Неравный брак

— Ты выходишь замуж. Вот, что услышал юный Дориан Павус после трёх дней заключения. Признаться, он ликовал, когда спустя всего-то три дня отец-магистр вошёл в его комнату. Стало быть, сдаётся? Три дня назад Дориан на очередной ультиматум из разряда "женись, или я тебя женю" ответил это своё сакраментальное "я люблю мужчин", и Галвард холодно отправил его в дальние покои и запретил оттуда выходить. Первые два дня Дориан гордо наслаждался своим отшельничеством, но на третье утро начал волноваться. Не может же заботливый родитель единственного наследника вечно держать взаперти? Ну а что он предпримет? Не убьёт же?.. В худшем случае, сделает вид, что ничего такого не было. Или же?.. — О, как мило, отец. Но я сказал, что п р е д п о ч и т а ю встречаться с мужчинами, а не предложил тебе мне мужчину поискать, — с язвительной улыбкой ответил он Галварду, скрещивая руки на груди. Магистра, как он и рассчитывал, передёрнуло. — Я учёл твои желания, но ты всё ещё мой сын и будешь делать то, что я скажу, — парировал Галвард и снова ушёл, так и не взглянув сыну в глаза.

* * *

— Кунари, — Дориан задрожал от беззвучного смеха, глядя на своего суженого, сидящего на противоположном краю стола в кругу своих. — Кунари!.. Как ты мог... так... со мной... — Говори тише, они услышат тебя, — зашипел Галвард, склоняясь к младшему Павусу ближе. — Не захотел помочь себе — так помоги, хотя бы, своей стране. Тот только что начал отходить от радужной перспективы, которая ему теперь нарисовалась. Быть мужем к у н а р и. Настоящего, серого, рогатого великана. Варвара. Естественного противника. Пару лет назад, наконец, закончилась многовековая вражда Тевинтера и Пар Воллена. Всё ещё было много недовольных, но практично настроенные жители Империи уже налаживали торговые договоры и заводили связи с бывшими врагами. — Его зовут Хиссрад. Я не совсем понимаю, чем он занимается, но он жрец, и на Сегероне с его словом считается даже Китшок, — продолжал Галвард так же тихо. — Нам понадобится такой союзник... На сей раз вместо смеха Дориан издал полустон-полувсхлип и выдал надрывно: — Я его ненавижу. Он уродливый. Он мне отвратителен. — Тише. Тебя услышат. Их уже услышали. Высокая женщина, Тамаззран, представлявшая старшее поколение кунари, что-то вроде матери жениха, подняла голову и нахмурилась, её молодая помощница зашептала на ухо пожилому жрецу, видимо, переводила. Хиссрад повернул своё дурацкое улыбчивое лицо, поблекшее под ледяным взглядом Дориана. — Пусть! — злорадно прошипел юный Павус и резко встал со своего стула, громко проскрёбшего ножками по полу. — Я его н е н а в и ж у! Он мерзкий, от него смердит... — Зато он мужчина. — Он животное, а не мужчина, — заявил Дориан, вырвал край парадной мантии из отцовской руки и широким шагом покинул приёмный покой, не оглянувшись на окрик родителя.

* * *

Услышав за спиной шуршание шагов по гранитной дорожке сада, Дориан сначала подумал, что это отец, но когда он повернулся к пришельцу, то увидел Хиссрада. Молодой кунари постоял немного, ожидая приглашения присесть, но Дориан гордо отвернулся. Тогда он вздохнул, прошёл и сел рядом с наречённым на каменную скамью сам. Спустя мгновение, юный тевинтерец впервые услышал его голос — низкий и спокойный, с совсем небольшим акцентом: — Я пришёл сказать тебе кое-что. Послушай. Твоя воля будет после ответить "нет". Клянусь, я откажусь от брака, и мы примем предложение магистра Тилани. — Тогда отец убьёт меня, — истерично хохотнул маг, кутаясь в накидку. Он начинал жалеть о своём поступке. — Тогда это будут уже только твои проблемы. Дориан умолк, упрямо сопя. Тогда кунари продолжил: — Если ты не хочешь за меня — твоё право. Я понимаю, тебе не с чего радоваться браку, ведь ты меня даже не знаешь. Но если пойдёшь, то это будет иметь определённые преимущества для тебя. — Я хотел выйти за того, кого люблю, — отозвался Дориан с болью в голосе. — Какими преимуществами ты собираешься это исправить? — Кто-то есть? — поинтересовался Хиссрад, повернув к магу рогатую голову. — Нет. И теперь уже всё потеряно. Меня отдали, продали кунари, который... — снова начал, задыхаясь, говорить Дориан, но Хиссрад прервал его: — Паршаара. Прекрати. Ты драматизируешь. — Легко тебе говорить. — Я так же выхожу за абсолютно чужого мне парня с абсолютно чуждыми мне... культурными особенностями, — огрызнулся кунари. — Договоримся. Спать, встречаться, общаться ты можешь с кем хочешь. Без шуток. С кем угодно. У нас будут разные комнаты. Даже разные дома. Я всё равно буду часто уезжать, у меня много дел на Сегероне. Мы будем видеться и жить вместе лишь во время дипломатических поездок, в Минратос, например. Неделя — и вновь разбегаемся на несколько месяцев. У тебя будет влияние, отдельное от родителей имущество, статус. Личная жизнь. Я тоже поимею с этого немало, но ты, полагаю, предпочитаешь думать только о себе. Дориан слушал, и его коробило от того, как разумно, рационально и безжалостно этот Хиссрад разложил по полочкам его будущую жизнь. А от последней фразы его вновь охватило презрение. Он прищурился: — Могу спать, с кем пожелаю? — С кем пожелаешь. Первую же брачную ночь Дориан провёл в компании эльфа-прачника. Ему было всё равно с кем.

* * *

Тридцатилетний Дориан Павус, стоявший с бокалом вина на балконе собственной виллы в Каринусе, совсем не походил на себя девятнадцатилетнего. Вот уже одиннадцать лет он был замужем за кунари, за Хиссрадом. За "Железным Быком", как его знали за пределами Пар Воллена и Сегерона, когда работа под прикрытием заносила мужа в Орлей и Ферелден. А заносило его часто и куда угодно, только не в дом к своему законному супругу. И девятнадцатилетнего Дориана Павуса в своё время это вполне устраивало. В отличии от тридцатилетнего Дориана Павуса. Первые годы взрослой жизни Дориан вкушал ту самую независимость, которую и обещал ему Бык. Своими оргиями и скандалами он словно мстил. Отцу, Тевинтеру, Хиссраду — всем, кто полагал, что может диктовать ему, как жить и что делать. Кровать не успевала порой остыть от прошлого любовника, как Дориан звал в неё нового. Недели он проводил в пьяном угаре, не трезвея. При этом юный Павус искренне полагал, что мечтает умереть и оплакивает свою загубленную юность. Ведь рано или поздно приходило письмо от мужа, что означало: пора. Пора зачехлять своё самолюбие, натягивать золочёный камзол и приветливую улыбку, прятать один грамм яда в перстень и сто грамм — в вежливые фразы и пожелания доброго здоровья. Всего неделя. Неделя, в которую он должен изображать счастливого супруга на глазах у тевинтерской знати, в том числе и собственных родителей. Неделя с Быком. Мужа даже нужно было иногда брать за руку и одаривать улыбками. Шутить с ним. Флиртовать. Танцевать с ним. Показывать, что дом Павусов крепко связан с кунари и защищён, чтобы потом, наедине, сухо попрощаться и разъехаться вновь, на два-три месяца, иногда больше. Первое время это давалось Дориану с трудом. Молодой альтус терпеть не мог лжи, особенно такой: о чувствах, о любви. И ненавидел кунари за то, что тот, как ему представлялось, заставлял его это делать. Но однажды, когда он сбежал от Быка в Каринус, тот безошибочно нашёл его спустя сутки и вернул обратно чуть ли не за шкирку. Дориан потом рыдал в подушку целую ночь, от стыда. Но шли годы. Дориан Павус взрослел. Из пылкого юноши он превратился в роскошного молодого мужчину. Он научился лгать искусно, как и распознавать ложь, тем более ценя правду. Беспорядочных любовников сменил один единственный, непредсказуемый и яркий марчанин Максвелл Тревельян. Магия теперь была не его даром, а выпестованным, развитым талантом, которым он гордился не меньше, чем своей безупречной внешностью. Одним словом, теперь с Хиссрадом на праздники и прочие важные церемонии во дворец к архонту прибывал достойный напарник. Да, отношение к мужу тоже претерпело изменения. Дориан улыбался, вспоминая, как тогда сбежал со смотрин. Ему тогда казалось, что его жизнь рушится. А жизнь... Просто шла своим чередом. Эгоистично считать, что всё в ней будет так, как лично тебе кажется правильным. Порой нужно делать то, что ты должен. Как Хиссрад. Кунари выполнял любую прихоть Дориана, привозил ему подарки с другого конца света, жестоко наказывал его обидчиков. Но не менее жёстко он пресекал любые попытки тевинтерца разрушить их брак, единство их семьи, репутацию. Любопытно, что даже с Тревельяном у Быка отношения сложились дружеские. В свете этого Дориан ловил себя на мысли, что благодарен мужу. Он стал присматриваться к Хиссраду во время их редких встреч и с удивлением замечать то, на что прежде не обращал внимания. Или же кунари тоже изменился? Бык был не намного альтуса старше, но всегда рассудителен и вдумчив. Коварства и тонких интриг он не понимал, но всегда видел в человеке его суть. Невольно Павус многому научился от кунари. Тевинтерец! От кунари! В делах, касающихся обмана и манипуляций! Кроме того, Бык был невероятно силён. Дориан во все глаза смотрел на огромные руки и гуляющие под кожей мускулы, когда Хиссраду приспичивало потренироваться во внутреннем дворе их временного поместья. И в последнем их танце, на балу Сатинальи... Дориан вздохнул и прикрыл глаза, вспоминая. Бык прижимал его к себе в вихре других танцующих, но для Дориана они словно не существовали. Он чувствовал запах, тот самый, что оттолкнул его при первой встрече, и теперь вдыхал его полными лёгкими, не отодвинуться, не отвернуться. Находясь так близко и практически повиснув в мощных руках, имперец таял от понимания, насколько его супруг огромный. Дориан поднял масляный взгляд от рваного шрама на груди Хиссрада, в который он почти что носом упирался, и увидел клыкастую ухмылку жестких губ мужа. Тогда он впервые ощутил волну возбуждения, прокатившуюся по телу. Подумать только, годами он игнорировал своё влечение, этот обтянутый ремнями мощный серый торс и зарождающийся в глубине диафрагмы смех... "Я ведь замужем за громадной секс-машиной," — внезапно осознал Павус. С тех пор он стал испытывать ревность и гордость, когда замечал, что Бык с кем-то флиртует. И невероятную одухотворённую нежность, если видел, как Хиссрад трёт под столом больное колено или чешет жуткий шрам на животе. Невозможно передать, какую жалость испытал Дориан, когда Бык вернулся из командировки одноглазым. Тогда он даже снял перчатку и коснулся рвано сросшихся ран, чем вызвал улыбку кунари. "Никак боишься меня теперь?" "Вот ещё. Тут портить-то нечего было". А ещё Бык порой был таким ребёнком. И таким одиноким. И странным. И любопытным. И терпеливым, ох, насколько же он был терпелив, раз вынес Дориана и не прикончил ещё много лет назад. — Я влюбился в своего мужа, — изумлённо произнёс Дориан Павус, опираясь рукой на подоконник и глядя в горизонт. Там где-то Хиссрад снова воюет с кем-то, вызнаёт какие-то тайны для своего Бен-Хаззрат. Огромный, удивительный парень, которого тоже выдали замуж против воли, за капризного, злого, грубого мальчишку, который даже не попробовал его понять... — Дориан? — из глубины комнаты послышался голос Тревельяна. Альтус на пару секунд закрыл глаза, потом обернулся. Максвелл стоял позади него, скрестив руки на груди. Пару дней назад за отказ оплатить его карточные долги Тревельян ушёл, громко хлопнув дверью. Что ж, а теперь он снова здесь. — Аматус? Какая неожиданность, — Павус отпил из бокала вино и поставил на перила балкона. — Ты хотя бы заметил, что я тебя бросил? — поинтересовался Максвелл, щуря рыжий взгляд. Дориан пожал плечами: — Который это уже раз? Пятый? Шестой? Я запутался. Или четвёртый и пятый — это был один? — Да демон бы тебя подрал, Дориан! Хорошо. Хорошо, я осознал свою ошибку. Я сам разберусь со своими проблемами. Иди ко мне, — Тревельян усмехнулся и протянул к магу руки. Прежде Дориан бы растаял от такого, пожалуй. А теперь понял, что не чувствует ничего ровным счётом. — Да пошёл ты в Брешь, Максвелл. С этими словами Дориан покинул комнату и ошарашенного любовника. На губах у него неуловимо мелькала улыбка.

* * *

Хиссрад приехал в Минратос поздно ночью. Всё в доме свидетельствовало о том, что Дориан уже прибыл накануне. Слуги суетились, всюду горели свечи, с мебели и картин сдёрнули покрывала. Бык не любил всю эту дрянь, но очень любил этот дом. Особенно с тех пор, как Дориан начал оттаивать к нему, и даже порой они вместе сидели в каминной и обсуждали прошедший день. Хиссрад невольно улыбнулся, понимая, что соскучился. Глупо ли быть счастливым от того, что его фиктивная семья, неожиданно, становится более тёплой и... настоящей? Бык просто был рад увидеть супруга. Наверное, альтус уже спал. А может, с Максвеллом приехал. Так что в спальню заходить поздороваться было бы неуместно. Да и устал кунари смертельно. Хиссрад на ходу снимал с себя ремни, а перед самым входом в комнату начал стягивать сапоги, но, даже несмотря на усталость, сразу понял, что в его комнате кто-то есть. Он настороженно прищурился, привыкая к темноте, и вошёл. Пара секунд ему потребовалась, чтобы узнать фигуру, поднявшуюся с кровати ему навстречу. Дориан. В одном только шёлковом халате, если не считать россыпи золотых колец и пирсингов. — Привет. — Привет, — хрипло ответил Бык. Он почуял запах супруга, оцепенел, не зная, как реагировать и что делать. Тогда Дориан начал развязывать на себе пояс. Ну тут уже Хиссрад догадался, и дальше всё случилось естественно и легко.

* * *

— Я тебя с первого взгляда полюбил. Дориан захохотал и положил в рот ещё одну виноградину: — Врёшь. — Да нет. Ну... может, не то чтобы полюбил, но... короче, насмотреться на тебя не мог. И таму постоянно спрашивал: это ведь он? Это точно он? Может, мой ещё не пришёл? Ты был такой хорошенький. В белом весь. Дориан улыбался, потом касался рогов лежащего рядом супруга: — А я тебя как! Животное! — Животное, да, — Бык аккуратно, как лошадь, взял виноград из его пальцев. Они были только вдвоём в спальне. Слуги, как-то глупо и счастливо перешёптываясь, думали, что их не видно за ширмой, куда они по очереди подходили подглядывать, но их уединения не нарушали. И правильно. — Я думал, может, ты передумаешь. Может, ты захочешь меня. Захочешь узнать меня. Но ты не хотел. Я расстраивался, конечно, а потом... потом я сам тебя узнал. И понял, что тебе не муж нужен, а друг. Нормальный такой друг. Который поможет тебе справиться со всем этим. Но ты меня к себе не подпускал. Так что приходилось осторожно, издалека. — Как будет "друг" на кунарийском? — спросил вдруг Дориан. Бык недолго подумал и ответил: — Кадан. — А "муж"? — Тоже кадан. — А кунлат несложный. Смогу выучить до Сегерона. — Это ты к чему? — Я поеду с тобой.