Маркиз провинции Эти

Прошло пять лет со времени последних описанных событий. Маркизу Уансу было чуть больше двадцати одного, а его брат, маркиз Эрсен, недавно отметил свои двадцать шесть лет. В тот же день было четыре года, как умер их отец и передал свое звание Анри. Болеющий мужчина по несчастливой случайности покинул мир как раз в день рождения своего первенца и любимца. И, несмотря на то, что Люсиана старик не воспринимал всерьез и не гордился им, тот все равно скорбел не меньше, чем наследник. Однако стоит отметить, что для Анри потеря отца стала куда более сильным ударом. Еще никто и никогда не видел его настолько поникшим и тихим. В день похорон молодой лорд совершенно не обращал внимания на свое новое звание. Он то и дело уходил в пустые комнаты от толпы родственников и гостей, прибывших в поместье принести свои соболезнования. Единственным, кого Анри не стал прогонять, был Люсиан. Тогда они впервые за столько лет поговорили по душам. — Ты знаешь, - первым начал старший брат, когда младший присел с ним рядом на диван в одной из гостевых комнат, - я настолько любил отца, что боялся всю жизнь разочаровать его хоть словом. Мне приходилось время от времени делать вещи, совершенно не соответствующие моим убеждениям. Люсиан успокаивающе обнял парня за плечи: — Думаю, ты выполнил свой долг, как сын. Он больше не увидит твоих поступков. Так что теперь мы, в некотором смысле, свободны. Анри, соглашаясь с каждым словом собеседника, кивнул и положил голову ему на плечо. — Я очень рад, что отец не знал о моих предпочтениях. Он бы никогда не простил бы мне мою ориентацию. Тем более он бы не простил того, что я спал со своим же братом. Младший юноша тяжело вздохнул. Он знал об этом, а поэтому никогда никому не рассказывал о том, что произошло давно в карете. Люсиан молчал не просто потому, что ему было стыдно за тот случай, или он боялся слухов о себе, он так же не хотел подводить своего взрослого, но ужасно глупого брата. Парень знал, что тот рано или поздно одумается. В конце концов, у них странная вся семья и нет смысла гнобить лишь одного ее члена, когда у других в шкафу по несколько таких же скелетов. Люсиан ласково погладил Анри по голове. — Теперь, когда его нет, мы можем говорить откровенно. Мне вот всегда было интересно узнать, как так вышло, что ты увлекся мной? Старший маркиз пожал плечами. — Не знаю. Мне в принципе всегда нравились парни, похожие на девушек. А ты был таким милым в детстве. Помню, я часто играл с тобой до тех пор, пока тебе не исполнилось четыре. Мой график учебы стал куда сложнее, отец нанял кучу известных учителей. Когда тебе было уже шесть, а мне одиннадцать, я часто был занят с утра до ночи. Мне так не нравилось учиться! А тут еще ты со своими розовыми волосами и соплями. «Анри почитай! Анри поиграй!». Как же ты меня бесил. Люсиан тихонько засмеялся: — Да, это я уже помню. Тогда-то ты и начал меня колотить и кричать, что бы я тебя не преследовал. Мне казалось, ты ненавидишь меня из-за того, что отец сказал так делать. — Возможно и так. Он ведь часто говорил о том, что я тебе не ровня и нечего мне с тобой таскаться. Но я хорошо думал о тебе, хоть и обзывал… И чем сильнее я о тебе думал, тем более враждебным казался. Я просто не хотел, чтобы отец заметил мои чувства к тебе. Анри отодвинулся от Люсиана и облокотился о край дивана. — Все изменилось, когда тебе исполнилось двенадцать. Ты стал похожим на настоящую фею. У тебя были непропорционально большие глаза и худое лицо. Волосы были такой же длины, как сейчас. Они смешно кудрявились у висков. Ты казался мне настолько красивым, что понемногу я начал замечать, как хочу тебя поцеловать. Люсиан хмыкнул. — Да, и поцеловал. Тогда, в саду, когда у нас совпал урок рисования, а Антуан и твой учитель где-то задерживались. Ты не на шутку напугал меня! Анри закрыл лицо руками и начал смеяться. — Прости. — Уже простил. За все… Они замолчали. Спустя несколько минут тишины Анри тихо обратился к Люсиану: — Я все еще люблю тебя. И тишина опять окутала комнату. Младший юноша поправил манжет на своем рукаве и несмело поднял глаза на старшего брата. — Мне странно это слышать. Я думал, ты просто хочешь меня, а любишь Санрина. Как и я. Анри ухмыльнулся и похлопал Люсиана по плечу. — Глупый. Я думаю наоборот. — В смысле? Хочешь сказать, что никогда его не любил? — Я хочу сказать, что ТЫ никогда его не любил. У нас с тобой схожие к нему чувства. Он влечет за собой и заставляет его слушать с открытым ртом, за ним хочется и в огонь, и в воду, но это лишь последствия. Последствия воспитания Санрина и обаяния. Он – прирожденный лидер, вдохновляющий на жизнь. Однако, вся эта палитра эмоций не любовь, Люсиан. Это преданность. Та самая, присущая нашему роду. Юноша повернулся к брату вполоборота и удивленно спросил: — И что же должен испытывать влюбленный? Возможно, что я и не любил никогда. Анри подвинулся к брату и взял его за руку. — Ты можешь спокойно спать и есть, не видя Санрина каждый день? Люсиан задумался. Он действительно спокойно обходился без постоянного присутствия принца в его жизни. — М-могу, думаю, что могу. — А хочешь ли ты постоянно решать все его проблемы, чтобы его ничего не беспокоило? — Н-нет, зачем? Он и так самодостаточен. — А переспать хотел с ним, хоть раз? Хотя бы во сне? — Я о таком не думаю. С ним не думаю. Парень обнял Люсиана как можно крепче. — А я так не могу, если дело касается тебя. Вот что такое любовь. Люсиан залился краской. Не от того, что ему наговорил Анри, а от того, что все сказанное им отлично ложилось под описание чувств юноши к бывшему рабу. С того разговора прошло уже четыре года. Братья наладили свои отношения – Анри перестал проявлять явное влечение к Люсиану, а тот в свою очередь стал больше доверять ему. Маркизы хорошо вели совместные дела и помогали принцу, который год как женился и ожидал рождения первенца. Люсиан время от времени получал письма от Тейджо и отправлял ему свои. Король сирен вкладывал в каждую строчку целую душу и обещал приехать, как только сможет побороть свое желание чужой энергии – все-таки он находится в глубокой старости по меркам его вида. Люсиан поначалу отвечал достаточно прозаично, однако со временем юноша начал так сильно скучать по любимому, что был готов сам пойти на дно. Но, к счастью, все решилось немного иначе.