Ass like that

Гарри устало выдыхает, заглушая мотор своей малышки напротив заброшенного на первый взгляд склада. Здание и впрямь выглядит довольно обветшало, но множество машин и огромное скопление людей рядом свидетельствуют об обратном. Из динамиков блатных тачек разносятся басы, а некоторые, особо крутые, покачивают передом в такт музыке. Полуголые девушки уже разминаются прямо на улице, вызывая свист и одобрительные выкрики толпы. Некоторые из них делают это прямо на капотах, а то и на крышах машин, и Гарри уже в сотый раз проклинает Найла и его чертову работу. Из всех нелегальных профессий Хоран выбрал именно эту — проведение и судейство подпольных танцевальных батлов. Да, это неплохой бизнес, ведь обезумевшие и жаждящие шоу подростки готовы выкинуть кучу бабок не только за вход, но и сделать безумные ставки. Все же иногда Стайлс жалеет, что его друг не продает наркоту, потому что эти постоянные «вечера» каждый раз оканчиваются потасовкой. Собственно, за этим он и здесь, чтобы в случае чего вытащить лучшего друга из задницы. Иногда в прямом смысле этого слова. Взгляд падает на экран мобильника, оповещающего о входящем звонке. Гарри закатывает глаза и прикладывает телефон к уху, перед этим лениво проведя пальцем по дисплею и приняв вызов. — Где тебя, черт возьми, носит, Стайлс? — раздраженный Хоран, не здороваясь, сразу же начинает наезжать. А ведь кудрявый сегодня оплатил ему обед. Каков наглец. — Не переживай, блонди, я уже на месте, оцениваю масштабы грядущей катастрофы. — Хватит пялиться на жопы, это не является твоей работой. Тащись сюда, шоу уже скоро начнется. — И я тебя люблю, птенчик, — пропевает Стайлс, в ответ получая лишь симфонию одиноких гудков. Усмехнувшись, молодой человек цепляет солнцезащитные очки на нос и выползает из своей Audi. Стараясь привлечь к себе как можно меньше внимания, он обходит возбужденную толпу, пробираясь к черному входу. Лестничный пролет, немного ходьбы, черная железная дверь и, вуаля, он на месте. Хоран, как и всегда, сидит на своем кресле, закинув ноги на стол и воображая из себя дона луизианской мафии. Только вот вместо сигары во рту и пистолета в руке — жвачка и джойстик от PS. Двадцатидвухлетний ребенок, владеющий подпольным и нелегальным клубом, а что? Ничего удивительного, особенно, когда у твоего папочки на счету стабильно семизначное число. Крашеный блондин ставит игру на паузу и небрежно отбрасывает джойстик в сторону, проверяя время на своих часах и вскакивая с насиженного места. — Ну что, кудрявый, готов? Сегодня у нас горячая попотрясная ночка.— параллельно хватая со стола мобильник и ключ от своего «кабинета», интересуется он. — Что, серьезно? Сегодня тверк? Почему ты позвал меня, а не Лиама? — Лиам Пейн — еще один его лучший друг, так же иногда принимает участие во всем этом беспределе, только намного охотнее него самого. — Потому что он не может, — Найл нервно машет рукой в воздухе, — его девушка ревнует папулю к большепопым дамочкам, — кривясь от собственных же слов, произносит Хоран. Стайлс понимающе качает головой, следуя за другом вниз по лестнице, а затем — по темному коридорчику. Когда же они попадают в нужное помещение, музыка из мощных колонок уже вовсю заполняет комнату, сильнее распаляя будто обезумевших подростков. В середине темной комнаты стоит небольшой ринг-танцпол, огороженный невысокими металлическими турникетами и предназначенный непосредственно для танцоров. За ними же находятся зрители, готовые в любой момент бросить в любимчиков пару купюр или же освистать проигравшего. Ближе всех стоят сами участники батла: девушки и парни, все как один полураздетые, независимо от пола. Кто-то в топах и джинсовых или же обычных мини-шортах, кто-то в тугих лосинах и полупрозрачных майках. Каждый стремится к одному — в лучшем свете представить свои достоинства. Гарри старается быть незаметным, правда, но как можно не выделяться рядом с человеком, несущим огромный пакет с надутыми шариками? В первый свой раз здесь Стайлс был удивлен и крайне вежливо поинтересовался у друга, зачем они тому. Но ответ он получил лишь во время шоу: участники используют шары в танце, но об этом чуть позже. Когда парни достигают середины комнаты, Хоран вручает ему свой мешок, а сам пробирается на имитированный танцпол, тем самым привлекая внимание толпы. В его руке уже находится микрофон, и блондин лыбится во все тридцать два, оглядывая зал. Ди-джей убавляет музыку, и Найл вступает в игру. — Добрый вечер, почтенные, — небрежно салютирует парень. — Все мы здесь собрались ради шоу, так что перед тем, как усладить ваш голод парочкой сочных задниц, я объясню правила. Толпа гудит в ответ, на что блондин поднимает руку, призывая к тишине. После того, как все успокаиваются, он продолжает: — Итак, правил не так много, и они не такие уж и жесткие, так что не волнуйтесь. Первое: не заходить за ограду. Я знаю, всем хочется прикоснутся к великому, но давайте оставаться в первую очередь людьми, а не кучкой животных. Второе: не бросайте стулья, столы и прочую ручную кладь в танцоров, даже если бедняга этого заслуживает, все еще люди, ага? И третье заключительное: сделанные ставки изменить нельзя. На этом я заканчиваю с трепом. Да начнутся голодные игры. Ушные перепонки Гарри готовы вытечь от напора звуковой волны, когда толпа ревет под упоительные звуки вновь прибавленной громкости музыки. Держись, Стайлс, ты сможешь это пережить.

***

Гарри не совсем уверен, что сможет пережить этот вечер. На протяжении полутора часов он наблюдает за танцовщицами и танцорами, умело демонстрирующими свои амбиции. Но когда на сцену поднимается следующий участник, у Стайлса отпадает челюсть. Мальчик выглядит так совершенно невинно: его карамельная челка зачесана вправо и немного спадает на лоб, идеально обрамляя совсем еще детское личико и такие чистые светлые глазки с длинными девичьими ресничками в придачу. Он выглядит лет на шестнадцать со своими нетронутыми щетиной мягкими щечками и аккуратными гераневыми губками, такими сладкими и манящими. Но его лицо — лишь верхушка айсберга. Потому что в то, что кудрявый видит дальше, он отказывается верить. Мальчик-ангел одет в облегающий черный кроп-топ, и, увольте, но Стайлс достаточно близок к сцене, чтобы увидеть розовую с белыми контурами надпись. Princess. Окей, не забывай дышать, Гарри. Но он всего лишь человек, а у этого крохи слишком незаконно милый и такой притягательный животик. Он не очертен мышцами и не тронут подростковым жирком, но восхитителен. Манящая полоска переходящая в аккуратный пупочек вкупе с изгибами хрупкой талии настолько сильно контрастируют с тем, что идет дальше, что в это даже сложно поверить. За этот вечер Гарри видел достаточно много девушек с невероятными формами, но это не идет ни в какое сравнение с ними. Абсолютно идеальные полные бедра с объемной попой не могут принадлежать юноше. Это просто невозможно. Для кудрявого это уже слишком. Гарри никогда не видел такой задницы. Обтянутые эластичной черной тканью ягодицы выглядят так сочно, так упруго и так сногсшибательно, что Стайлсу кажется, будто его слюни затопят весь этот подвал, если он не прекратит пялиться на это восьмое чудо света. Но, к несчастью (или же наоборот), танцор становится спиной прямо к нему, предоставляя самый лучший обзор. П.с. Самое время включить песню на повтор и пристегнуться, шоу начинается. Напомню: Eminem — Ass Like That. Свист толпы и ударившая музыка настолько не важны сейчас, в этот момент, потому что Гарри слишком увлечен движениями таза, воспроизводимыми мальчиком на сцене, который уже успел принять нужное положение, немного согнув колени и оттопырив попу под самым идеальном углом. Двигаясь так, словно восточный танцор, он грациозно прогибается в спинке, с каждым последующим движением все ускоряя ритм и создавая волнения своей пятой точкой. Он двигает задом настолько умело, настолько великолепно, что Гарри до сих пор не может поверить в то, что это парень, а не девушка. Потрясающий контроль тела, нужные движения и искусное выполнение каждого элемента приводят в восторг каждого находящегося здесь. Но глаза Стайлса чуть не вылетают из орбит, когда со следующим ударом бита мальчик падает перед ним на шпагат. Идеально ровный, совершенно выполненный шпагат, визуально увеличивающий и без того пышную задницу. То, что начинает происходить дальше, не поддается никакому логическому объяснению, потому что ягодицы начинают двигаться в такт музыке, а затем шатен принимается покачиваться на руках, ускоряя движения тазом, а заодно — и подскакивания половинок. В одно мгновение он вновь подтягивается вверх, все еще с широко расставленными ногами: его туловище оказывается в согнутом положении, в противовес выпрямленным стройным ножкам. Таким образом, его голова находится прямо посреди собственных коленей, а взгляд — на лице Стайлса. И если сказать, что Гарри потрясен следующими действиями танцора, то лучше вообще промолчать. Ибо никакими словами не описать этот игривый взгляд и подмигивание, сопровождаемое дразнением трясущихся ягодиц. А затем начинается полный пиздец. Шатен выпрямляется и смотрит прямиком на Хорана, на что тот моментально откликается: — Кажется, настало время для парного танца, а? Вы так не думаете? — еще громче произносит он, до невозможности распаляя толпу. — Дорогой, — обращается блондин к танцору, — ты уже выбрал жертву, не так ли? — хитро сверкая глазами, интересуется судья, передавая микрофон в руки шатену. — Вон тот кудрявый мистер, что сейчас находится за моей спиной, неотрывно следящий за подрагиванием моих ягодичных мышц, вполне устроит меня в роли партнера, — Стайлс почти получает ушной оргазм от этого сладкого голоса, такого сахарного и высокого, но ровно до того момента, как до него доходит смысл произнесенных мальчиком слов. Стоящие рядом с ним люди уже начинают толкать парня к ограждению, пока он сам может лишь еле передвигать ногами. Кто-то вырывает из его рук мешок с шарами, сует ему один и пропускает на танцпол. Он все еще в шоке, так что не совсем контролирует себя в следующие десять секунд, во время которых оказывается уложен на пол самым очаровательным мальчиком на свете, чьи прикосновения такие легкие, словно сотканы из воздуха. Юноша самостоятельно устраивает руки кудрявого в нужном положении, когда большие ладони Гарри прижимают шарик прямо к ширинке джинсов, а затем возвышается над ним, расставляя ноги по обе стороны от Стайлса. Осознание происходящего приходит вместе с задницей танцора, падающей прямо ему на пах, тем самым лопая глупый шарик. Но долго наслаждаться ощущением упругих половинок ему не дают, потому что в следующее мгновение парень отрывает зад и кто-то сует ему в руки новый шар. На этот раз шатен не спешит раздавить его. Присев на колени спиной к лицу кудрявого, он начинает вращать бедрами так, будто он не на злополучной резине, а на блядском члене. Ягодицы подрагивают, самостоятельно раздвигаясь и сдвигаясь, опускаясь и приподнимаясь, будто гипнотизируя Стайлса, что не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. Мальчик выгибает поясницу и трется раскрытой, благодаря расставленным ногам, расселиной лишь о кончик шара, а затем вновь резко падает на него, лопая уже второй и чувствуя под шариком растущее возбуждение парня на полу. Шатен ухмыляется и качает головой, отказывая девушке, протягивающий следующий шар. У него другие планы. Он становится на колени, нависая прямо над выпирающей ширинкой, и со следующим ударом бита резко раздвигает ноги, тем самым садясь полностью и сразу же возвращаясь в исходное положение. Мальчик повторяет свои манипуляции, наслаждаясь криками и первыми купюрами, что уже сыпятся на танцпол. Из вертикального положения танцор переходит в горизонтальное посредством опирания на локти, сдвигаясь ближе к лицу кудряшки и не переставая при этом двигать тазом, тем самым покачивая задом прямо перед лицом полумертвого парня. Гарри уже наплевать на все, он просто зачарован движениями этих волшебных форм. Ягодицы хлопают почти напротив его рта, и эти движения схожи с порханиями крыльев бабочки, с таким трепетом покачивающихся и раскрывающихся. Резко, выбивая из Стайлса весь воздух, мальчик падает ему на грудь, но лишь затем, чтобы оттолкнуться и принять стоячее положение. Танцор в воздухе делает разворот на сто восемьдесят градусов, вновь приземляясь прямиком на член кудрявого, на этот раз меняя технику и делая это в шпагате. Мускулистые бедра напрягаются, помогая мальчику держаться на весу, пока новый шарик не оказывается на нужном месте, а в следующую же секунду — раздавленным последующим толчком вниз. Дерзкий блестящий взгляд встречается с замутненным дымкой похоти, когда мальчик наклоняет корпус поперечно телу Гарри, расставляя руки по бокам от него. Он начинает красться, как кошечка, сильно выгнувшись в пояснице и не прекращая быстрых движений, отчего все внимание сосредоточено именно на скачущей заднице танцора, а не на его лице, что уже находится в миллиметре от Стайлса. — Мяу, — мурлычет мальчик, и даже сквозь шум толпы и бит музыки Гарри слышит это, выдыхая спертый воздух. Он стонет, когда таз резко опускается вниз, вновь дразня его член, но взгляд зеленых глазах неотрывно следит за лицом этого прелестного чертенка, что выглядит, словно ангел, нависая над ним так близко. Внезапно шатен толкается ступнями в пол, опираясь на руки и принимая вертикальное положение. Это очень рискованно, ведь всего одно неверное движение, и он расплющит свое смазливое личико, а заодно и личико Гарри. Но юноша устойчиво замирает в идеальном перпендикуляре и возобновляет движение ягодичных мышц. Невероятная стойка вызывает оглушительный свист у зрителей и громкое «оу» со стороны судьи. Несмотря на сложность данного элемента, лицо мальчика по-прежнему выглядит нахально беспечным, лишь немного покрываясь пурпурными пятнами от прилива крови. Он вновь подмигивает Гарри и в следующее мгновение падает в очередном шпагате, тут же переходящем в полуприсед, а затем и вовсе в уверенную стойку на ногах. Танцор разворачивается лицом к толпе, и очередная смена комбинированных движений сводит кудрявого с ума, когда мальчик над ним начинает в ускоренном ритме вращать задницей. Затем музыка затихает, а рев толпы наоборот увеличивается, шатен наклоняется вниз, проводя ладонями по собственным ногам до шнурков кед, и в последний раз падает, просто сгибая колени, на уже полностью возбужденный орган. Завершив комбинацию, парень встает с Гарри и наслаждается реакцией зала. Бесспорно, сегодня он победитель. Но к началу батла он и не подозревал, что мешок денег — это не все, чего он будет желать сегодня. Обернувшись на своего уже присевшего партнера, юноша наклоняется, подавая руку и помогая встать, но оказывается резко притянут к чужому телу. — Жду тебя возле черного выхода. Через десять минут, не больше, — хриплое рычание подкашивает колени, а резкий укус мочки дополняет эффект, и младший просто бешено кивает в ответ, словно марионетка. Что ж, это будет интересно.

***

Несмотря на то, что батл еще даже не близится к концу, растрепанный Луи покидает душное помещение, выходя на свежий воздух. Найти черный выход было достаточно проблематично, особенно, учитывая тот факт, что он и понятия не имел о его нахождении (как и все остальные). Но вот он здесь, будучи в полной растерянности, глядя на темную фигуру, что стоит, облокотившись на черную Audi A8. Как только железная дверь за ним закрывается, фигура вздрагивает, а в следующее мгновение сильное тело прижимает беззащитного мальчика к холодной поверхности. Томлинсон стонет, когда большие ладони накрывают его зад, грубо сминая его в собственническом жесте. — Как тебя зовут? — шипит сквозь зубы незнакомец, что лежал под ним всего несколько минут назад. — Луи, — мальчик прерывисто выдыхает, когда ладони продолжают жадно мять половинки. — Меня зовут Луи. — Замечательно, — удовлетворенно мурчит кудрявый в открытую шею танцора. — Луи, твоя задница — самое лучшее, что я видел и трогал в своей жизни, так что тебе лучше посадить ее мне на лицо в течение пяти минут, иначе я буду очень, очень огорчен. Томлинсон растерянно краснеет от напора… мужчины? Парня? Выглядит тот немногим старше него самого, но его голос такой глубокий и хриплый, что единственное слово, способное соскользнуть с его губ сейчас, — это… — Папочка… То есть, блять, прости, оно само… Я не хотел, прости. На это незнакомец лишь запрокидывает голову, и хриплый смех окатывает все тело Луи тонной кубиков льда. Он начинает дрожать, когда потемневший взгляд вновь возвращается к его лицу, а три длинных пальца проникают меж половинок, начиная уверенно массировать дырочку сквозь тонкую ткань. — Мое имя Гарри вообще-то, но я не против стать твоим папочкой, если позволишь трахнуть твою сочную задницу прямо на капоте моей машины. Что он должен на это ответить? Он вообще что-то должен? Его мир сейчас сократился лишь до ощущения пальцев, что касаются его между ног так правильно. Гарри замечает, что Луи не способен дать ему ответ, поэтому бесцеремонно прижимается к приоткрытому ротику шатена, грубо впиваясь в податливые губки, что так охотно подчиняются его напору. Щекоча кончиком языка чувствительное небо, он подхватывает танцора на руки, заставляя того обернуть свои мускулистые бедра вокруг его талии. Мальчик стонет ему в рот, когда оказывается вновь прижатым к холодной поверхности, коей на этот раз является капот машины Стайлса. Луи начинает жадно глотать воздух, как только требовательные губы выпускают его из плена жаркого поцелуя, а ладони нежно пробираются под кроп-топ, мягко обводя бока и подрагивающий животик. — А вот от этого мы избавимся, принцесса, — явно намекая на надпись, усмехается кудрявый и принимается стягивать лишнюю часть гардероба. Когда вещь небрежно отброшена в сторону, Стайлсу открывается умопомрачительный вид на взъерошенного, тяжело дышащего и такого красивого мальчика. Гарри позволяет себе украсть еще один страстный поцелуй со сладких уст, после чего плавно перемещается на шею, покусывая тонкую кожу. Достигнув сосков, он задерживается, немного играясь с горошинами, возбуждая танцора еще сильнее. Затем Стайлс ведет влажную дорожку до пупка, языком дразня неглубокую впадинку, после чего начинает покусывать кожу, спускаясь все ниже и ниже, пока не достигает края леггинсов. Он рычит и отрывается от своего занятия, возвращаясь в вертикальное положение. На секунду его голову посещает мысль попросить Луи самостоятельно перевернуться на живот, но мальчишка и так контролировал его тело на танцполе, так что сейчас у руля лишь он один. Не произнося ни слова, Гарри грубо переворачивает Томлинсона, отчего последний скулит в молчаливой просьбе. Колени шатена трясутся, а голова слишком занята мыслями о члене этого парня в своей заднице, так что сейчас ему не до разглагольствования. Он призывно выпячивает попку и раздвигает бедра, удобно устраиваясь на капоте. Луи слышит, как Гарри втягивает воздух через нос и принимается стягивать его лосины вниз, заодно цепляя и черные стринги, что являются обязательным атрибутом в танце. Когда белье оказывается на уровне чуть ниже колен, прохладные ладони вновь впиваются в уже обнаженную кожу ягодиц. Кудрявый трясет мясистые половинки, сдвигает их и раздвигает в стороны, открывая вид на сжатое колечко мышц, а затем зарывается туда лицом. Томлинсон стонет и запрокидывает голову, стараясь эмоционально сохранить спокойствие, но как возможно не свихнуться, когда острые зубки оттягивают края дырочки так приятно, а длинные пальцы сжимают ягодицы до пурпурных синяков?Ладошка невольно цепляется за кудри Стайлса, вдавливая его лицо сильнее, чем этого бы требовалось, но он бессилен перед своими желаниями. Хотя Гарри, кажется, не против такого самовольства. Он лишь сильнее раздвигает половинки, раскрывая дырочку и проталкивая свой язык внутрь, упорнее присасываясь губами к краям сфинктера. Бархатистые стеночки горячо обволакивают его язык, и он начинает нежно поглаживать их изнутри, растягивая для дальнейших действий. Эластичное отверстие уверенно поддается растяжке, так же уверенно, как и сам мальчик — бедрами навстречу хоть какому-нибудь контакту, мурлыча в ответ на ласку шершавого языка Гарри. Большим пальцем Стайлс принимается массировать мошонку танцора, с каждым круговым движением продвигаясь все ближе и ближе к анусу. Он хлюпает ртом, громко причмокивая, и наконец отрывается от задницы шатена, но лишь для того, чтобы проследить, как его большой палец проскальзывает внутрь, а затем немного раскрывает влажное отверстие. Он дразняще дует на морщинистую кожицу, а затем вновь припадает вниз, без труда проникая языком. Одновременно с этим кудрявый начинает потрахивать мальчика пальцами. Когда указательный, а за ним и средний без труда вмещаются внутрь вместе со всей длиной языка, Гарри отстраняется, напоследок смачно целуя объемную ягодицу, вторую одаривая жгучим шлепком. Это действие оживляет растекшегося лужицей мальчика, и тот сильнее прогибает поясницу, подаваясь навстречу возбужденному, но все еще прикрытому джинсовой тканью члену. Луи разочарованно стонет, когда осознает это, и разворачивает голову в сторону слишком медлительного Гарри. — Не мог бы ты уже, блять, снять свои чертовы штаны вместе с трусами и трахнуть меня, например? — вопросительно вскидывая свои брови, интересуется он. — Помнится, несколько минут назад ты скулил и называл меня папочкой, а теперь смеешь дерзить, когда мой член находится в такой опасной близости к твоей дырке? Луи закатывает глаза на издевательский тон парня и вновь толкается назад, на этот раз наигранно произнося: — Папочка, трахни меня, принцесса так сильно хочет быть оттраханной твоим чертовски большим членом, пожалуйста. Не проходит и трех секунд, как они оба взрываются от смеха, и если бы не болезненный стояк, то Гарри, скорее всего, стукнул бы Луи по голове. Но вместо этого он быстро достает из бардачка презервативы и пакетик смазки через открытое окно переднего сиденья и возвращается к обнаженному танцору. Натянув резинку на член и смазав его скользкой жидкостью, он выдавливает остатки на сокращающуюся дырочку, указательным пальцем покручивая внутри и увлажняя проход для абсолютной уверенности. Луи вновь начинает дрожать, чувствуя головку возле входа. Стайлс же не спешит с проникновением, проталкивая член на пару дюймов лишь для того, чтобы вытащить обратно. В последний момент он передумывает и сжимает пышные ягодицы, тем самым сдавливая член. Луи скулит, когда понимает, что чертов Гарри трахает его задницу. Не его. Он напрягает ягодицы, и Стайлс стонет, а его голову посещает гениальная мысль. Поочередно играясь половинками, Луи буквально тверкает на члене парня, сжимая ягодичными мышцами немаленький орган. Немного подразнив, он все же не выдерживает и самостоятельно насаживается на член парня. Его ягодицы покрыты смазкой, но это никак не мешает Гарри вцепиться в них ногтями. Пусть и не глубоко, но Луи шипит, хотя довольно сложно понять от чего: от коротких полумесяцев или от массивного члена. Немного привыкнув к узости и жару внутри танцора, Гарри отстраняется, в следующее мгновение, вновь подаваясь бедрами, полностью вгоняя член и выбивая сиплый хрип из сладостных уст. Ему довольно-таки сложно быстро трахать мальчика в этой позе, и Луи это понимает, поэтому берет дело в свои руки. Томлинсон удобно упирается локтями в капот, привставая на цыпочки, чтобы немного соскользнуть с заполнившего его органа. Когда внутренние края дырочки ощущают крупную головку, мальчик толкается вниз точно так же, как делал это полчаса назад, только теперь он преследует цель не лопнуть шарик, а как можно глубже вогнать в себя чужой член. И у него это получается очень удачно. Даже слишком. Потому что в следующее же мгновение он подскакивает вновь от соприкосновения с простатой и принимается намного быстрее насаживаться, хлопая ягодицами друг о друга. И Гарри словно возвращается на танцпол, где он — безвольный участник грязного танца, а Луи — тот самый грязный танцор с самой лучшей задницей в мире, что так прекрасно седлает его член прямо сейчас. Стайлс понимает, что мальчику тяжело, даже несмотря на мощные бедра, ему все же слишком высоко (такой маленький), поэтому он подхватывает шатена за бедра, принимаясь грубо входить и буквально трахать на весу. Луи увеличивает громкость и интенсивность своих стонов и из последних сил цепляется за скользкую поверхность, когда его дырочку так замечательно растрахивает парень, что буквально пожирал его задницу, когда они в первый раз встретились взглядами. Тогда, между коленями Луи, парень казался таким горячим со своими беспорядочными кудрями и бесполезными очками, сдерживающими их. Думал ли он, что они трахнутся? Определенно. Гарри продолжает уверенно вбиваться в пленительную задницу, когда чувствует тугой узел, стягивающий низ его живота. Все, чего он хочет — это…  — Я обкончаю твою огромную задницу, Луи, — уверенно произносит кудрявый и едва ли успевает стянуть презерватив, как головка члена начинает извергать мутноватую жидкость, покрывая жемчужными каплями объемные ягодицы. Но Томлинсону абсолютно наплевать, потому что он почти у края: его рука едва ли успевает обернуться вокруг собственного члена, как он кончает прямо на черный сверкающий капот. Как только он становится полностью выжат, хрупкое тело безвольно падает вперед, но его подхватывает сильная рука, прижимая к вздымающейся груди. Его собственное дыхание не лучше, поэтому он совершенно не комментирует это, доверяя заботу о своем разморенном оргазмом теле Гарри. — Что ж, Луи, как насчет еще одного приватного танца, но уже в моей квартире? — на ушко хрипит кудрявый, не выпуская танцора из объятий. — Только при одном условии, кудряшка, — Гарри вопросительно мычит в ответ, сильнее зарываясь в шею парня. — Ты позволишь мне попрактиковать некоторые элементы на твоем лице, — нахально заявляет Томлинсон. Стайлс издает смешок и все же отвечает: — Как скажешь, принцесса.