Никто

Мы с ним уже в который раз пересекались странными взглядами, от которых становилось не по себе. Он глядел на меня заискивающим, полным флирта и некого увлечения взором, отчего ладони покрывались потом, а в помещении становилось душно и хотелось сбежать от ненужных мыслей. Райто был ниже, как ни посмотри и все равно, взгляд не предвещал ничего путного. Одни лишь неприятности. — Если ты и дальше будешь так сверлить меня взглядом, мне придется подать на тебя в суд, — голос которым было сказано предложение, было скупым и безэмоциональным. Беатрикс сама часто называла эту способность держать себя в руках — незаменимой. «Только дипломаты и люди высокого рода могут настолько контролировать свои взгляды и речь. — А что собственно тебе не нравится? — улыбчивое лицо казалось вовсе не понимает, что творит. — Тебе следует соблюдать субординацию. — смахивая ладонь рыжеволосого, Рейджи постарался занять себя прежними делами. Нет дела до обмозговывания по какой такой причине этому весельчаку, который то и дело шнырял из дому и тратил все свои сбережения на свидания, вдруг проявляет такой жгучий интерес не к накоплениям, а к самому кредитору. — К чему? Тебе ведь явно нравится, что хотя бы я гляжу на тебя, не так ли? — широченная улыбка и игривость в голосе, не самый учтивый тон… В нем так много недостатков… — На что ты намекаешь? — оскорбленный подобными намеками Рейджи прямо взглянул на Райто, стараясь всем своим нутром показать, что внимательно его слушает. — Я же вижу, каким взглядом ты смотришь на ШУ. Тишина, после которой ничего не произошло удивительно громко ударила по ушам. Казалось, что даже воздух замерз и даже тихий гул от медленно-бьющихся ударов вампирских сердец можно было отчетливо слышать, словно кто-то бил молотом по наковальне и никак иначе. — И каким же взглядом я гляжу на него, Райто? — речь сдержанная и спокойная, показалась неестественной. Не так тот самый второй старший сын Карлхайнца разговаривал со своими несносными братьями. Не такой уверенный и ровный тон у него был, когда он причитал и ворчливо начитывал мораль, злился или повелевал, когда требовал, чтобы правила особняка соблюдались… Такой диалог переходил на парирование вопросами, но никак не на то, что можно назвать разговором между родственниками. — Жаждущим. Ты хочешь его трахнуть.