Пора перемен

Драко, дрожа от холода, плотнее запахнул полы серой мантии, стараясь не морщиться от того, с какой силой вцепился в его плечо Снейп, ведущий его по темному холлу Гриммаулд Плейс. Едва слышные голоса становились громче по мере того, как они углублялись в обветшалые недра особняка предков его матери. Малфой задавался вопросом, что могла чувствовать в этом месте его мама, потому что на него оно наводило тоску. – Сюда, – резко произнес Снейп, удобней перехватывая плечо Драко и толкая в нужном направлении. Это стало последней каплей. Драко казалось, что его целую вечность куда-то вели, толкали, тянули, направляли, и сейчас, когда они уже достигли места назначения, он решил, что с него хватит. Стряхивая руку Снейпа, он повернулся и с раздражением произнес: – Я могу идти самостоятельно. Вам не нужно вести меня за руку, как… как напуганного ребенка! Снейпа заметно передернуло, но он кивнул. – Хорошо. Иди. Задрав подбородок, Драко отвернулся от бесстрастного взгляда черных глаз и пошел, осторожно, шаг за шагом, на звук голосов. Кто-то со смехом вскрикнул: «Рон, отдай немедленно!», и Малфой едва заметно вздрогнул. Снейп привел его в место, где находился Уизли. Учитывая численность их семьи, стоило ожидать, что он тут не один. Эта мысль только усугубляла мрачное настроение Драко. Он до сих пор не представлял, зачем Снейп притащил его сюда. Зельевар, конечно, не затруднил себя ответами на его вопросы. Снейп открыл дверь, заставляя его войти в комнату, наполненную теплом, жизнью и смехом – три вещи, о которых Драко забыл после той ночи на Астрономической башне. Он осмотрелся, мысленно считая присутствующих: не менее пяти Уизли, Поттер и Грейнджер. Еще он узнал профессора Люпина, который преподавал у них на третьем курсе, но был уволен, когда открылось, что он оборотень. Едва они со Снейпом вошли, как все обернулись в их сторону, и смех тут же затих. – Что они здесь делают?! – Поттер вскочил с места, рукой нашаривая палочку, но его остановил Люпин. – Пустите! Это они убили профессора Дамблдора! – Гарри, – Люпин с силой усадил его обратно на скамью, откуда теперь вся гриффиндорская троица кидала на Драко убийственные взгляды. – Сядь. Их бы тут не было, если бы я не верил в их невиновность. – Я по собственной инициативе под воздействием веритасерума из моих личных запасов рассказал все профессору Люпину, – холодно произнес Снейп. – Что бы ты ни увидел или услышал в ночь смерти Дамблдора – это не было хладнокровным убийством. Тем не менее, жизнь младшего Малфоя из-за неумения принимать правильные решения находится в смертельной опасности, и пока Темный лорд не повержен, думаю, лучше, если он исчезнет на некоторое время. Здесь самое подходящее для этого место, если Орден согласится принять его. Я больше не могу гарантировать безопасность мистера Малфоя. Драко развернулся, уставившись на своего декана широко открытыми от изумленья глазами. – Вы оставляете меня здесь?! Вы не можете так поступить! Они убьют меня! – Прекрати сию минуту! – осадил его Снейп. И, казалось, его голосом можно было заморозить все вокруг. – Если ты хочешь увидеть окончание войны живым, то это самое безопасное для тебя место. Дом ненаходим и, более того, защищен чарами фиделиус. Тебя никто не обнаружит, – он перевел взгляд на Люпина, – конечно, при условии, что у вас найдется место для него. – Место есть, – подтвердил Люпин. – Молли, не могла бы ты накормить мистера Малфоя чем-нибудь горячим и еще, наверное, снабдить его сухой одеждой? Уверен, он будет только рад согреться и обсохнуть. Мне необходимо кое-что обсудить с Северусом наедине. Из числа семейства рыжих отделилась маленькая полная женщина и, взяв Драко за руку, провела его вглубь кухни. – Сядь здесь, пока я разогрею обед. Надеюсь, тебе придется по вкусу жареный цыпленок. Мы здесь привыкли к простому. Драко открыл было рот, намереваясь заявить производительнице Уизли, что не голоден, но при упоминании о жареном цыпленке у него так громко заурчало в животе, что было слышно на всю кухню. Он стиснул зубы и молча сел за стол. Поттер встал из-за стола, вместе с ним поднялись Уизел, грязнокровка, мелкая Уизли и кошмарные близнецы, существенно сокращая поголовье рыжих в помещении. – Мы в библиотеку, – сказал он, подчеркнуто не глядя на Драко, и вышел. Свита потянулась хвостом за ним. Миссис Уизли, примиряющее глядя на Драко, поставила перед ним тарелку. – После смерти Дамблдора у него переменчивое настроение, – пояснила она. – Есть молоко и сливочное пиво. Ты что будешь? У Драко вновь появилось желание огрызнуться, сказав, что хочет вина, но миссис Уизли пока была единственным человеком, кто с момента его появления по-доброму к нему отнесся. – Мне сливочного пива, пожалуйста, – ответил он. Она улыбнулась и отошла. Снейп и Люпин все еще стояли у двери и тихо что-то обсуждали. Кажется, они пришли к согласию, потому что очень скоро к Малфою стремительно подошел Снейп и, склонившись над ним, произнес: – Люпин согласился, чтобы ты остался. Ты ни в коем случае не должен покидать этот дом. Тебе выделят комнату. Как только получится, я пришлю твои вещи, которые смогу взять, не привлекая внимания. – Но вы ведь вернетесь за мной, да? – спросил обеспокоенный Драко. – Я же здесь не навсегда? Снейп проигнорировал его вопросы. – Будешь делать все, что скажет Люпин. Надеюсь, ради твоего же блага, его ты будешь слушаться лучше, чем меня. Потеряв дар речи, Драко смотрел вслед уходящему зельевару. Люпин вернулся через несколько минут. – Знаю, это место кажется унылым, но, как ни странно, за последние пару лет здесь многое изменилось к лучшему. Докси и боггарты больше не прячутся по углам. Только не трогай черный занавес в холле, если не хочешь, чтобы твоя двоюродная бабушка подняла крик на весь дом. Круглые сутки кто-то приходит и уходит, но я уверен, что тебе будет несложно избегать ненужного внимания. Как ты смотришь на то, чтоб помочь Невиллу в теплице? – И Лонгботтом здесь? – с ужасом спросил Драко. Сейчас ему еще скажут, что спальню придется делить с хаффлпаффцем! – Да, Невилл проводит лето с нами, – невозмутимо ответил Люпин. – Он тихий, поэтому его почти не видно, если не считать появлений на кухне. Уверен, он с радостью примет помощь. Как бы ни так. Драко знал, что Лонгботтом будет рад его видеть не более чем Поттер и остальная компания. Слизеринец угрюмо уставился в тарелку, размышляя о том, закончились ли его злоключения или все может быть еще хуже. *** Как выяснилось, спальню ему выделили отдельную. Драко отправился в кровать рано, в глубине души надеясь, что последние недели окажутся просто плохим сном, но проснувшись понял, что ничего не изменилось. Большую часть утра Драко бродил по дому, исследуя пустые комнаты и всячески стараясь избегать Люпина. Уже давно минуло время обеда, когда скука привела его к теплицам. Остановившись в нерешительности у входа, он с удивлением рассматривал буйство красок и света, резко контрастирующих с унылостью остальной части дома. Хоть Драко и не хотелось этого признавать, но Лонгботтом неплохо потрудился, создав яркий мирный островок среди мрака Гриммаулд Плейс 12. «Подумаешь, любой мог бы сделать то же самое», – напомнил себе Драко. Гербология была уделом хаффлпаффцев и почти сквибов, чтобы те могли проявить все, на что способны. Это занятие недостойное настоящих волшебников, не идущее ни в какое сравнение с Трансфигурацией или Арифмантикой – двумя предметами, в которых он показывал превосходные результаты до того, как все полетело в тартарары. При наличии времени и склонности к возне с растениями, у него бы получилось ничуть не хуже. И Драко подумалось, а не занимается ли этим Лонгботтом только потому, что ему здесь так же скучно, как и слизеринцу. Казалось, в теплице нет ни души, поэтому Драко вошел, достал палочку и, держа ее перед собой, двинулся по ближайшему проходу, чтобы осмотреться. Он не представлял себе, какие именно растения выращивал здесь Лонгботтом, и не горел желанием стать мишенью для рассады ядовитого уса или зубастой герани. «Хотя тогда здесь потребуется интересная линия защиты», – подумал Драко, убирая с дороги любопытный усик какого-то растения, которое он не узнал. Ощутив прилив смелости от того, что на него до сих пор ничего не напало, Драко закончил осматривать первый проход и, повернув во второй, столкнулся с Невиллом Лонгботтомом. – Смотри, куда идешь! – рявкнул Драко, отскакивая от гриффиндорца и отряхивая мантию, на которую попала грязь с терракотового горшка в руках Лонгботтома. Слизеринец был неприятно удивлен тем, что Невилл не сбежал в испуге, бросив все на месте. – Прости, я не слышал, как ты вошел, – ответил грффиндорец, держа горшок перед собой как щит. – Я… э… я пересаживал живокость, а она, бывает, шумит, и… – он умолк и мгновение просто смотрел на Драко. – Эм… что ты здесь делаешь? – Меня притащил сюда профессор Снейп, – Драко был настолько не готов к неожиданно прямому вопросу, что дал честный ответ. – Мы прибыли вчера вечером. Люпин с чего-то взял, что мне следует тебе помочь, – опомнившись, он высокомерно осмотрелся вокруг. – Будто я горю желанием копаться в грязи. – Никто тебя не заставляет, – Невилл поставил горшок и наклонился, ища что-то на одной из полок под столешницей. Вынырнув оттуда с лейкой в руках, он достал палочку и пробормотал заклинание, наполнившее ее водой. Легко подхватив лейку, он начал поливать полосатые петунии, словно бы Драко тут и не было. Наблюдая, как гриффиндорец спокойно поливает растения, Драко не мог поверить, что это тот самый Невилл Лонгботтом, которого он знал по школе. Тот Лонгботтом едва не пищал от ужаса, стоило слизеринцу встретиться с ним взглядом, постоянно ожидая злой шутки или брошенного заклятья, он бледнел каждый раз, когда к нему обращались с вопросом. Кстати о вопросах… – Почему ты здесь? – спросил он, кривя губы. Драко убрал палочку, так как Лонгботтом не представлял никакой угрозы. – Я думал, тебе есть, где жить. Руки Невилла слегка дрогнули, но взгляда он не поднял. – Ремус говорит, что здесь я буду в безопасности. Что мне угрожает, я не знаю. Никто не желает объяснять, в чем эта предположительная опасность заключается. – Кому-то пришло в голову, что Темный лорд хочет убить тебя? – он не мог поверить собственным ушам. – Какая чушь. Я, по крайней мере, знаю, что меня он точно хочет убить! Невилл буркнул что-то неопределенное и продолжил поливку. Драко смотрел, как Лонгботтом работает, и пытался понять, как гриффиндорцу удается сохранять такое спокойствие. Единственное объяснение, пришедшее ему в голову, состояло в том, что никакая опасность Лонгботтому не угрожает и он здесь совершено по другой причине. – Если бы меня сюда привели и не сообщили почему, – сказал он, – то я бы требовал объяснений. Вылив последние капли воды на петунии, Невилл вновь наполнил чарами лейку и прошел чуть дальше. Драко заметил, что гриффиндорец слегка прихрамывает, наверняка наступил на грабли или что-то в это роде. – Ты что, упал сегодня утром с кровати? – ехидным голосом спросил он. – Ты вообще заметил, что хромаешь? Невилл аккуратно поставил лейку, а потом повернулся и посмотрел прямо в глаза слизеринцу. – Я хромаю по вине Упивающихся смертью, которых ты впустил в школу, – сказал он отрывисто, роняя каждое слово будто камень. – И теперь, с твоего позволения, я пойду поем. Пока меня не будет, ни к чему не прикасайся. Онемевшему Драко оставалось лишь смотреть ему в спину. *** Драко даже не знал, что хуже: скрываться от людей, которые хотели его смерти, или жить с людьми, которые четко дали понять, что ему не рады. Да, он был жив, но вынужденное одиночество на фоне безрадостных декораций Гриммаулд Плейс все больше и больше заставляло слизеринца чувствовать себя привидением. И это несмотря на то, что и Ремус, и Невилл были добры к нему и никогда не грубили. Столкнувшись со слизеринцем, обычно случалось это в библиотеке или на кухне, оборотень всегда дружелюбно разговаривал с ним. Однако это была вежливость гостеприимного хозяина по отношению к гостю, не более. Так как, едва обменявшись несколькими репликами, Люпин всегда откланивался. После той встречи в день приезда он Невилла не видел. Очевидно, тот все время помимо сна проводил в своей драгоценной теплице, пересаживая, подрезая, поливая и наблюдая, как растут его подопечные. Как знать, возможно, ему настолько страшно было красться вечером по темному дому, что он и ночевал там. Спустя неделю с небольшим Драко, неожиданно для себя, оказался у входа в теплицу. Не от скуки или одиночества, как он пытался себя убедить, а потому что ему не хватало ярких красок, делающих теплицу местом из другого измерения, далеким от полутемных комнат и облупившихся стен остальной части дома. Слизеринец рассудил, что если он ни к чему не будет прикасаться, то Невилл, скорее всего, сможет смириться с его присутствием. Если потребуется, он даже готов изобразить дружелюбие. Он был Малфоем, а Малфои и при худшем раскладе умеют извлечь из ситуации максимум выгоды. Невилл оторвался от работы, подняв настороженный взгляд на Драко, вальяжно вошедшего внутрь с видом, будто все здесь принадлежит ему, а Невилл лишь состоит у него на службе. Внимание Малфоя привлекла корзина в руках гриффиндорца, пестревшая разнообразием листьев и цветов. – Ты, никак, собрался приготовить какой-то безумный салат? – Не салат, – пробормотал Невилл, срывая еще один лист и отправляя его в корзину. Подойдя чуть ближе, Драко заглянул в корзину и перевел удивленный взгляд на Невилла. – Похоже на ингредиенты для эликсира эйфории, – заметил он. – Видит Мерлин, мое отчаянье скоро дойдет то того, что я приму порцию. Но неужели ты собрался сварить это зелье? Не думаю, что в доме найдутся лишние котлы на расплавку. – Я сдал СОВы по Зельям на «удовлетворительно», – тихо произнес Невилл краснея. – Я могу варить все, что угодно, и не думать о стоящем над душой Снейпе. И я с четвертого курса не расплавил ни одного котла. – Ты действительно собираешь сварить эликсир эйфории? – спросил Драко, не в силах унять свое любопытство. – Это очень сложное зелье уровня ТРИТОНов, а ты не посещал уроки Зелий после того, как сдал СОВы. Невилл вздохнул и посмотрел на Драко. – Я не собираюсь варить эликсир, – сказал он. – Это для другого. – Не надо на меня злиться, – фыркнул слизеринец. – Я просто спросил. Может, я… может, я мог бы помочь. Здесь все равно больше нечем заняться. Невилл поднял взгляд, он смотрел на Драко в упор, уставившись на него так, будто пытался заглянуть в каждый уголок его души. Малфой задрал подбородок и, скрывая смущение, удостоил гриффиндорца ответным взглядом. Невилл обычно избегал смотреть прямо в глаза, предпочитая либо бросать взгляды искоса, либо внимательно разглядывать свои ботинки. Оказалось, что у гриффиндорца красивые карие глаза, обрамленные длинными ресницами. Драко в замешательстве отвел взгляд. Какого черта его интересует, какие глаза у Лонгботтома? – Хорошо, – наконец произнес Невилл. – Возьми корзину. Я сделаю тебе копию списка, чтобы ты знал, что мне нужно. *** Следующие несколько недель прошли относительно спокойно. Драко каждое утро приходил в теплицу, всегда после Невилла, и делал то, что поручал ему гриффиндорец. Он не командовал, а, едва ли не теряясь от смущения, спрашивал Драко, не польет ли он лунную мяту или не нарвет ли пучок колючих анютиных глазок. Они работали почти в полной тишине, которую нарушали лишь тогда, когда нужно было что-то спросить или уточнить. Драко никогда не видел, чтоб Невилл работал настолько уверенно, с четким знанием того, что и зачем он делает. Слизеринцы посещали уроки Гербологии не с гриффиндорцами, поэтому Драко раньше не доводилось лицезреть Невилла, двигающегося так непринужденно, и неважно укрощал ли он стеклянную лозу, успокаивал ли взволнованный трепекуст или собирал лепестки огненной розы, не обжигая рук. Этот Лонгботтом был полной противоположностью тому, кого он видел на уроках Зелий. Невилл даже выглядел более расслабленным и иногда, работая, напевал себе что-то под нос. Не удивительно, что застать его в другом месте было невозможно. – Ты что, живешь здесь? – спросил Драко, когда однажды утром, придя в теплицу, он обнаружил, что Невилл уже пересаживает розовые фиалки. Гриффиндорец уговаривал хорошо известные своей робостью цветы не прятаться за листьями и улыбался, когда те, услышав его похвалу, краснели еще больше. – Я рано встаю, – взяв следующий горшок, ответил Невилл, – и не против задержаться допоздна. – На твоем фоне мы все, получается, лентяи, – проворчал Драко. Невилл опустил взгляд, подвигая к себе новый пакет с почвой, но слизеринец мог поклясться, что заметил, как тот слегка улыбнулся. Драко никогда не видел, чтобы Невилл улыбался, и он нашел, что у гриффиндорца приятная улыбка. – Услышать такое от тебя – это почти комплимент, – Лонгботтом посмотрел на него, улыбаясь шире. – Обещаю, что никому не скажу. – Это только между нами, – согласился слизеринец, просияв в ответ. Улыбка Невилла расцвела, преображая его лицо, и у Драко перехватило дыхание. Ему никогда никто так по-настоящему открыто не улыбался. – Знаешь, Лонгботтом, ты не так уж плох. – Ты тоже, – мгновение Невилл выглядел удивленным, будто сначала сказал, и потом лишь понял, что именно, а затем он рассмеялся: – И это я тоже никому не скажу. Драко с видом заговорщика наклонился ближе. – Будет нашим секретом. И потом, они поняли, что безо всякой на то причины смеются, и впервые за все время пребывания в этом ужасном месте Драко ощутил что-то похожее на счастье. Все еще улыбаясь, он взял лопатку и принялся помогать с пересадкой. К полудню они закончили, ведь дело продвигается быстрее, если работать вдвоем. Фиалки пережили пересадку целыми и невредимыми и теперь под одобрительные возгласы Невилла и Драко разглядывали из-за листьев новый дом, яркий румянец сошел на нет, уступив место обычному розовому окрасу. – Я хочу пойти перекусить что-нибудь. Хочешь со мной? – спросил Драко и, слегка поморщившись, распрямил спину. Невилл покачал головой. – Нужно здесь еще прибраться. Я позже зайду на кухню. Услышав отказ, слизеринец нахмурился. Ему казалось, что они хорошо поладили. Неужели Невилл стыдился, что его увидят в компании Драко? С трудом сдерживая гнев, он подумал, что должно было быть наоборот. – Ладно, – сухо произнес он и вышел. Вернувшись с ленча позже, чем обычно, Драко наблюдал, как Невилл раскладывает на решете последнюю порцию листьев и лепестков, чтобы потом отправить их в воздушный шкаф на просушку. Гриффиндорец неоднократно уверял, что не собирается варить эликсир эйфории, но ингредиенты уж слишком подходили под состав, чтобы быть совпадением. Драко больше не мог сдерживать своего любопытства. – Что ты на самом деле собираешься с этим делать? – Ничего особенного. – Я так не думаю! – Драко отточенным движением ловца резко выкинул вперед руку, обхватывая пальцами запястье Невилла и крепко удерживая, не давая гриффиндорцу отшатнуться. – Я уже несколько недель помогаю тебе собирать эти растения! Ты, по крайней мере, должен сказать мне для чего. Невилл вырвал из захвата руку и, сердито глядя на Драко, принялся массировать запястье. – Я ничего тебе не должен. Слизеринцу показалось, что на него вылили ведро ледяной воды. – Ты все еще мне не доверяешь, – с осуждением произнес он. – Ты все еще думаешь, что я… что я… исчадье ада. Что я мерзавец. Да ты и половины обо мне не знаешь! Невилл перевел взгляд на руку Драко, а потом мрачно посмотрел на Малфоя. – Думаю, мне известно достаточно. Моя хромота прошла лишь неделю назад, и я видел, как вы со Снейпом покидали Астрономическую башню. – Снейп сам привел меня сюда, придурок, – прорычал Драко, испытывая удовольствие и капельку стыда, увидев, как Невилл вздрогнул от такого обращения. – У меня не было выбора! – Выбор есть всегда, – ответил Невилл. – В первую очередь ты не был обязан становиться на сторону В-в-волдеморта, не говоря уже о том, чтобы впускать в школу Упивающихся. Ты не был обязан идти по стопам отца. Ты мог бы не допустить всего этого. Дамблдор мог бы быть жив. – Я должен был это сделать! Он собирался их убить, не согласись я! Или отправить отца к дементору или хуже… – горло сдавило, и глаза защипало от едва сдерживаемых слез. Пусть он будет проклят, если заплачет при ком-то, а тем более при таком из себя благородном тупице из Гриффиндора. Драко сам не понял, как получилось, что он сказал намного больше, чем следовало. – Тебе не понять. И прекрати на меня так смотреть! Взгляд Невилла вновь стал таким, как в первый день, когда он позволил Драко помочь собирать растения на ингредиенты для загадочного зелья. Он смотрел пристально, изучающе, словно что-то взвешивая и обдумывая. Он будто пропустил мимо ушей слова слизеринца, а в ответ спросил: – Я слышал, как кто-то говорил, что министерство утратило контроль над дементорами, что они теперь служат Волдеморту. Это правда? Драко бросило в дрожь, когда он вспомнил ощущение могильного холода, пронизывающего насквозь то место, где Темный лорд проводил суды, и кивнул. – Он может быть уже мертв или его поцеловал дементор. Я не знаю. Мне никто ничего не говорит. – Добро пожаловать в клуб, – вздохнул Невилл и наконец отвел взгляд, принявшись изучать листья, разложенные на решете. – Я скажу тебе, если пообещаешь не смеяться. Все думают, что я глупый и от меня нет никакого толка, но в то же время меня здесь почему-то держат, но никто не говорит, почему. Мне надоело. – Я не буду смеяться, – серьезно сказал Драко. – По крайней мере, не нарочно. Невилл переступил с ноги на ногу, все еще не глядя на слизеринца. – Ты умеешь вызывать патронус? – Нет, но я слышал, что Поттер может, – Драко произнес фамилию Гарри, будто ругательство, за что заслужил укоризненный взгляд Невилла. – Я тоже не могу. У меня нет настолько счастливого воспоминания. Получается лишь серебряный туман, но им никого не напугать, тем более дементора, – он глубоко вздохнул. – Мне пришло в голову попытаться создать зелье, действующее как патронус, используя за основу эликсир эйфории. Я подумал, что, может, его эффект получится каким-то образом ослабить, чтобы действие было больше похоже на веселящие чары. Человек примет зелье и просто… ну не знаю… лучше контролируя себя, чем под действием эликсира, он будет очень счастлив, счастлив настолько, что даже встреча с дементором не сможет его остановить… – видя изумление на лице слизеринца, он замолчал и покраснел. – Глупая идея, правда? Драко так не думал. По его мнению, идея была замечательная. Если он сможет помочь Невиллу сварить подобное зелье, то, может, ему удастся пробраться к отцу в Азкабан. Может, у Драко еще получится его спасти, если не от смерти, то от поцелуя. – Я сдал СОВу по Зельям на «выдающееся», – сказал он. – Я могу помочь тебе сварить его. Подумай, сколько котлов ты сэкономишь. Невилл пару мгновений колебался, но потом кивнул: – Хорошо. – Замечательно, – ответил Драко. – Пойду в библиотеку попытаюсь найти книгу по Зельям. Порывшись на полках в библиотеке, он смог, наконец, обнаружить труд по зельям, содержащий рецепт эликсира эйфории. Войдя в теплицу, он победно продемонстрировал книгу Невиллу. – Я знал, что рецепт где-то должен быть. Люпин сказал, что все, касающееся темной магии, убрали, но состав этого эликсира мог оказаться и в обычной книге. – Ты спрашивал Люпина? – спросил обеспокоенный гриффиндорец. – Сказал ему, что хочу нагнать школьный материал, в том числе Зелья, – ответил Драко. – Люпин купился. Он не подозревает, что мы что-то задумали. Невилл с облегчением выдохнул. – Я знаю, он пишет бабушке, давая знать, что со мной все в порядке, – пояснил он. – Просто не хочу, чтобы ей что-то стало известно. Думаю, что она не одобрит. – Почему нет? – Она ничего не одобряет, – пожал плечами Невилл. – То есть, ей нравится, что я дружу с Гарри, и что я попал в класс ЗоТИ уровня ТРИТОНов, но я все равно не буду аврором, как она хочет. Полагаю, бабушка надеется, что после школы у меня получится устроиться в министерство, сделать блестящую карьеру и быть достойным памяти предков, – он закатил глаза и потянулся за книгой в руках Драко. – Не думаю, что она на самом деле верит, что так и будет, но надеяться не перестает. Дай почитать рецепт. Хочу убедиться, что у нас есть все необходимое. У них было почти все нужное, а те несколько ингредиентов, которых не хватало, не составляло труда купить, не вызывая подозрений, потому что они очень часто использовались в других зельях. Драко сделал в уме заметку добавить нужные компоненты в список покупок для Люпина, когда тот в очередной раз отправится на Диагон-аллею. Все имеющиеся у них ингредиенты Невилл разделил на три группы. Первую он зачаровал веселящими чарами, пока растения были свежими; вторую - после сушки, а третью не тронул. Замысел заключался в следующем: сварить три варианта зелья и испытать их. Экспериментаторы пока еще точно не определились, кто или что выступит в качестве подопытного, так как ни Драко, ни Невилл не отличались безрассудством, чтобы а-ля близнецы Уизли испытывать это варево на себе. Гриффиндорец, в свою очередь, категорически отказался тестировать зелье на Треворе. – Когда сварим, будем тянуть жребий, кто первый, – после нескольких минут спора с Невиллом сказал Драко, – а потом по очереди. Я сварю противоядие на случай, если мы впадем в чрезмерную эйфорию. Я заметил, что ты и для него заготовил ингредиенты. Очень предусмотрительно с твоей стороны. – Когда дело касается растений, я стараюсь ничего не упускать, – с легкой улыбкой ответил Невилл. – Значит… начнем после того, как Ремус снабдит нас всем недостающим? *** На следующее утро после очередной вылазки Люпина на Диагон-аллею Драко пришел в теплицу, но Невилла там не застал. Ворча себе под нос, что гриффиндорец выбрал совершено неподходящий день, чтобы проспать, Драко разжег пламя под тремя котлами и, открыв книгу на нужной странице, начал варить первую партию зелий. Время подошло к обеду, но Невилл так и не появился, и Драко начало одолевать беспокойство. С первого дня своего пребывания на Гриммаулд Плейс в начале летних каникул он видел, что гриффиндорец каждый день от рассвета до заката проводит в теплице. Драко добавил несколько крупинок пыльцы полосатой петунии в каждый котел и уменьшил пламя. В книге говорилось, что зелье должно кипеть на медленном огне, пока содержимое не выкипит на три четверти. При такой низкой температуре это займет, по меньшей мере, все время до ужина, если не большую часть вечера, что давало слизеринцу возможность сходить на кухню за сэндвичем, а потом отправиться на поиски Невилла. Он подумал, что, может, Лонгботтом простудился или ему улыбнулась удача, и его выпустили из этого проклятого места, и с удивлением понял, что будет скучать по Невиллу, если последнее вдруг окажется правдой. Подойдя к кухне, Драко услышал за дверью голоса и остановился. Разговаривали Люпин, профессор МакГонагалл и Молли Уизли. Слизеринец мог поклясться, что миссис Уизли плачет, либо очень близка к этому. Поколебавшись несколько мгновений, он подошел к двери и прижался к ней ухом. – …с ним сейчас Гарри наверху, – услышал слизеринец слова Ремуса. Голос оборотня был таким усталым, каким он его никогда не слышал, но больше ему ничего узнать не удалось, потому что его отвлекли. – Малфой, придурок! Ты нам мешаешь! – подняв взгляд, он увидел Уизела и грязнокровку. В одной руке Уизли держал длинный шнур телесного цвета, а другой махал Драко, чтобы тот ушел. – Сваливай! Напомнив себе, что, по какой-то необъяснимой причине, Невилл считал этих людей друзьями, Драко нацепил маску невозмутимости и отступил от двери. – В приличном обществе подслушивание чужих разговоров обычно считается дурным тоном, – сказал он. – Сейчас не время пререкаться, – ответила Грейнджер. – Произошло что-то ужасное. Ты случайно не знаешь, что? – Я ничего не знаю. А если бы и знал, с чего вы взяли, что сказал бы вам? Лицо Гермионы застыло. – Ты живешь под одной крышей с Невиллом. И я подумала, что, может, ты слышал что-то, чего не знаем мы. «Что-то случилось с Невиллом». – Ничего он не слышал, – презрительно фыркнул Рон. – Откуда ему знать, если он сидит здесь взаперти. И вообще, ему наверняка все равно, что над домом бабушки Невилла видели темную метку… – Рон! – сквозь сжатые зубы процедила Гермиона. Тот замолчал. Драко взглянул на закрытую кухонную дверь, потом на Грейнжер и Уизли. – Я слышал лишь то, что Поттер с ним разговаривает наверху, – поделился он. Гриффиндорцы переглянулись, и по этому взгляду Драко понял, что даже эта крупица информации была для них важной. – Приятного подслушивания, – сказал он. – Если Люпин будет спрашивать, скажите, что я в библиотеке. Он поспешил уйти пока, Грейнджер или Уизли не успели бросить ему в ответ очередную колкость. Внутри его трясло. Драко знал: если над домом Невилла появилась темная метка, то с его бабушкой не случилось ничего хорошего. Его осенило, а не решил ли Поттер поговорить с Невиллом как сирота с сиротой. Хотя Невилл не совсем был сиротой, но за это ему стоит благодарить тетю Драко и ее мужа. Хлопнув дверью библиотеки, Драко опустился в ближайшее мягкое кресло и спрятал лицо в ладонях. Наверное, после сегодняшнего Невилл не захочет иметь с ним ничего общего. Эта мысль причиняла едва ли не физическую боль. Драко было так хорошо, что у него появился, пусть и не надолго, кто-то, кого он мог назвать практически другом. Слизеринец уже пару часов тщетно пытался читать, но вместо этого прислушивался, ожидая момента, когда голоса за дверью стихнут, сигнализируя о том, что Поттер, Грейнджер и Уизли ушли вместе со всеми. Он слышал, как Люпин беседовал с МакГонагалл, но говорили они слишком тихо, чтобы Драко мог что-то разобрать, а потом щелкнула, открываясь, дверь. – Гермиона сказала, что ты хотел меня видеть, – сказал Люпин. Слизеринец оторвал взгляд от книги, которую держал в руках. Он не перевернул ни одной страницы с тех пор, как услышал голос оборотня снаружи. – Это правда, что бабушка Невилла умерла? Ремус судорожно выдохнул и кивнул. – Да. Вместе с его троюродными дедушкой и бабушкой. – Моя тетка к этому причастна? Он вновь кивнул – Мы думаем, что да. Драко закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. – Он… он все еще прячется у себя в комнате? – Он сегодня потерял последних родных, – резко ответил Люпин с укоризной. – Он скорбит, а не прячется. Не беспокой его. Однако оборотень не упомянул о том, что Поттеру-то позволили поговорить с Невиллом, Драко сразу отметил это, но промолчал. Значит, все думают, что он нарочно станет причинять Лонгботтому боль своими расспросами, да? – Я его не побеспокою, – произнес Драко, поднимаясь. – Я просто хотел узнать, реально ли сейчас раздобыть на кухне поесть. Я умираю от голода. – Кухня открыта. В холодном шкафу ветчина и соленья. Еще есть яйца, при условии, что ты сам их приготовишь. Голодным не останешься, – Люпин опустил взгляд, проводя пальцами по столешнице. – Драко, я серьезно. Не беспокой его. – Не переживайте, я не буду докучать вашему садовнику. Пойду поем. Драко прошел мимо Люпина и направился в кухню, где нарезал сэндвичей с ветчиной и сыром, заварил чай и поставил все на поднос. Немного подумав, добавил пакет хрустящего картофеля. Покинув кухню, он отправился в теплицу проверить зелье, переживая, что слишком долго просидел в библиотеке в бесплодном ожидании, в то время как любой мог зайти сюда, и их с Невиллом проект был бы погублен. Содержимое котлов все еще тихо томилось, как раз выкипев до нужного уровня. Драко добавил три меры росы, собранной в полнолуние, пять капель масла гелиотропа и помешал состав в каждом котле нужное количество раз против часовой стрелки. В инструкциях говорилось, что на этой стадии приготовления зелье можно оставить на ночь дозревать незакрытым, поэтому Драко погасил огонь под котлами, подхватил поднос с обедом и поспешил к лестнице наверх. Учитывая, что сейчас по времени было ближе к ужину, чем к обеду, он решил, что поднос все же с ужином, но придираться к словам не собирался. До сегодняшнего дня ему не доводилось даже заглядывать в спальню Невилла, не то чтоб заходить. Несколько минут ушло на открытие дверей, ведущих в запыленные и нежилые комнаты, пока Драко не отыскал нужную. Он проскользнул внутрь, сжимая поднос в руках и ожидая, когда его заметит хозяин комнаты, молча свернувшийся калачиком на кровати. – Ремус, пожалуйста, уйдите, – не оборачиваясь прошептал Невилл хриплым голосом. – Оставьте меня в покое. Драко ногой захлопнул за собой дверь. – Я не оборотень и надеюсь, что никогда им не стану, – сказал он, отметив, как Невилл застыл в напряженной позе, но так и не обернулся. – Я принес поесть. Сэндвичи. Это все, что я умею готовить. О, и чай. – Я не голоден. – Может, ты нет, но я голоден, – Драко поставил поднос на тумбочку и сел на край кровати. Он нерешительно протянул руку и коснулся пальцами плеча Невилла. – Наверное, ты мне не поверишь, но я действительно сожалею о… о случившемся. Тетя Беллатрикс всегда была упертой сукой. – Однажды я ее убью. Драко поежился от того, каким бесцветным был голос Невилла, но руки не убрал. – Надеюсь, так и будет, – спокойно отозвался он. – Желательно до того, как она поднимет палочку против меня. Я еще хочу жить. Невилл повернулся, вытянув шею, недоверчиво разглядывая Драко. Его щеки еще хранили следы слез, а покрасневшие и припухшие глаза явно говорили о том, что пролито их было немало. – Она член твоей семьи, – прошептал он. – Как ты можешь такое говорить? – Мы родственники лишь по крови, – Драко закусил губу и уставился на покрывало. – Однако ее настоящая семья – Темный лорд. Это всем известно. Окажись она сейчас здесь, то не колеблясь запустила бы в меня авадой, будь на то воля Лорда. Невилл вздрогнул, и его глаза вновь наполнились слезами. Он зло смахнул их, перевернулся и сел, упираясь спиной в спинку кровати и обнимая руками колени. – Они погибли из-за меня, – дрожащим голосом произнес он. – Погибли в попытке меня защитить. – Защитить от чего? – спросил Драко. У него совершенно вылетело из головы, что Невилл точно не знал, по какой причине оказался обречен на унылое лето в стенах Гриммаулд Плейс. Но, как оказалось, Поттер прояснил ситуацию, потому что в течение следующих нескольких минут Невилл рассказал слизеринцу о предсказаниях, о двух детях, рожденных в конце июля, и о том, как волею случая Мальчиком-который-выжил стал Гарри, а не Невилл. Драко пытался уложить в голове мысль о том, что Невилл – Мальчик-который-почти-был-мальчиком-который-выжил, но не получалось. Более скромного человека, чем Невилл, Драко даже представить не мог. Тихий и непритязательный Лонгботтом был полной противоположностью Поттеру. – И все равно это не объясняет, почему все хотят твоей смерти, – сказал сбитый с толку Малфой, но потом все сошлось, и он ошеломленно уставился на гриффиндорца. – Он знает, что ты в резерве, если у Поттера не получится, – прошептал Драко. – Неужели ты не боишься того, что я могу сделать с этими сведениями? – А мне надо бояться? – Невилл вновь смахнул слезы. Он скривился, призирая себя за то, что позволил себе плакать при постороннем, хуже того, в присутствии Драко Малфоя. – Или ты хочешь сказать, что я только что совершил п-последнюю ошибку в своей н-никчемной жизни? Драко покачал головой. – Я не отдаю друзей на растерзание волкам. Я что, по-твоему, монстр? Невилл приглушенно всхлипнул. – П-прости, – выдавил он, уронив голову на руки, в тщетной попытке вернуть себе хотя бы видимость самоконтроля. Его плечи сотрясались от сдерживаемых рыданий. Драко не часто становился свидетелем чьих-то слез, не считая рыданий Панси Паркинсон, которая всегда находила причину поплакать у него на плече. По собственному опыту он знал, что иногда бывает невозможно держать себя в руках, и Невилл сейчас был явно в таком состоянии. Ему следовало оставить гриффиндорца наедине с его горем. Видел Мерлин, он даже не собирался забирать поднос с ужином – вдруг Невилл позже передумает и решит все же съесть сэндвич. Но вместо этого Драко обнял Невилла и дал ему поплакать. Потом всегда можно будет сделать вид, что ничего особенного не случилось. Хотя Малфой был уверен, что до этого не дойдет, потому что, дав волю своему горю, Невилл не мог остановиться, его сотрясало от рыданий, и он вцепился в Драко, обжигая его плечо горячими слезами. Драко закрыл глаза и позволил себе побыть прочным якорем в океане отчаянья. Постепенно слезы иссякли, а всхлипы превратились в судорожные вздохи. Невилл откинулся назад, вытирая щеки тыльными сторонами ладоней. Он достал платок и промокнул нос, старательно избегая смотреть на Драко. – Прости, – вновь пробормотал он. – Обычно я так не раскисаю. – У тебя есть причина, – Драко наклонился вперед, положив руки Невиллу на плечи. – Никто ничего не узнает, если ты сам не скажешь. И поцеловал его. При первом прикосновении губ Драко к его губам Невилл немного напрягся, но затем приоткрыл рот, впуская внутрь. Когда Невилл, словно демонстрируя свою неопытность, робко коснулся языка Драко своим, то это оказалось сродни прикосновению к влажному бархату. Малфоя в этот момент осенило, а целовался ли Невилл вообще с кем-нибудь раньше. Но как бы там ни было, ему совершенно не хотелось прерывать этот поцелуй со вкусом слез, горьких трав и чего-то особенного, присущего только Невиллу. Углубляя поцелуй, Драко позволил себе зарыться пальцами в густых темных волосах Невилла, оказавшихся, вопреки его ожиданиям, удивительно мягкими. Невилл, издав невнятный звук, похожий на стон, неловко попытался притянуть Драко ближе к себе. Краткий миг падения, и гриффиндорец уложил Малфоя на кровать, не в силах оторваться от его губ. Драко одной рукой забрался под джемпер Невилла, чтобы тут же ощутить его дрожь от прикосновения прохладных пальцев, прошедшихся по коже, а ответом на легкое прикосновение к соску стал откровенный стон Невилла. – Что ты делаешь? – спросил он, немного отстранившись и нервно облизнув нижнюю губу. – Предполагается, что я тебе утешаю, – ответил Драко. – Не утешаю? – Не знаю, что предполагается, – сказал Невилл, наклоняясь для еще одного поцелуя, – но я не хочу, чтобы ты останавливался. – Значит, я все делаю правильно. Несколько часов спустя, они, свернувшись калачиком на кровати Невилла, уснули. Драко так и спал, зарывшись пальцами в темные кудри Невилла. *** Все последовавшие после похорон недели были наполнены поцелуями, со временем перешедшими в нечто большее. Слизеринец получал извращенное удовольствие, зная, что ни Люпин, ни Снейп, ни кто-либо другой не в состоянии были предвидеть такого исхода, сводя его с Лонгботтомом: перекинутый через стол для рассады Драко и Невилл, подготавливающий его, используя в качестве смазки прохладную, похожую на гель субстанцию какого-то растения, перед тем как глубоко войти в него. – Сегодня вечером очередное собрание Ордена. Ремус хочет, чтобы я был там, ведь мне уже все известно, – сказал Невилл, прижимаясь к Драко сзади и целуя между лопаток. – Полагаю, раз зелья готовы, мы могли бы продемонстрировать, чем занимались все это время. – Чем занимались все это время? – Драко повернул голову, касаясь губами губ Невилла и наслаждаясь тяжестью тела, прижимающего его к столу. От каждого толчка члена внутри него, когда он задевал ту самую точку, перехватывало дыхание. – Даже это? – Об этом все равно скоро догадаются. Я имею в виду зелья, – Невилл сжал руку на бедре Драко. – Они же готовы? – Сварены, разлиты и подписаны, – подтвердил он, нетерпеливо вскидывая бедра назад, требуя тем самым двигаться быстрее. Невилл подчинился, улыбаясь в затылок Драко. Ни один из них не набрался смелости, чтобы проверить зелья на себе, и Невилл все еще отказывался тестировать их на Треворе. Именно Драко подал идею показать результаты их задумки Снейпу. Никто не знал о зельях столько, сколько он, и Снейпу наверняка известны способы проверить их варево, о которых Драко и Невилл даже не догадывались. Он сможет сказать, удалось ли им воплотить свой замысел, или они все лето потратили впустую. – Думаешь, Снейпу можно доверять? – спросил Невилл, тяжело дыша. Обхватив одной рукой член Драко, он ритмично ласкал его в такт своим ускорявшимся толчкам, вырывая у слизеринца сладострастные стоны. – Ты же выступишь перед всеми присутствующими, – заметил Малфой. – И если Сам-знаешь-кто узнает, то все сразу поймут, откуда была утечка информации, а для шпиона это нехорошо. Невилл не ответил, охваченный ощущениями приближающегося оргазма. Драко закусил губу и, вцепившись в край стола, тоже достиг разрядки. – Пойдешь со мной? – спросил Невилл несколько минут спустя, после того как они перевели дух и привели себя в порядок очищающими чарами. Обняв Драко со спины, он уперся подбородком тому в плечо. – Я не собираюсь все заслуги приписывать себе. Хочу, чтобы ты пошел со мной. – Неужели для того, чтоб объяснить суть своей идеи, тебе нужно держаться за мою руку? – Может, нужно. *** В тот вечер, когда они присоединились к собранию Ордена, в одной руке Невилл держал обитую внутри коробку с зельями, а второй крепко сжимал ладонь Драко. Снейп удивленно посмотрел на них, но промолчал. У Гарри отвисла челюсть, но Гермиона хлопнула его по подбородку, пока он не успел что-нибудь ляпнуть. Ремус улыбнулся. Конец