"D" — Воля наших встреч

      Санджи отказался от путешествия под командованием Монки, вновь напомнив, что его миссия в ресторане не закончена, зато пообещал когда-нибудь обязательно отправится в плаванье. Луффи не особенно хотел отказывать, но сестра сгладила этот угол парой забавных фраз, а после Анаконда как-то вывела кока на откровение по поводу его мечты. Как горели глаза блондина, когда он поведал пиратам об Олл блю, в каких красках описал эту красоту и мечту любого повара. Пираты слушали с интересом и улыбались, бойко подшучивая над несбыточностью этой мечты, как и их собственных. Глядя за этой картиной Зефф позволил себе тёплую полуулыбку, не прерывать молодёжь не хотел. Только Лайс раньше удалилась, давая возможность капитану с глазу на глаз поуговаривать кока ещё, ветрено соглашаясь помочь накрыть на столы, задумчиво подмечая, что сломанные в потасовке с Кригом стулья сейчас были бы не лишними.       Когда всех позвали к обеду, Харрмишь без особых пререканий умастилась на полу с тарелками всего по чуть-чуть, набрав чего-то и для братца, радостно замахав вошедшим, сообщая о нехватке сидячих мест и предлагая разделить трапезу с ней. Ситуация хоть и показалась Санджи чудной, но вдаваться в детали тот не сильно хотел, да и есть хотелось сильнее, чем спорить из-за места. Но стоило остальным поварам затронуть готовку блондина и бросить скверное слово в адрес супа, Санджи в миг переменился в лице, ощетинившись, как дикий пёс, защищающий что-то своё. Оборонялся блондин долго, пока сам шеф-повар не отплюнулся от этой «паршивой» готовки. Тут уж нервы у молодого повара сдали и, оскорблённый в лучших чувствах, Санди с громкими оскорблениями выбежал прочь. — А супчик-то отменный, — с лицом профессионального дегустатора заметил Луффи, отхлёбывая из половника, тогда как младшая с довольным видом опрокинула в себя уже тарелку пятую, довольно облизываясь и закусывая всё кальмаром, так удачно подходящим по вкусу. — Да кто бы спорил! — бросил Корне, невозмутимо взяв новую тарелку и налив нового супа, под подобные же похвалы от других поваров, чуть ли не со слезами поедая готовку зама шефа. — Готовку Санджи по достоинству ценит даже шеф! — Тогда почему вы такие гадости говорили? — недоумевал молодой капитан, так и не отвлекаясь от еды. — Хотите заставить его покинуть это место без сожалений? — догадливо, практически не спрашивая, произнесла Анаконда, сев по-турецки и, упёршись рукой в колено, пожёвывая лист салата. — К чему такие заботы? Планируете птенчика выпустить пораньше? — со смехом спрашивала голубоглазая девушка, взглядом изучая мимику хозяина «Баратти». — Если этого дурынду не выпнуть прочь пинком под зад, он засидится здесь, — ответил шеф-повар. — Послушай, — старик обратился к Монки, — возьмёшь его с собой? Видишь ли, Грандлайн и есть мечта мелкого баклажана, — с теплом пояснил свои причины Зефф. — Не пойдёт, — закачал головой парень с шрамом под глазом, не слушая никаких доводов и возмущений вокруг. — Только когда он сам захочет уйти, я приму его в команду, — заявил Луффи, одарив Харрмишь, тем временем без всякой совести допивающий остатки супа, очень недовольной моськой. — Мы пираты, но ранимых принцев похищать из замком в наши планы не входит. Пока что, по-крайней мере, — добавила Лайс, когда повара стали взывать к её голосу, явно имеющему вес в принятии решений черноволосого капитана. — Мне любопытно, как вы заставите его просить, этот нытик слишком упрямый, — усмехнулся хозяин «Баратти». — Ах да, Лайс, пойдём, я кое-что тебе отдам, — позвал девушку шеф-повар, не дожидаясь Харрмишь направившись в сторону личной каюты.       Трёхкрылую немного озадачили последние слова, но не настолько, чтобы не подскочить с чувством предвкушения в груди и не идти следом, оглядывая округу, всё так же себе на уме имея непонятные другим мысли. Лишь краем глаза Лайс заметила быстро скрывшуюся за углом фигуру Санджи, очевидно, прекрасно слышавшего весь разговор от его начала и до конца, впрочем, возможно, высказанная правда была лучшим исходом. Грузить голову этим голубоглазая девушка перестала в ту же секунду, как в протянутые руки её опустился старый, помятый, но ещё вполне крепко держащийся кожаный переплёт, кажется, раньше бывший багряно-красным, теперь же по цвету напоминая жёваный табак. Края страниц были чуть мокрыми и загнутыми, но это не так беспокоило Лайс, как-то, что ей в руки доверили такую ценную вещь. — Что это? — спрашивала Анаконда скорее ради подтверждения, нежели чтобы выяснить нечто новенькое. — То, что жаждал Криг, и, думаю, может пригодиться тебе, — отвечал шеф-повар, скрестив руки на груди. — Правда, мне неизвестно как далеко заплыли вы и найдётся ли в дневнике что-то стоящее, — хмыкнув добавил хозяин ресторана. — Мы доплыли до второй половины, там пробыли недолго, острова четыре-пять, — ответила всё ещё немного озадаченная тем, насколько эта тема любопытна окружающим, пиратка, в очередной раз соглашаясь с старшим из братьев за его придумку анонимности, на деле себя с лихвой оправдывающую. — Спасибо, Зефф-сан, — с улыбкой отблагодарила Лайс, аккуратно подцепляя страницу ноготком и с трепетом и восхищением принявшись наскоро читать заметки, правки, видя перед собой не равнодушные буквы и цифры, а целую историю, ощущая чувства, эмоции, видя за всеми этими докладами и описаниями дней некогда действительно живых, дышащих и чувствующих людей.       Почему-то за аксиому сразу была принята мысль, что из участников тех времён и упомянутых в дневнике едва ли и десяток ещё коптится под небом. Трёхкрылая верила в людей, тем более таких сильных, и их живучесть, просто где-то там, в очень рассудительной и маленькой части её разума — которой Лайс откровенно пренебрегает — есть чёткое понимание хрупкости жизни, жестокости судьбы и бездушия случая. Эта парочка без колебаний чужими руками перерезает людям глотки, сбрасывает их в море с камнем на шее, спускает курки нацеленных на голову пистолетов… Грубо говоря, действует радикально и грубо, практически мародёрствуя, как будто в насмешку показывая людям идеалы равнодушия и бесцеремонности. Но кто Харрмишь такая, чтобы зачитывать тирады о жестокости? Анаконда — пиратка, по суждению большинства, негодяйка, лишённая чести, сердца, совести, сострадания, проще, ненасытный демон, единственной целью своего существования видевший чужие страдания. Но положив на груз, лишённый всякого веса в размышлениях, громоздкий якорь, Харрмишь с удовлетворённой миной изучает чужую историю, ища в ней тонкую фиолетовую нить, связывающую два разных рассказа. — Ты так внимательно вчитываешься, будто ищешь в моих записях что-то конкретное. Скажи, я отвечу, — заметил Зефф, глядя в, кажется, первый раз за всё время, сосредоточенные глаза Трёхкрылой. — Мне любопытно, есть ли в этих строках хоть упоминание о Шель или Полле? Было бы неплохо послушать и ваши воспоминания, но, — не отрываясь от страницы, тихо хохотнув над каким-то моментом ответила Трёхкрылая, делая глубокий разочарованный вдох, — вряд ли вы станете делиться таким, — и вернулась к изучению дневника, надеясь разобраться со всем сейчас. — Харрмишь Д, да? — задумчиво повторил хозяин «Баратти». — Я всегда считал, что эти имена на слуху у старых морских волков, но чтобы кто-то из молодёжи о них слышал… Зачем спрашиваешь? — ожидаемо интересовался о стоящей информации взамен старик, на что пиратка только едва улыбнулась. — Я Лайс, по матушке Харрмишь Д. Лайс, что в море Анакондой кличут, — представилась как-то пренебрежительно голубоглазая девушка, заострив внимание на дёрнувшемся выражении лица шеф-повара. — Родная кровь Кунцит, ну да вы уже и сами заметили. Мне нужны подсказки, чтобы получить от мертвячек ответы, — довольно грубо добавила Трёхкрылая, задумчиво покрутив часть какого-то механизма, пришитую к странице. — «И снова Шай.» — Сложно не признать в тебе её безрассудства и пугающей мощи, — произнёс Зефф, едва шаркнув деревянной ногой о пол. — Впрочем, это у вас семейное. Страницы с восьмидесятой до сто шестой. Там вписаны и новые мои мысли, так что больше дневника я тебе не скажу, — отвечал на прошлый вопрос хозяин ресторана. — Ого! — у Анаконды, будь она чуточку впечатлительней отпала бы челюсть — собранная информация поражала своей полнотой и объёмом.       С учётом тех знаний, что имела Харрмишь сейчас, становилось очевидно, что рыскать в поисках распущенных нитей станет новым хобби голубоглазой пиратки, потому как дневник шеф-повара накопил больше интересного о матери и бабушке, чем черепная коробка Трёхкрылой. И это начинало злить. Давно её покинувшим предшественницам хотелось пустить кровь. Как может простой встречный-поперечный быть так осведомлён, в то время как родная кровиночка не представляет даже как выглядела Шель или каков был характер матери, едва ли только в общих чертах?! Но в тоже время пиратка была горда собой за эту находку, впившись глазами в ровный почерк, впитывая всё похлеще губки, запоминая каждый момент. — Ты можешь переписать важные заметки. Вряд ли ты всё запомнишь сейчас, — сказал через некоторое время старик, наблюдая за начавшей воспламеняться головой двушки. — Нет нужды, — закачала головой Харрмишь, отвлекаясь от страниц. — Вы много написали, но я запомню, ведь это очень важно, — улыбнулась Анаконда, дочитав последнюю страницу и мягко захлопнув дневник, над чем-то на миг задумавшись. — Зефф-сан, знаю, прошу сверх меры, но не выполните одну мою просьбу? — вопрошала Трёхкрылая, на что-то решившись. — Разжалобила, чего хочешь? — спрашивал хозяин «Баратти», посчитав, что лишнее хорошее дело за сегодня лишним не будет. — Однажды, — голубоглазая пиратка замешкалась, раздумывая над более подходящими словами, — что ж, однажды сюда забредёт дитя, будет спрашивать, знавали ли вы женщину, всю в белых пятнах, или змею с голубым взглядом, или парнишку в сандалиях, не расстающегося с улыбкой, или парня, имеющего скверную привычку напиваться и проколовшего одно ухо трижды, или кока, отбившего себе язык и обоняние сигаретами… — говорила Харрмишь, старательно сдерживая внутри все эмоции, что огромной вьюгой сейчас взвились в ней при этих словах. — Отвечайте, что знать про таких не знавали, хорошо? Тому ребёнку лучше жить в блаженном неведении, — Лайс опустилась в поклоне, прося действительно жалостливо, словно вымаливает у небес самую важную в жизни вещь. Что ж, для самой девушки это определение было не так уж далеко от истины. — Ты слишком хорошего мнения о себе, раз думаешь, что кто-то тобой интересуется. Но будь по-твоему, кем бы ни был тот ребятёнок, он не услышит от меня о тебе и тех, кто пойдёт за твоим капитаном, — безразлично хмыкнул Зефф, не раздумывая над ответом долго. В конечном счёте, это не так сложно, прогнать очередного прохвоста, бродящего по округе в поисках информации. — Премного благодарна, — вновь с улыбкой отозвалась Лайс, кланяясь в этот раз быстро, как бы для проформы, возвращая в руки шеф-повара дневник, желая покинуть каюту, как вдруг с открытой палубы послышались громкие вскрики и неожиданное оживление, заставившее поторопиться с решением выйти. — Неужто даже на острове рыболюдей услышали про нас? — выцепила из беседы столпившихся коков Лайс, резко дёрнувшись назад, надеясь, что всё-таки немного прослушала сей каверз. — Он проделал такой огромный путь? — спрашивали дальше, а Харрмишь ускорила шаги.       Конечно, призрачная надежда, что удастся передать весточку дорогому опекуну была призрачна, да и узнать что-то новенькое с острова рыболюдей девушка не надеялась, но вид Йосаку, наполовину проглоченного акулой, почти заставил Анаконду жалобно всплакнуть. Догадок было много, но вылились они в простецкий вопрос «Что произошло?», получив такой же незамысловатый ответ: «У нас новые проблемы». Что ж, пока охотник на пиратов отогревался под пледом, а повара экспериментировали с акульим мясом, основной заботой Лайс временно стало избегание Санджи, по видимому, нашедшего в Трёхкрылой отвлечение от неприятных размышлений. — Луффи-аники, мы не догнали Нами, но знаем, куда она направилась, — начал заикающимся голосом мужчина, когда брат с сестрой уселись рядом, ожидая размышлений. — Это же замечательно, — заулыбался Монки. — Теперь сможем вернуть Нами-чи обратно! — хлопнув с черноволосым парнем рука об руку, развеселилась Харрмишь. — Да, но… То местечко и в самом деле из жарких, — со скверной усмешкой заметил мужчина. — Я объясню всё позже. Луффи-аники, Анаконда, прошу, нам нужна ваша сила, — Йосаку поклонился, говоря это. — Давно планировала позагорать, ну что, в бой? — устало поднимаясь, достаточно бодро спрашивала Трёхкрылая. — Легко тебе говорить, заживает всё, как на собаке, а-то может и этого быстрей, — фыркнул чуть обиженно Луффи, потирая неприятную рану на плече. — Отлично! Вперёд за Нами! — победно вскинув руку вверх вдохновенно произнёс молодой капитан, уверенно шагая к выходу. — Постой, я тоже иду, — тихо произнесли за спиной. — Возьми меня с собой, в этот рисковый путь «будущего короля пиратов», — заявил блондин, наблюдая за расплывающимся на обернувшемся лице черноволосого парня восторгом. — Неужто передумал, Санджи-кун? — с наигранным неверием, которое выдавала улыбка, спрашивала пиратка, скрестив руки на груди. — Ради себя самого и своей идиотской мечты. Я иду коком к вам на корабль, согласны или нет? — задал прямой вопрос кок, отклеившись от стены и делая твёрдый шаг вперёд. — Конечно! — громко закричал парень с шрамом под глазом, оглушая рядом стоящих сестру и охотника за пиратами, однако тем из-за собственной радости было всё равно на чужой излишний восторг. — Хах, какая досада, а ведь я так рассчитывал вышвырнуть тебя отсюда самолично, — бросил Патти, скрестив руки. — Ну уж простите, что заставил вас разыграть тот никчёмный концерт, — с усмешкой бросил блондин, развернувшись в сторону к своим товарищам по кухне, тут же затихнувшим. — Так ты знал?! — почти в унисон спросили те, действительно не ожидая этого. — Вы отвратительные актёры, — хмыкнул Санджи.       Как расставались Анаконда не запомнила, да и не сильно придавала этому значения, в конце концов, увидеть это прощание она точно не раз сможет в сине-голубых глазах парня. Трёхкрылую всё-таки склонило в сон, потому как восстанавливаться от одной только еды организм не собирался, так что, стоило занять свой угол в просторной лодке, Харрмишь заснула, расслабленно накрывшись крылом мойо. Потом чувствовался резкий прыжок, какая-то лёгкая брань и успокаивающая качка на волнах. Шумело море, где-то рядом мерно дышал Эйоро, грея своим теплом, даже лучи солнца, пробивающиеся сквозь густую чёлку не сильно беспокоили. Идиллия. Никаких мыслей. Никаких волнений. Разбудил же пиратку сочный запах готовящегося мяса, восторженный восклик Луффи, и дёрнувшийся под боком птиц. Трёхкрылая не любила пропадать во сне, однако та нега её устраивала и освобождаться от неё пока не хотелось. — Лайс-тян, вы уже проснулись? — заметил первым пробуждение голубоглазой девушки Санджи, выглянувший с небольшой кухоньки, которую не предполагала обычная планировка суден, но с другой стороны та была ожидаемым добавлением у «Баратти». — А, да… Я что-то интересное пропустила? — потягиваясь интересовалась та, глядя на кивающего ей брата. — Я только рассказал, что тот остров, куда уплыла Нами, управляется Алронгом. Это действительно адское местечко, вам же лучше забыть об этой девчонке, — отвечал Йосаку, объятый страхом. — Арлонг, да?.. — протянул черноволосый капитан с псевдозадумчивым лицом. — Ла-а? — обратился с очевидным только им двоим вопросом Монки. — А что ты на меня-то смотришь? Я, по-твоему, всех в море знаю? — резонно спросила в ответ Харрмишь, поудобней облокачиваясь на борт, зевая. — Но ты ведь его знаешь, да? — практически утвердительно заметил юноша с шрамом под глазом. — А-а-ах… Знаю. Не лично, правда, а иногда бывает жаль. Рыбочеловек, вроде, у него неплохая награда, и, хм… Кажется он хороший знакомый Дзинбея? — последнее прозвучало не очень убедительно, как будто на задворках памяти такое воспоминание и существовало, однако уверенности в нём не было. — Дзинбея? — переспросил Луффи, круто повернув голову вбок. — Да, такой слух существует. Это один из корсаров моря, — согласился с Анакондой охотник. — Это сильнейшие из пиратов, нанятые правительством, чтобы уничтожать особо буйных разбойников, к тому же это весьма выгодно и Дозору, — пояснил весьма кратко мужчина. — Правда в том, что от этого статуса сложно отказаться, весьма взаимовыгодный союз, — заметила пиратка. — Но суть не в этом. Мы говорим об Арлонге. Чего это Нами там приспичило, Йосаку, не знаешь? — спрашивала у охотника на пиратов Харрмишь, задумчиво выщипнув у грифона перо, на что тот поворчал, но стерпел. — Может дело в его награде? Самая большая в Ист блю, — предположил тот, потирая подбородок, гадая, как близок он к истине и близок ли. — Нами за деньгами охочая, но не дура, сующая нос в заведомо проигрышную игру, женщины не настолько сумасбродны. Как же, в одиночку, с пустым кораблём, она планирует, по-твоему, его одолеть? — парировала Лайс, осведомлённая о силе рыболюдей и о смекалке подруги, а потому, пусть такое предположение и выглядело весьма правдоподобно, согласиться не могла. — Её причина в другом. Чём-то более… — глядя на крутящееся в руках перо голубоглазая девушка вслух мысль не закончила, но по всему её виду было видно, как какая-то идея кажется пиратке очень похожей на правду. — Ты что-то придумала, Ла-а? — спокойно спрашивал Монки, давно привыкший к такому поведению сестры. — Да. То есть, вернее, одна мысль у меня всё же есть, но её стоит подтвердить, — не совсем определившись с ответом, произнесла Харрмишь, выбитая вопросом из колеи. — Подкрепитесь. Ваш мозговой штурм явно занятие истощающее, — сказал Санджи, ставя тарелки с едой, снова делая очередную затяжку. — А кто вообще эта Нами? Помню, она красавица с короткими рыжими волосами, верно? — спрашивал кок, обеспокоенно глядя на неохотно принявшуюся за мясо Анаконду, тихонько чихнув от дыма. — Да, она мой штурман, суперски разбирается в картах! — рассмеялся молодой капитан. — Слухай, Ла-а, а может она тоже из рыболюдей, а? — предложил совершенно спонтанно черноволосый парнишка. — Русалочка? Ах, было бы чудесно! — мечтательно произнёс кок, сложив руки в замок и воображая желаемую картину поднял взгляд вверх. — Ши-хи-хи! Это уж вряд ли. Как ни печально, она простой человек, — рассмеялась Харрмишь, глядя на тот забавный рисунок, что показал ей брат, и за который Монки огрёб от кока. — «Впрочем, русалка или нет, будет интересно, » — подумала та. — Эй, Йосаку, чего насупился? Совсем не веришь в силу Лу и этого кока? — закинув нога на ногу вопрошала Анаконда, кормя с руки питомца. — Я всё же не могу себя заставить думать иначе, — тихо сквозь зубы процедил Йосаку, пряча глаза, осознавая, кому это говорит и как такие слова оскорбительны. — Если бы мне платили хоть по десятке, каждый второй раз, как мы это слышим… Состояние короля Гоа было бы меньше нашего раз в пять, — задумчиво заметила Трёхкрылая, облокотившись щекой на руку, упёртую в колено. — Ну правда, с вами человек, прошедший первую половину Грандлайн, не могу понять, что страшного вы нашли в Арлонге, чья цена многим меньше моей. Ах да, напоминаю, Лу намного сильнее меня, — перевела в последний момент стрелки Трёхкрылая, не найдя иного способа подбодрить. — И ведь и верно… — на выдохе согласился охотник на пиратов. — Просто, глядя на вас, кажется, что вы просто очень милая и добрая девушка, не причиняющая вреда людям, — засмеялся Йосаку, занявшись едой. — Знаешь ли, не все пираты выглядят как Криг или Арлонг… — немного обидевшись заметила Анаконда. — Это правда, что сила — хорошее подспорье для пирата, но я видела множество людей, внешне куда более безобидных, чем мы, однако их награды велики, а послужной список не мал, — говорила голубоглазая девушка, судившая по внешности редко и мало, но что же можно сделать, когда первым всегда оцениваешь внешность и судишь по ней. — Если уж говорить об этом, я слышал, что на награду влияет количество убийств, совершённых пиратом, а не внешний вид, — немного неловко заметил блондин, стараясь не показывать лица Харрмишь. — Я понимаю, что ты хочешь узнать, Санджи, не волнуйся, я не обижусь, — заметив это, сказала Лайс, помахав рукой перед лицом, всем видом показывая, насколько ей привычны такие беседы. — И сколько? — кратко задал гложущий его вопрос кок, а пиратка лишь протяжно вздохнула, сев поближе к борту лодки.       А ведь на счету Анаконды смерти исключительно лесной дичи и рыбы, но кого будет заботить эта деталь из биографии девчонки, почти всю жизнь видевшую чёрные флаги, слышавшую выстрелы, лязг металла и пиратскую брань, чувствовавшую в воздухе порох и кровь? Кому в голову взбредёт потратить время на её историю, узнать, что её улыбка бьёт без промаха, что её смех готовы очень дорого купить, что за её голову награда растёт не из-за смертей вокруг? Ни-ко-му. Не то, чтобы Лайс очень было это важно, ей вовсе всё равно, что подумают и решат на её счёт другие люди, только вот отвечать на нелепые вопросы мало желания. — Ноль, — ответила она равнодушно, надкусив сочный фрукт, что причитался ей, как леди, к остальной еде. — Старпом получает награду после капитана, если сам опасен, а после моих атак невозможно взяться за оружие вновь, удары становятся слабыми. Мне нет нужды убивать, а месть мне не страшна, — пояснила Трёхкрылая, считая, что без этого ей вряд ли кто-то поверит. — Твой бывший капитан считал жизнь священной? — спрашивал охотник на пиратов, покосившись на Анаконду, чьи слова звучали несколько нереалистично. — Ну… — протянула та, не найдя подходящего и краткого ответа на этот вопрос. — Ла-а заставила его так думать, — как нельзя кстати вклинился в беседу Монки, как-то ловко подобрав нужную формулировку. — Наверное, можно и так сказать, — развела руками черноволосая пиратка, соглашаясь с этими словами. — Впрочем, нам лучше бы вернуться к размышлениям о том острове, к которому мы теперь плывём, нежели болтать обо мне, — заметила Харрмишь, отказываясь беседовать на такую щепетильную тему, как их прошлое, сейчас.       Пусть Лайс и сказала нечто подобное, сама она буквально ощущала сердцем, что ждёт их нечто поистине интересное на том острове, куда плывёт лодка. Интерес пиратки подогревал ещё и такой забавный случай, как внезапно появившееся из воды чудище, явно притащенное откуда-то издалека в Ист блю. Это коровоподобное животное с зелёными пятнами приманено было едой, но несолоно хлебавши, даже чуть сам не став едой, зверь уплыл подальше. Плыла эта животинка в том же направлении, где и был остров рыболюдей, так что сия интересная история становилась ещё более захватывающей с каждым новым витком событий.