Потому что герой

Никто не хочет умирать. Когда толпы детей с гордостью заявляют о том, что хотят поступить в Академии, чтобы стать героями, они не думают о том, что могут умереть. Когда они воодушевленно сообщают, что прошли на первый курс и теперь наконец займутся воплощением мечты, они не думают о том, что их жизнь может оборваться в любой момент. Когда герои заканчивают обучение и наконец устраиваются на желанные работы, они не думают о том, что однажды не смогут кого-то спасти. Например, себя. Бакуго понимает, что быть героем — не в Марио на приставке играть. Ставки высоки, жизнь — одна. Он принимает действительность и готов смириться с ней, какое будущее бы его не ждало. Так он думает до тех пор, пока в свои девятнадцать не натыкается взглядом на новости в интернете. Пока его глаза не расширяются, а весь запал, который с рождения бурлит в крови, не испаряется. А новость в интернете обычная, такие каждый день всплывают, только имена изменяются. Текст сам по себе сухой, пресный — Юга Аояма погиб, вытаскивая заложников. Мир героев — это не заоблачный замок из сахарной ваты. И после этого глаза на мир наконец открываются, а не позволяют заглядывать в него через мелкую щелку розовых очков. Будто до этого демо-версия была, а за полную платить приходится (платить, если честно, приходится за многое, но давайте обо всем по порядку). Новости на телеэкранах сообщают о подвигах героев. Ведущие информируют о том, сколько жизней те успели спасти за прошедший день и как люди им благодарны. Но, если честно, новости — та еще дрянь, ведь молчать о том, что буквально кричит о себе, надо уметь. Потому что потратить весь выпуск на чушь и умолчать о смерти тех, кто отдали жизни за людей, сейчас у экрана следящих за судьбой выброшенного на берег тюленя, — это талант. Люди в телевизоре любят поговорить об известных геройскому миру личностях, а про тех, кого знает узкий круг лиц (и не важно, что те спасли десятки людей во время ограбления банка), они болтать не собираются, поэтому и о смерти теперь уже точно бывшего одноклассника Бакуго узнает со страницы официального сайта героев. Все-таки эфирное время не бесконечное, а у нас тут тюлень. Жизнь не стоит на месте, герои взрослеют, Бакуго взрослеет, его одноклассники взрослеют. Не то чтобы Бакуго поддерживает с ними связь (разве что с Киришимой, который и на дне реки достанет — и ведь однажды достал), но иногда они пересекаются, когда приходится драться против не пойми откуда взявшегося сильного монстра, разрушившего несколько кварталов. Одноклассники, которые раньше и рядом с ним не стояли по силе, сейчас дерутся на равных (ну почти), что до ужаса злит Бакуго. Он смотрит на них и, скрипя зубами, не собирается никому уступать. Особенно половинчатому придурку, который успевает схватить Бакуго прежде, чем его засасывает в другое измерение. А потом еще спросить так искренне взволнованно, все ли в порядке. Бакуго его привычно посылает в далекие места и отталкивает. И еще неделю вспоминает встревоженный взгляд придурка. Мир героев — это не сказочное место, где могут исполниться все мечты. В одном из боев умирает Иида. Очако не плачет, хотя внутри у нее буря, Мидория глаза жмурит, но тоже держится. Да и бывший класс в целом реагирует адекватно, хоть и сердца у всех разрываются. У Бакуго тоже немного разрывается, но он виду не показывает. Потому что герой. А герой должен уметь держать эмоции под контролем даже тогда, когда толпа спасенных выползает из укрытия и радостно обнимается с родными, они ведь все живы. Вообще, на людей хочется кричать, потому что, эй, придурки, посмотрите, тут ради вас человек умер. Вы, мать вашу, глаза раскройте. Хочется кричать, чтобы уважение проявили. Эй, ублюдки, потом будете слюнявить друг друга и обнимать, вы вон туда посмотрите. Люди плевать хотят на всех, кроме себя. А герои плевать на всех не могут. Тодороки тогда подходит к нему и неловко так, неуверенно берет за воспламенившуюся руку, чтобы ее остудить. Смотрит на разрушенную улицу, на тело мертвого друга и сжимает зубы, пряча глаза под челкой. Кацуки стискивает его пальцы, и Тодороки, если бы мог, позволил бы себе удивиться. Мир героев — это не завораживающая взгляды стеклянная игрушка на елке. В пять лет маленький мальчик смотрит телевизор, в котором девушка в синем костюме рассказывает о подвигах героя. В десять лет маленький мальчик ставит родителей в известность, что хочет стать защитником людей; родители радуются, умиляются и взъерошивают волосы на его голове. В пятнадцать мальчик (уже не маленький) поступает в Академию, делая первый шаг навстречу мечте. В двадцать лет мальчик (еще не взрослый) становится тем, кем хотел, и защищает людей. В двадцать один мальчик-герой лежит в лакированном гробу и уже никого спасти не может. Потому что как ты можешь спасти кого-то, если не можешь спасти себя? Когда жизнь чуть на волоске от смерти не висит, Бакуго сражается бок о бок с Тодороки. Он бесится, потому что совсем немного переживает за половинчатого придурка, который несколько раз хватается за бешено колотящееся сердце — оно не выдерживает сильных нагрузок, без которых не обходится использование способности, и в любой момент может остановиться, если быть неосторожным. На самом деле, оно может остановиться даже если быть осторожным, но об этом Кацуки предпочитает не думать. Он вообще о многом предпочитает не думать. Надумался уже за двадцать три года. С него хватит. Тодороки после нелегкого боя задыхается, кашляет, и Бакуго приходится усаживать его рядом с собой на камень, потому что идиот отказался переть в больницу. Идиот действительно идиот, раз довел себя до такого состояния, о чем Кацуки ему громко сообщает. Шото чуть сползает и утыкается лбом в его израненное плечо, прикрывая глаза. — Волнуешься, Кацуки? — Пошел ты! «Да, черт возьми». Мир героев — это не хрустальный шар, который дарят на Рождество. Чем сильнее ты становишься, тем серьезнее последствия тебя преследуют. Невозможно поднять мост и не подорвать здоровье, пусть ты и самый сильный герой на планете. Потому что ничего без последствий не бывает. Потому что за силу приходится платить. Человеческое тело будет оставаться человеческим телом независимо от того, какой силой оно обладает. Если, конечно, ты не киборг (хотя и у киборгов есть слабости). Герои — люди, хоть их силу и можно сравнить с божественной. Герои — люди, хоть и совершают невозможное. А люди не каменные. И сломаться могут. Токоями вот почти сломался. Его сила настолько велика, что может разрушить половину города (и его самого), если выйдет из-под контроля. Поэтому ночью ему удается поспать от силы пару часов. Ему вообще удается поспать за весь день пару часов, отчего сосуды на глазах начинают лопаться (еще у него головные боли от постоянного недосыпа, но он об этом никому не говорит). У Каминари сосуды не лопаются, но мозг рискует превратиться в жижу, если злоупотреблять способностью. Тренировки помогали раньше, в учебные годы, когда до предела было далеко. А сейчас предел здесь — давай, руку протяни, позволь мозгам расплавиться (он тоже предпочитает об этом не говорить и отшучивается, чтобы никто не волновался) А вот Мидорию, кажется, сломать нельзя, потому что это герой номер один. Потому что он всегда рядом, потому что он всегда улыбается так солнечно, что заставляет любого поверить в себя. Он смеется, хоть глаза и светятся поддельным блеском. Обещает, что спасет всех, и действительно спасает (а еще иногда его тело ломит так, что рукой двинуть трудно, но он все равно улыбается). Герои же сильные. Они же людей спасать должны. На вопрос, кто спасет их, отвечать не нужно, потому что он риторический. А вы много видели героев, доживших до сорока? Мир героев — это реальность, утопающая в крови. Никто из них не жалеет, что стал героем. Исполнить детскую мечту и быть опорой людям, помогать им — это то, к чему они стремились, поэтому сожалениям здесь не место. В конце концов, каждый из них знал, на что шел. Просто знать — на что ты идешь, и уже идти по этому — разные вещи. Когда очередной день подходит к концу, а на улице зажигаются фонари, Тодороки с Бакуго сидят в парке на лавке и молчат. Тодороки вытаскивает из кармана таблетки, открывает крышку и достает сине-белую капсулу. В голове Бакуго проскальзывает мысль, что ему чуть-чуть страшно представить, что сердце придурка может остановиться, если тот перестанет принимать свои чертовы лекарства. Тодороки думает, что вместо вступительного экзамена в Академию, где требуется продемонстрировать силу, нужно тестировать детей на стрессоустойчивость психики. Когда на протяжении нескольких лет видишь во снах людей, которых не смог спасти, друзей, которых потерял, может и крыша поехать. У кого-то же там поехала. Как его там... у Мономы вроде. А Бакуго уже ничего не думает (он же уже надумался). Он встает, отряхивает джинсы, на которых висят неизменные цепи, наклоняется и целует Шото, языком собирая вкус сигарет с его губ. Если бы кто-то лет десять назад сказал ему, что Тодороки Шото пристрастится к курению, Кацуки бы не поверил, рассмеялся бы в лицо и врезал за тупую шутку. Тодороки поднимается тоже, запихивает пузырек в карман и идет следом за сгорбившимся Кацуки, у которого от давления кружится голова. Герои тоже не хотят умирать, но они готовы отдать жизнь за то, чтобы не погибли другие.