквально вчера ничего не помнил, но уже сегодня он в деталях описал свою мать и назвал ее имя. Да, я думаю память возвращается к нему. Он просто не замечает этого, — как только доктор прекратила свой разговор, я постучал и вошел в кабинет. Оказавшись в кабинете, я все еще думал об услышанном. Мне казалось, что воспоминание о маме всегда было со мной.        — Джон, — пытаясь обратить на себя внимание, произносит мое имя врач. — О чем ты задумался?        — Ни о чем. Доктор, возможно ли, что когда это случилось, кто-то был вместе со мной?        — Почему ты вдруг спросил это?        — Я не знаю.        — Нет, с тобой никого не было.        — Как меня нашли?        — Ты разбился на машине.        — Я был пьян?        — Нет.        — Тогда, какова причина аварии?        — Джон, я думаю на сегодня достаточно. Мы не должны слишком напрягать твою память.        — Доктор, мне лишь нужна правда. — С мольбой в голосе произношу я. В эту минуту мне действительно захотелось знать все обстоятельства. И это было впервые за все время. Я ощущал, что должен знать, и понимал, что доктор врала мне.        — Я понимаю, и ты узнаешь ее, когда сам вспомнишь. — Произносит доктор и, взглянув на часы, сообщает об окончании сеанса.        Я снова в своей палате, на улице ночь, и мои глаза медленно закрываются, а я погружаюсь в сон.        Проснувшись со слезами на глазах, я помню. Мое имя Конор Бэлл, мне 26 лет и я потерял свою мать два года назад. Я справился с горем и зажил новой жизнью. Мои друзья были моей опорой и смыслом жить, а я убил их. Темной ночью мы отправились в путь, но нас ждала только смерть. Крутой поворот и все три пассажира истекают кровью, и лишь водитель чудом остается жив, но теряет какую-либо связь с прошлым. Наверное, чтобы не чувствовать уничтожающей вины.        Я Конор Бэлл, и я вспомнил. Как жаль, что столь ненавистное мне имя Джон Доу уже не мое.