Новая прическа

      Локи очень любит длинные шелковистые волосы Тора, которые светлым водопадом ниспадают на широкие сильные загорелые плечи, на его бронзоватой коже, которую будто поцеловало само солнце, золотые пряди выглядят просто невероятно, они кажутся светлее в несколько раз. Принцу нравится смотреть, как в длинных прядках по утрам играют яркие лучи солнца, как они путаются во внушительной шевелюре, ласкают их сотнями переливов, нравится пропускать сквозь пальцы светлые мягкие волосы Тора и смотреть на то, как золото утекает сквозь пальцы. Локи нравится запускать в завидную шевелюру брата дрожащие от напряжения пальцы, он обожает смотреть, как по-кошачьи нежно щурится асгардец, наслаждаясь щедрой лаской, нравится чувствовать, как сильное, тугое тело ластится к нему, и как задыхается Тор, стоит потянуть золотые прядки чуть назад. Нравится ощущать, как чуть мокрые волосы щекочут его лицо, стоит брату склониться над ним в нелепой попытке оставить на бледной коже свой горячий трепетный поцелуй, етуну нравится расчесывать это жидкое золото деревянным грубым гребнем с острыми редкими зубцами, нравится то, как при этом Тор кладет свою умную тяжелую голову на его колени, и как всего мгновения спустя, его начинает лихорадочно трясти. Локи определенно нравятся длинные волосы Тора, а не тот непонятный колючий ежик с коим он ходит сейчас, принца бросает в холодную дрожь, буквально, от одной мысли, что больше у него не будет возможности прикоснуться к шелковистым великолепным волосам брата, что теперь Тор будет ходить с этим безобразием на голове. - Ты сегодня необыкновенно задумчив, - говорит ему старший брат, медленно откладывая вымазанное в темных чернилах перо прочь. Локи моментально вскидывается, как раненный зверь, и волком смотрит через стол туда, где сложив сильные руки на мощной, размеренно вздымающейся груди сидит его владыка, - что-то случилось? - Ничего, что могло бы тебя заинтересовать.       Бог грома, немного опешив от резкого тона, с коим к нему обратился младший брат, растерялся в первую секунду, но в следующее мгновение асгардца одолело праведное возмущение: как может Локи обращаться к нему столь грубо, и чем он, позвольте, заслужил это? - Локи, - только и произносит он, но от тона, которым было произнесено его имя, етун мелко вздрагивает, быстро опуская острый подбородок на узкую грудь.       Внутри разливается острое раздражение, бог лжи и обмана немедленно порывается встать на ноги и, не дождавшись позволения своего короля, словно стрела, так же быстро покидает большой, наполненный светом солнца зал, и все же Локи остается сидеть на своем месте от того, что впереди слышится неясный скрежет отодвигаемого стула, потому как через мгновение его уха касаются неслышные, приглушенные шаги. Он вздрагивает, буквально кожей ощущая на себе тяжелый, немного непонимающий взгляд старшего брата и все же не спешит поднять залитое возмущением, бледное лицо вверх.       Тор, поравнявшись с ним, неловко застывает рядом, всего с секунду он мнется, видимо, так и не решаясь коснуться его. Позади слышится шорох чужой одежды, лязганье замысловато выделанных мечей и топот удаляющейся пары ног - кажется, его брат велел охране покинуть зал. - Если я чем-то обидел тебя, Локи, - привычно теплая широкая ладонь мягко ложится на его худое плечо, заставляя етуна еще раз мелко задрожать, - прошу, не держи на меня зла.       От Тора пахнет чем-то неуловимым, но приятным, отчего в носу начинает щипать, а по телу бегут мурашки, наверное, так пахнет солнце, что только-только встало, белое, невесомое, не успевшее налиться силой, что не обжигает, а ласкает горячечную кожу, а еще от него пахнет элем, старым добрым, что бодрит не только тело, но и душу, от Тора пахнет терпким маслом и мускусом; на какое-то несчастное мгновение бог обмана прикрывает глаза, принимаясь следить, как перекатываются сильные мышцы под кожей из-под темной вуали длинных ресниц, Локи дуреет от запаха Тора, как и всегда. - Я устал, - говорит он, быстро пробегая самым кончиком языка по тонким губам, - прошу простить меня, я пойду к себе, - и вправду, он приподнимается на месте, силясь как можно быстрее приступить к выполнению выше сказанного.       Тор же поступает по-своему: тихо охнув, он быстро ловит стремительно удаляющуюся по-женски хрупкую руку, тем самым заставляя младшего испуганно обернуться; Локи, смерив его непонимающим взглядом, предпринимает одну, воистину жалкую попытку вырвать собственную руку из крепкого захвата, но старший брат мягко удерживает его в своей широкой ладони. Он медленно подносит чужую ладошку к своему лицу и все также, не сводя с Локи внимательного взгляда, целует его тонкие костяшки, мгновенно задохнувшись, етун вновь рвется назад, без слов умоляя Тора отпустить его. Но сын Одина еще тот ребенок: склонив тяжелую голову, он льнет к нему словно большой котенок, сначала совсем не типично тычется теплым носом в чужую ладонь, а потом и вовсе касается тонких пальцев шершавой от светлой щетины щекой.       Локи со вздохом кладет свою ладонь на чужую скулу и медленно гладит большим пальцем приподнятый уголок губ, Тор неспешно опускает голову вниз, надеясь, что брат, как бывало раньше, уложит свою прохладную тонкую ладонь на его макушку, но Локи лишь быстро отдергивает руку, поправив одежды, он отстраняется. - Время позднее. Иди. Я скоро присоединюсь к тебе.       С тихим вздохом принц рушится на подушки, приятное шелковое белье, украшенное изысканным шитьем золотой нити, холодит разгоряченную кожу, успокаивая накалившиеся до предела за целый день нервы, Локи беззвучно переворачивается на живот, подминая под себя мягкую подушку. От чего сердце бьется быстро-быстро, словно хочет пробить крепкий свод ребер и выскочить вон, ему плохо и больше всего сейчас хочется взвыть раненным зверем, а лучше всего наконец позволить бушующей внутри магии вырваться наружу, чтобы та в ужасающем порыве превратила эти прекрасные покои в руины. С тихим, еле слышным вскриком, он кулаком бьет невыносимо легкую перьевую подушку, етун вкладывает в удар всю свою боль, ненависть и обиду на брата. Он даже не понимает, из-за чего так огорчен или же, наоборот, прекрасно понимает, просто не хочет говорить вслух, можно подумать, будто от этого проблема исчезнет, можно подумать, от этого вся обида схлынет на нет, а Локи вновь станет как прежде обходительным и ласковым.       Ему не доставляет труда притвориться, будто он спит, когда на пороге слышатся тихие шаги, неизвестно от чего, но сейчас принцу не хочется говорить ни с Тором, ни с кем-либо другим. Он смыкает веки настолько сильно, что перед глазами начинают плясать круги, матрас рядом заметно проваливается, а в следующее мгновение его щеки касается горячее влажное дыхание: Тор всего лишь касается своими губами его острой скулы, когда у Локи от этого невинного касания под кожей вскипает кровь. Брат отстраняется от него также внезапно, как и приблизился, на душе становится погано. Им нужно было поговорить.       Луна уже высоко, а Локи все не может сомкнуть глаз, он лежит на одном месте, то и дело сминая тонкими нервными пальцами край теплого одеяла, мучает сам себя. Оправдано ли его возмущение, не выглядит ли обида по-детски жалкой, ведь, по сути, старший брат не повинен в том, что теперь вынужден ходить с колючим светлым ежиком на голове, это не была его воля или желание, так сложились обстоятельства. С тихим вздохом Локи медленно переворачивается на бок, легко заправив за острое ухо темную длинную прядь, он бездумно принимается скользить, как всегда, чрезвычайно внимательным взглядом по простому, расслабленному лицу Тора. Уголки губ сами собой чуть приподнимаются вверх, когда владыка Асгарда немного морщится, во сне он выглядит, как ребенок, уморенный долгими прогулками или убаюканный россказнями собственной няни - Тор выглядит беззащитным.       Его руку сотрясает крупная дрожь, когда он, кое-как выпростав ее из-под одеяла, неловко тянется вперед, недовольно нахмурившись, Локи легко приподнимается на своем месте, все-таки полусидя у него намного меньше шансов потревожить сон своего владыки. Сначала он лишь мягко, самыми кончиками пальцев касается чужого крепкого лба, боясь, что вот-вот Тор откроет свои светлые умные глаза, но, к счастью, тот все также тихо посапывает, изредка хмуря свои кустистые светлые брови. Осмелев, бог обмана мягко кладет свою руку на чужую макушку, Локи, вздрогнув от неожиданности, приглушенно ахает, это совершенно новые, незнакомые ему ощущения. И вовсе ежик, украшающий чело владыки, не жесткий, даже наоборот, волос кажется удивительно мягким и пушистым, настолько неожиданным оказывается для принца данное открытие, что в какой-то момент он позволяет себе подумать, что ему даже нравится то, как выглядит брат сейчас. Своей ладонью он накрывает мягкую макушку и, смешно растопырив пальцы, еле ощутимо гладит чуть отросшие на затылке пряди.       Случается неожиданное: Локи, увлекшись, пропускает тот момент, когда старший брат осторожно приоткрывает глаза, етун приходит в себя только тогда, когда крепкая теплая ладонь Тора аккуратно перехватывает его запястье. Вздрогнув, он инстинктивно пятится назад, всеми силами стараясь вырвать свою руку из крепкого захвата, чем окончательно пугает брата.       Асгардец, чуть приподнявшись на своем месте, неловко привлекает напуганного принца поближе к себе и медленно, словно желая убедиться, что Локи не против, целует его в раскрытую светлую ладошку, это действует на него словно волшебство, почти сразу расслабившись, бог обмана послушно опускается на подушки. - Ты напугал меня, - звучит глухо. - Прости, не этого я хотел, - говорит Тор, приобнимая со спины еле улегшегося младшего брата, тот со вдохом утыкается своей макушкой в чужую широкую грудь, - я знаю, от чего ты сердишься последние пару дней, - Локи почти тут же принимается ворочаться в его объятиях, - не уж-то все выглядит так скверно?       Пару секунд етун просто молчит, замерев в чужих крепких руках, а потом с тихим недовольным вздохом приподнимает какую-то слишком тонкую, бледную в лунном сиянии руку, легко заведя ее назад, он мягко обхватывает чужой затылок сзади, а потом, повернув голову, несильно, но весьма ощутимо, прикусывает чужую, солоноватую от пота и горьковатую от масла бронзоватую кожу на шее. - Они отрастут, вот увидишь, - обещает ему Тор, неторопливо подставляясь под чужие, теплые ладони. - Знаешь, а они мне даже такими нравятся. Тебе... ты выглядишь мужественно, больше, чем обычно, - поправляется Локи, чувствуя, как недовольно бурчит ему под ухо что-то несвязанное король Асгарда, - это пробуждает во мне желание.       Тор, немного растерявшись, запоздало касается собственным носом чужой шеи, чтобы потом аккуратно перехватить свое сокровище поперек узкой груди. Разве может быть комплимент лучше этого?