Сем, налей мне чаю

Эта затянувшаяся игра в манипуляторов и их жертв Янку раздражает, сестра просто выбешивает ее своим неприемлемым поведением в стенах родного ВУЗА. И действительно переходит все видимые и невидимые границы чужого терпения, когда заявляется в их общий блок в пять часов утра. — Если ты не будешь меня слушать, я позвоню родителям и все им расскажу, — обещает (предупреждает) старшая с потаенной надеждой, что Юлька, наконец, оставит обидные пререкания в прошлом. Возьмется за учебу, при этом навсегда позабыв дорогу в ночные клубы. — Попробуй, — Юля по-лисьи прищуривается, совсем, как в детстве, наклоняет голову на бок, точно уверенная в том, что девушка рядом не станет рисковать своей репутацией. — И попробую! На самом деле, не попробует, догадываются обе, но Янке сейчас просто не терпится поставить девятнадцатилетнюю вредину на место, доказать сестре, что она тоже умеет управлять чувствами других. Янка тоже умеет ставить людей в неловкое положение. «Только вот в неловкое положение обычно попадаю я одна». — Тогда я расскажу всем твоим друзьям твой позорный секрет! Семакина едва успевает выкрикнуть протяжное «неет, ты же слово давала», как девушка неожиданно хватает ее за плечи и ощутимо прикладывает головой о дверной косяк, пустые угрозы быстро утомляют. Что нельзя сказать об активно сопротивляющейся Семке. «Семка до смешного забавная в своей никчемности». И Юле до смешного хочется укусить дурочку за подбородок, ведь сестра снова нарушает правила их маленькой игры. Снова, черт возьми, не поддается соблазну поцеловать в ответ. Сестра поддается ненавистным ласкам навстречу и шепчет прямо в ухмыляющиеся губы: — Попробуй. — Попробую, — обещает темноволосая и хватает первую за подбородок, тем самым лишая возможности быстро отвернуться, дабы скрыть мокрые глаза. Скрыть свою внутреннюю никчемность. — Только попроси, сестренка. Ме-дле-нно, с интонацией. «Давай же». «Попробуй». И Яне до слез хочется попробовать оттолкнуть сестру от себя, надавать той хлесткие пощечины, немедленно убежать отсюда… Но бежать уже некуда. Она уже в который раз оглядывается на захлопнувшуюся дверь в ванной комнате, просит родную Юленьку не рассказывать всем ее друзьям тот позорный секрет, утыкаясь в теплое плечо, совсем, как в детстве. В детстве Яна никогда бы не позволила сестре губами губами слизывать соленые дорожки на губах. В детстве Яна никогда не позволила сестре издеваться над ней таким ужасным (бесчеловечным) способом. Но их общее детство прошло, детство выросло, превратив жизнь Семакиной в настоящий кошмар. В настоящую бесконечную игру со страстью, которую невозможно обуздать и которой следует подчиняться, обязательно. — Ну-ну, Сем, сегодня я буду мучить тебя нежнее. Так что расслабься и получай удовольствие, иначе мне придется рассказать все твоим друзьям. Яне Семакиной придется раствориться в собственной никчемности, раз она так хочет сохранить репутацию среди других студентов. Яне все-таки придется расслабиться и получать удовольствие от далеко не детских манипуляций. Юля заставит ее, в который раз. В который раз яростным поцелуям зажимая сестре губы, чтобы не рыдала на все общежитие.