Никто, кроме меня

      В гостиницу Тэмин приехал с тяжёлым сердцем. Реакция отца и то, что им не удалось попрощаться нормально, сильно тяготило. И в номер Джонгхена он вошёл обеспокоенным.       — Ты рано, малыш, — тот сначала улыбнулся, но увидев состояние любимца, крепко обнял его. — С кем-то не получилось?       — Отец, — Тэмин обнял в ответ. — Я рассказал ему все, и мы поссорились. Он говорил, что спасал меня от тебя, увозя сюда. Да и сейчас, просто оставляя его в одиночестве, я чувствую себя виноватым.       Джонг в ответ тихо усмехнулся.       — Ну да… Страшный и жестокий Ким Джонгхен… Я знаю, что обо мне говорят… И оправдываться не буду. Потому что так и есть, — он вздохнул. — Хочешь вернуться и поговорить?       — Я не знаю, — ответил Тэ. — Я оставил ему письмо, в котором объяснил все. И пообещал, что буду звонить ему, и иногда приезжать. Чтобы он не волновался обо мне. Показать, что я не ошибся в своём выборе.       — Приезжать?.. — задумчиво переспросил Джонгхен. — Тогда у меня есть одно условие.       — Какое? — Ли посмотрел на него с лёгкой настороженностью.       — У тебя будет телохранитель, — ответил он. — Мне хватило одного раза, малыш, чтобы понять, насколько тебе небезопасно находиться одному.       — Хорошо, — согласился Тэ. — Пусть будет.       — А что же твоя Джой? — поинтересовался Джонгхен, чуть отстранившись. — Отпустила тебя?       — Отпустила, — ответил Тэ. — С ней все прошло куда проще. Она, конечно, поплакала, но мы решили остановиться на дружбе.       — Целовались? — ехидно спросил Джонг.       — Целовались, — с саркастичной улыбкой сказал Ли. — С языком. И я крепко её обнимал. Доволен?       В глазах Джонгхена тут же мелькнуло недовольство, но какие вопросы? Сам ведь разрешил. Чуть сощурившись, он пристально посмотрел в глаза Тэмина.       — Врешь?       Тэмин вздохнул и закатил глаза.       — Джонг, ты, правда, думаешь, что я, будучи с тобой, позволю себе целоваться с другими? — парень скрестил на груди руки и отвернулся. — Вот и верь тебе после этого.       Джонгхен опешил от такого поворота.       — Так, — он подошел к младшему и, бесцеремонно закинув его на плечо, понес к кровати. — Ты мне тут сцен не устраивай, малыш, — стройное тело приземлилось на матрас. — Могу и наказать, — ухмыльнулся он, сев на бедра Тэмина и наклонившись к нему для поцелуя.       — А ты прекрати, — Ли остановил поцелуй, приложив пальцы к губам Джонга. — Ты искал меня два года. Приехал за мной аж в Америку. И все ещё думаешь, что я способен на нечто подобное? Почему? Неужели я давал повод, ещё когда был с тобой раньше?       Теперь уже Джонгхен закатил глаза.       — Мне и поревновать нельзя? — фыркнул он. — Кто знает, как хорошо тебе промыли мозги здесь, малыш? Ты ведь забыл меня, — парировал он. — А поводов ты не давал наверняка потому, что боялся меня. Разве не так?       — Я не знаю, — ответил Тэмин. — Не помню, что было тогда. Но я… За то время, что я провёл здесь, я понял, что меня не привлекают девушки. Да и потом, я очень мало выходил из дома первые полтора года.       — Не помнишь? — повторил Ким с какой-то невеселой ухмылкой. — Жаль… Нам было весело, конфетка, — поцелуй всё же сомкнулся. Мягко заведя руки Тэмина за голову, он что-то повязал ему на запястье и улыбнулся сквозь ласку.       Ли улыбнулся тоже.       — Ты что, решил связать меня?       — Нет, — хмыкнул Джонг. — Я вернул тебе то, что было утеряно, — он мягко освободил руки парня и сел на кровать.       Тэмин же посмотрел на левое запястье. На котором был повязан ловец снов. В голове смутными образами зароились воспоминания. Кажется, у него уже было что-то подобное.       — В первый раз дарил мне его тоже ты, да?       — Да, — вздохнул Джонгхен немного разочарованно. Не совсем на такую реакцию он рассчитывал. — Ты не помнишь, почему я тебе его подарил тогда?       — Смутно. Помню только, что очень испугался, когда отец сорвал его с моей руки. И потом, позже, я заметил за собой, что, когда начинал нервничать, тер левое запястье. Как будто не хватало чего-то, — Ли улыбнулся. — Полагаю, что этого и не хватало. Спасибо, что вернул его.       — Не за что, — хмыкнул Джонг. — Узнаю, кто сделал это с тобой — буду убивать долгой и мучительной смертью, — и снова захотелось курить, и снова в кармане нашлась пачка сигарет.       — Не надо, — Тэмин тоже сел и накрыл ладонь Джонга своей. — Разве мало крови на твоих руках?       Тот усмехнулся и покачал головой, достав очередную сигарету.       — Может, малыш, это и к лучшему, что ты не помнишь некоторых вещей… — он встал и направился к балкону.       Тэмин посмотрел ему вслед.       — Чего, например? Расскажи мне.       — А ты действительно хочешь это узнать? — Джонг обернулся и с интересом взглянул на младшего. — Наше знакомство началось с не самых приятных действий. Меня ведь не зря называют жестоким, — напомнил он, доставая из кармана зажигалку.       Парень поднялся за ним на балкон.       — Значит, отец был прав? Ты действительно надо мной издевался?       — Издевался, — кивнул Джонг, закуривая сигарету. — Делал больно, связывал, насиловал, ломал, — пусть лучше Тэмин узнает это сейчас и от него самого. — Я убил твой характер и сделал своим насильно, — тонкая струйка дыма смешалась с ночным воздухом.       Ли вздохнул, опираясь на балконные перила. Значит, вот почему отец не хотел пускать его. Значит, все правда… Внезапно тоже захотелось курить.       — А то, что сейчас… Скажи правду, Джонг, мне верить твоим словам любви или тому, что ты соскучился по старой игрушке? Мы были в разлуке два года. Зачем я тебе сейчас?       Джонгхен слабо усмехнулся.       — Я же тебе уже говорил, — начал он, — я никогда не бросаюсь словами, малыш, — он повернул голову к младшему, рассматривая его затылок. — Да, сначала ты был игрушкой, — пепел с сигареты полетел вниз, — но когда раз за разом с тобой что-то происходило, я начал понимать, что не подпускаю к тебе никого не просто так, — он хмыкнул. — Я убил Хвана за то, что он посмел притронуться к тебе и поджег твою камеру, я не отдал тебя Джихо, который впоследствии и устроил твое похищение, я чуть не убил Сонеля, который назвал тебя подстилкой. Думаешь, это всё было просто так? Я не отрицаю, секс с тобой стал подобием наркотика, причем для тебя, похоже, тоже, — он пошло улыбнулся. — Вряд ли можно изображать такие стоны… Но когда я вернулся со встречи и не обнаружил тебя нигде… Вот тогда я понял, насколько дорожил твоим присутствием, — он выдохнул еще одну порцию сигаретного дыма. — Зная всё, ты всё еще хочешь быть со мной?       Тэмин тяжело вздохнул. Хочет или нет… Можно ли Джонгхену верить сейчас? Тогда он подчинил себе через насилие. Сейчас — через любовь и ласку. Пытается завлечь обманом? Или все же, правда?       Парень молча вернулся в номер и улегся на постель. Требовалось время, чтобы обдумать и осознать слова Джонга.       Выпуская очередную порцию сигаретного дыма, Джонгхен закрыл глаза. Оттолкнул, рассказав правду? Может, не стоило? А если бы Тэмин вспомнил? Что тогда? Похоже, радость от встречи была недолгой. И пепельница, стоящая на карнизе со звоном полетела на пол.       Стиснув зубы, он вошел в комнату, и, подхватив куртку, покинул номер. Уйти. Дать свободу. Пусть сам решит, хочет или нет. Хотя, теперь скорее нет, чем да. Похоже, ночь сегодня будет длинной.       Тэмин на уход старшего особо не отреагировал. Похоже, им обоим есть, что обдумать. Ли долго ворочался. Но когда к полуночи Джонгхен так и не вернулся, он забеспокоился. Парень взялся за телефон. Специально выпросил у Джонга номер, на случай, если что-то пойдёт не так.       Джонгхен сидел в баре и одну за одной опрокидывал в себя стопки спиртного. Было до смешного больно. Словно жизнь мстила за всё то, что он сделал. Человек, который стал всем, сейчас, похоже, раздумывал над тем, уйти или нет. И образ сильного, жестокого, злого главаря корейской мафии трескался на кусочки. Всё настолько глупо и смешно, что хотелось разодрать себе кожу на груди и выть от того, что ты тот, кто ты есть. И что впервые ты понимаешь, что удерживать человека силой — глупо. И стоящий на беззвучном телефон не было слышно.       Вернулся Джонгхен только под утро. Изрядно нетрезвый и злой. Громкий хлопок двери оповестил о его приходе и, кажется, на всё уже было наплевать.       — Джонг! — Тэмин, с покрасневшими от недосыпа глазами, подскочил с постели. — Почему ты не отвечал на звонки? — он только теперь рассмотрел Кима пристальнее. — Ты пьян?       — Пьян? — Джонг рассмеялся и, подойдя к Тэмину, схватил его за грудки. — О да, малыш, я чертовски пьян! Тебе страшно? Боишься, что я снова изнасилую тебя? Я ведь чудовище. Бесчувственный монстр. Разве не так обо мне говорят? — он встряхнул парня.       — Что? Джонг, прекрати, — парень упёрся в его плечи. — Мне больно.       — Больно?.. — негромко повторил Джонгхен, сверкнув глазами, а затем схватил его двумя пальцами за лицо. — Тебе больно? — он резко прижал парня к себе спиной, схватив за шею. — Хочешь, я напомню тебе, что такое больно, малыш? — горячий шепот прошелся около уха, после чего Джонг с силой толкнул младшего на кровать и, прижав всем телом, снова крепко сжал его запястья. Как тогда, первый раз. В камере. Где ломал его.       Тэмин закричал больше от испуга, чем от боли. Стало действительно страшно. Слишком резок был контраст с той ласковой страстью, что была в самом начале.       — Отпусти меня!       — Свободы захотел? — кончики пальцев прошлись по краю лица. — Тогда проваливай! — взорвался Джонгхен. — Беги к своей Джой! Она не сделает тебе больно! — он встал и столкнул Тэмина с кровати. — Она не преступница! Не жестокий тиран! С ней тебя не связывают жуткие воспоминания! Не она вытаскивала тебя из горящей камеры и защищала от любого, кто лишь пальцем хотел тронуть!       Тэмин упал на локоть и взвыл от боли. Пристав, парень тяжело выдохнул. Невольно в мозгу всплыло воспоминание, когда он сам ещё сидел в тёмной комнате, похожей на подвал. А может это и был подвал. Джонгхен точно также хватал его за горло и бросал на постель. Пальцы машинально скребнули по шее.       — За что ты так со мной? Что я тебе сделал?       — Что, не нравится моё истинное лицо? — огрызнулся в ответ Джонг. — Ты же сказал, что помнишь меня! — он стремительно подошел к парню и, сжав пальцами его лицо, наклонился к самым губам. — «Господин Ким» говорит тебе о чем-то? — виска Тэмина внезапно коснулся пистолет. — Да нихера ты не помнишь, милашка… — небрежно отпустив лицо младшего, Джонгхен встал и вышел на балкон. Курить. Теперь точно никто не поможет бросить.       Ли натужно поднялся и вышел на балкон. Рука сильно болела, и парень прижал её к телу за плечо.       — И вот так ты помогаешь мне вспомнить? — почти всхлипнул он. — Хватая за горло и приставляя к виску пистолет? Если «это» и есть настоящий ты, как я могу верить, что ты действительно любишь меня? Если ты говоришь, что было и хорошее, то почему заставляешь вспоминать о тебе только плохое?       Джонг тихонько усмехнулся, выпустив дым, а затем расхохотался.       — Потому что я именно такой. Злой и жестокий. Жизнь другому как-то не научила, — он шумно выдохнул. — Что тебе хорошего напомнить? Что я сломал пальцы Хвану за то, что он хотел изнасиловать тебя? Нет. Что забрал к себе в спальню ради твоей же безопасности? Нет. Что я вытащил тебя из горящей камеры в самую последнюю минуту? Нет. Что я чуть не убил другого главаря за то, что он хотел позабавиться с тобой? Нет. Подаренный браслет, чтобы кошмары со мной и Хваном не мучили? Нет. Безудержный секс? Нет, — Джонгхен глубоко затянулся и выпустил струю дыма в рассветное небо. — Рядом со мной всегда было и будет опасно.       Тэмин подошёл ближе и беспомощно ткнулся лбом в затылок старшего.       — Почему ты напился? Разве я сказал, что отказываюсь от тебя? Если бы было так, я бы просто ушёл. Сразу же. Да, для меня стали неожиданностью твои слова и мне нужно было время, чтобы осознать все. Но я ведь остался. Я не ушел, так почему же ты теперь ведешь себя подобным образом? — Ли сглотнул и сморгнул слёзы. — Если пистолет к голове — это все, что ты на самом деле можешь мне предложить, лучше пристрели сразу. Здесь и сейчас.       Джонгхен глубоко вздохнул и потушил остатки сигареты о перила балкона.       — Ты не сказал, ты показал. Что тебе страшно. Что ты не уверен. Что ты не помнишь и боишься настоящего меня. Лучше узнай сейчас и откажись, пока есть возможность остаться. Я не хочу, чтобы ты потом жалел о своем решении… Своё слово я уже сказал, — он развернулся и серьезно взглянул на Тэмина. — Я спрашиваю еще раз. После всего, что ты узнал, ты еще хочешь улететь со мной?       Тэмин посмотрел на Джонга долгим взглядом. А потом обнял, но закусил губу, чтобы не шикнуть от боли в руке.       — Сильно болит? — спросил Джонгхен, обнимая младшего в ответ одной рукой.       — Перетерплю, — спокойно ответил тот, прикрывая глаза. — Пусть я не помню всего, но ты не только причиняешь мне боль, но и даёшь ласку. Значит, не все ещё потеряно. Поэтому я остаюсь.       — Ты мне тут не геройствуй, малыш, — усмехнулся Джонгхен, отстраняясь. — Я хоть и пьяный, но прекрасно видел, что приложился ты неслабо, — он бережно начал ощупывать руку младшего.       Тэмин шикнул и дернулся от боли.       — Осторожно. Болит.       Джонг хмыкнул.       — Ты решил развить во мне чувство вины? — касания стали еще более бережными и мягкими. — Двигать можешь?       Ли закусил губу, но рукой подвигал, хоть и с некоторым трудом.       — Наверное, я просто ушибся. Джонг, тебе нужно поспать. У нас три часа до самолёта.       — Да тебе бы тоже не помешало, малыш, — Джонгхен взглянул на Тэмина, поймав красный и усталый взгляд. — Прилетим, попрошу Джина осмотреть тебя, — он осторожно обнял младшего. — Пойдешь со мной?       — Боюсь, что если лягу сейчас, я просплю, — покачал головой Тэмин. — Ложись. Я побуду рядом. А потом высплюсь в самолёте.       Джонг обнял парня крепче и на некоторое время замолчал, поглаживая по волосам. В голове крутилось непривычное желание попросить прощения, борясь с образом злого и жестокого главаря. Тэмину, наверное, было больно. И морально, и физически.       — Прости за всё это, — желание всё же пересилило, выпуская наружу настоящие чувства. — Я не умею сдерживаться.       — Ничего, — Тэмин мягко улыбнулся ему. — Двигать могу, значит, не перелом. Жить буду. Идём, Джонг. Тебе нужно лечь.       — Ладно, так и быть, — хмыкнул Джонг. — Лягу. Должен же кто-то следить за тобой в самолете.

***

      Прошло два месяца, прежде чем Тэмин снова вошел в отцовский дом в Вашингтоне. Парень про себя улыбнулся и прошел в холл, а затем собрался было подняться в кабинет отца, когда услышал голоса из гостиной.       Свернув туда, Тэмин, с замиранием сердца, постучался.       — Войдите, — голос старшего Ли был спокоен, но немного хрипловат. Отъезд сына дался тяжело.       Тэмин открыл дверь и улыбнулся отцу.       — Привет. Это я, папа.       Отец замер, не веря своим глазам.       — Тэ… — в миг сорвавшись с кресла, он наспех подошел к сыну и крепко обнял его. — Тэмин… Ты вернулся… — сердце забилось с бешеной скоростью.       Тот улыбнулся явнее и обнял мужчину.       — Я тут. Приехал ненадолго. Все хорошо, пап, — он погладил отца по спине. — Со мной все в порядке.       Старший Ли чуть отстранился, не в силах сдержать слез. Теплые отцовские руки скользнули по плечам, а глаза забегали по лицу и телу, осматривая и изучая каждый сантиметр, в надежде, что с Тэмином, и правда, всё хорошо.       — Как ты? — взгляд наткнулся на черный бархатный чокер. — Это… Вы… С ним?       — Не обращай внимания, — Тэмин некрепко сжал его ладони. — Все правда хорошо. А это… Просто знак, что я принадлежу ему. Чтобы меня никто не трогал. Я в порядке, пап. Он хорошо со мной обращается.       Старший Ли глубоко вздохнул.       — Прости меня, пожалуйста, за то, что расстались на такой ноте… — он виновато взглянул на Тэмина. — Я хотел помириться в тот же вечер, но ты уже успел уйти… Я просто… Очень волновался за твою жизнь…       — Я понимаю, — кивнул тот и, наконец, обратил внимание на собеседницу отца. Миловидную европейку средних лет. — А это…       — Ох, прости… — спохватился отец. Он обернулся и мягко улыбнулся спутнице. — Это мисс Анжелина Даллес, мой лечащий врач. А это, — старший Ли указал на парня, — мой сын, Ли Тэмин.       — Очень приятно, — с вежливой улыбкой кивнула женщина. — Вы так похожи с мистером Ли. Приехали навестить? — поинтересовалась она. От голоса и тона гостьи веяло дружелюбностью и какой-то домашней теплотой.       — Да, — Тэмин с вежливой улыбкой по привычке поклонился женщине. — Надеюсь, со здоровьем моего отца все в порядке?       — Поводов для беспокойства уже нет, — кивнула мисс Даллес, вставая с кресла. — Все болезни от нервов, — она шутливо погрозила изящным пальчиком старшему Ли. — Я, пожалуй, пойду. Я так понимаю, визит Тэмина стал неожиданностью? — обратилась она к отцу.       — Действительно, — улыбнулся старший Ли. — Я не ожидал, что он приедет.       — Я на несколько дней, — ответил тот. — Побуду с тобой. Чтобы ты успокоился.       — Тем более, — кивнула врач. — Была рада с Вами познакомиться, — улыбнулась она Тэмину. — До свидания, — теплый взгляд отправился к отцу.       — До встречи, Анжелина, — старший Ли невесомо коснулся губами руки женщины, а та в ответ чуть склонила голову.       — У кого-то намечается роман? — шутливо заметил Тэ, когда женщина покинула дом. — Уже и не помню, когда ты в последний раз был так учтив с женщиной.       — Она милая, — с легким смущением улыбнулся отец и тут же слегка откашлялся, пытаясь выровнять голос. — Да и общаться с ней достаточно легко и интересно. Может из этого что-то и выйдет, — усмехнулся он. — Надеюсь, ты не будешь против? — и, обняв сына за плечи, добавил: — Идем, я попрошу подать ужин.       — Конечно, — согласился тот, поправляя чокер. В холле их ждал ещё один кореец. — Папа, это Лин, — представил его Тэмин. — Он… Мой телохранитель. Джонг отпустил меня к тебе только с таким условием.       Старший Ли кивнул головой в знак приветствия и по-доброму усмехнулся.       — Похоже, он, и правда, очень дорожит тобой… Неожиданно… Весьма. Я помню его немного другим человеком, — хохотнул он чуть нервно.       — Не скажу, что он стал белым и пушистым, — согласился Тэ. — Но меня он бережет. Тебе не о чем волноваться, правда. Ты, кстати, не против, если Лин поест с нами?       Лин кашлянул.       — Тэмин, ты уверен, что это уместно?       — Нет-нет, всё в порядке, господин Лин, — успокоил его отец. — Я и сам хотел предложить это, но Тэмин меня опередил. Я попрошу накрыть ужин на троих и распоряжусь подготовить для господина Лина соседнюю с твоей комнату, — он вежливо улыбнулся телохранителю. — Если это все гости, то прошу в гостиную, пока готовят ужин. Я думаю, нам будет, о чем поговорить, — он с теплотой и радостью в глазах взглянул на сына.

***

      Домой Тэмин вернулся только через пять дней. Был уже вечер, потому Ли сразу направился в их общую спальню. Джонгхен стоял на балконе. И курил. Ли остановился на пороге.       — Я вернулся.       Смешно, но главарь вдруг почувствовал себя нашкодившим ребенком. Сигарета поспешно опустилась в пепельницу, а Джонг обернулся, выдыхая остатки табачного дыма.       — Я уже думал, что ты решил остаться в Америке, малыш, — хмыкнул он, проходя в комнату и направляясь к младшему.       — А я думал, что курить ты перестанешь, — улыбнулся тот. — Что-то случилось?       — Да, — выдохнул Джонг, наклонившись к губам Тэмина. — Я жутко соскучился, малыш. Надо же мне было как-то коротать время без твоих поцелуев, — хмыкнул он, затягивая парня в объятия.       Ли хмыкнул и коротко поцеловал парня.       — Как и обещал, я был с Лином все время.       — Как всё прошло? — поинтересовался Джонг, крепче прижимая к себе Тэмина. — Как отец? Принял? — в спокойном голосе можно было различить легкие нотки волнения.       — Да, все в порядке. Он волновался обо мне, но все хорошо, — Тэ погладил старшего по волосам. — Все прошло хорошо.       — Я рад, малыш, — вздохнул Джонгхен. — Действительно рад, что у вас с отцом теперь всё в порядке. А что же Джой? — слегка прищурился он. — Встречался с ней?       — Да, виделся, — ответил младший. — Мы прогулялись и все.       — Ну ладно, — хмыкнул Джонг. — Тогда, раз у тебя всё прошло хорошо, — он прошелся горячим дыханием по губам Тэмина, — может, возместишь мне пятидневное отсутствие твоих поцелуев и ласк?       — Я подумаю.       Тэмин первым сомкнул поцелуй, зарываясь пальцами в волосы Джонга. Несмотря ни на что, рядом с этим человеком он чувствовал себя на своём месте. Да и кто бы знал, что очередная случайная жертва сможет вызвать в жестоком главаре столь сильные чувства, которые, безусловно, делают человека человеком.