Love will tear us apart

Он не знал, сколько это продолжалось, но видеть Йена, по уши влюбленного в какого-то придурка… это было слишком. И он понимал, что чувствует при этом, он не глупый — Микки ревновал. Но он не был уверен, ревнует он Йена, как друга или же… Чёрт, всё это тот долбаный поцелуй, который даже поцелуем-то было сложно назвать. Эти паршивые пара секунд испортили совершенно всё. Он ненавидел Спайки, даже когда тот просто смотрел на Йена. Он ненавидел Йена за то, что тот такой слепой мудак. И он ненавидел себя — сильнее всего на свете — потому что его лучший друг доверял ему так сильно, а он вёл себя, как ревнивый идиот. Но Микки просто ничего не мог с собой поделать. Йен — тот единственный, кто заставлял его улыбаться даже в самые худшие дни. С самого детства Галлагер был словно героем в его глазах. И самым херовым было то, что он понял свои чувства слишком поздно. — Что у тебя с ним? — хмурясь, спрашивал Мик, когда они сидели в столовой. Йен, не отрываясь, пялился в ту сторону, где сидел Роджер. И тот часто оглядывался на рыжего. Микки это буквально убивало. — Не знаю, мы просто… тусуемся иногда, — пожал плечами Галлагер, будто бы намеренно избегая взгляда голубых глаз, что смотрели на него неотрывно. — Типа, как мы с тобой? — по правде, каким бы ни был ответ — Микки не понравился бы ни один из них. — Вроде, — выдохнул Йен, ковыряясь вилкой в своем обеде. Микки ждал, когда он скажет что-то еще, только вот Галлагер молчал. И это выводило брюнета из состояния равновесия, ведь он доверял Йену всего себя, целиком и полностью… в то время как Йен боялся раскрыть ему даже крохотную частичку. Вскочив из-за стола, он схватил свой рюкзак и бросился к выходу, услышав, как Йен кричит ему в спину: — Ты куда?! — только брюнет не мог сейчас даже смотреть на Галлагера. С тех самых новогодних каникул он только и делал, что злился. И это было чёртовски трудно — злиться на того, кого ты… Господи, его словно наизнанку выворачивало, а Йен не замечал, или не хотел замечать этого. Надо ли говорить о том, как сильно его это ранило? К чёрту это всё.

~

Какого хрена с ним происходило? Йен не мог ответить на этот вопрос, как бы он ни пытался. Всего неделю назад всё, чего он хотел и кого он хотел — был Тревор. Он действительно милый парень, с которым всегда легко и просто. И именно это стало проблемой, которой не было до возвращения Микки. Боже, это выворачивало его наизнанку. И самым раздражающим было то, что Милкович не замечал этого никоим образом. — Эй, ты меня вообще слушаешь? — услышал он чужой голос прямо рядом с собой. Они с Тревором и Мэнди сидели на обеде, и парень рассказывал ему о том, как прошла его контрольная по математике. По крайней мере, он начинал рассказывать это минут десять назад. — Прости, я отвлекся, — прокашлялся Галлагер, наконец, отводя взгляд от брюнета, сидящего в конце столовой. — Да, я вижу, — фыркнул Трев, качая головой. Впервые он был таким недовольным, и Йен понимал почему. Он вел себя как мудак всю последнюю неделю. Но он ничего не мог с этим поделать. Как на автопилоте, Галлагер вновь повернул голову в сторону Микки, и к его удивлению, тот шёл прямо к ним. И с каждым его шагом, сердце Йена делало кувырок… разбиваясь в лепешку. Господи, это вообще прекратится? Но к разочарованию Галлагера, он заговорил не с ним. — Эй, Мэндс, передашь это историку? — попросил Мик, протянув сестре какой-то листок с каракулями. — Записка от мамы, серьезно? — усмехнулась Милкович. — Какой же ты долбоеб, Микки, — покачала она головой, но запихнула записку в портфель. — Привет, Мик, — решил вклиниться Йен, и он очень давно не чувствовал себя настолько неуверенно, просто здороваясь с кем-то. Брюнет лишь кивнул головой, мельком глядя на Тревора, сидящего рядом с ним. — Спасибо, — кинул он Мэнди, уже собираясь уйти. — И куда твоя мелкая задница собралась вместо урока истории? — спросила девушка, глядя на Микки с ухмылкой. — Не твое ебаное дело, — крикнул брюнет, обернувшись, но на его лице так же была игривая улыбка. И Йен ни хуя не понимал, какого чёрта сейчас было. — Я думал, вы не разговариваете? Ты разве не хотела выкинуть его из дома по частям еще вчера? — нахмурившись, спросил он. — Мы поговорили, — пожала та плечами, но было видно, как она была рада, что у них с братом все приходило в норму. — Поговорили? — уточнил Галлагер, буквально отказываясь верить в то, что у них все так просто разрешилось. И завидуя этому. — Он сам пришел ко мне, даже извинился, пиздец, — фыркнула Мэнди. — Сошлись на том, что наша мать эгоистичная сука, а отец ебнутый тиран, — улыбнулась она, как ни в чем не бывало. — Дурдом какой-то, — вдруг вставил слово Тревор, что до этого момента сидел тихо словно мышь. Встав из-за стола, тот буквально пулей вылетел из столовой. Йен не знал, какого хрена парень так себя повел, и он даже не был уверен — хотел ли Тревор, чтобы он пошел за ним сейчас или нет. В любом случае, Йен не собирался этого делать.

~

— Ладно, мы можем уже прекратить эту хрень? — это было первое, что сказал ему Йен, как только ворвался в его комнату без стука. — Какого чёрта ты тут делаешь? — тут же вздохнул Милкович, кидая свой телефон на кровать и приподнимаясь на локтях, чтобы взглянуть на парня. И если говорить откровенно, он хотел, чтобы Йен пришел. Иначе он бы думал, что тому, по большей части, наплевать. — Пришел узнать, почему ты ведешь себя, как придурок, — просто ответил Йен, присаживаясь рядом. Но честно говоря, брюнет ожидал не этого. — Класс, — фыркнул Милкович, садясь на месте. — Уж прости. Может, Спайки научит меня, как себя вести? —  разозлился Микки за долю секунды. Боже, он вел себя, как какая-то девчонка. — Вот! Вот об этом я и говорю! Ты стал сам не свой, как я рассказал тебе о нем! — тут же подметил Галлагер, будто и не замечая, что с каждым его словом, парень перед ним становится лишь раздражительнее. — Потому что Спайки ебаный осел, и я не думал, что тебе вдруг захочется тусоваться с таким!.. — Микки покачал головой, пытаясь подобрать более ёмкое слово. Но выяснилось, что для описания такого человека, как Роджер Спайки, такого слова еще не придумали. — Если бы ты встретил кого-то, кто тебе на самом деле нравится, я… я бы принял это, — с искренностью в голосе уверял Йен, заглядывая в голубые глаза, что так старательно избегали этого контакта. — Если бы ты только узнал его так, как я, ты бы понял, что он не такой уж и плохой, — заверил его Галлагер, слегка улыбнувшись. — Думаешь, знаешь его? — усмехнувшись, спросил Мик, пытаясь скрыть в голосе всю ту боль и желчь, что бурлила в нем адской горючей смесью. — Что, вы вздрочнули друг другу, и он обернулся прекрасным принцем? — с усмешкой спросил он, не без удовольствия наблюдая за тем, как Галлагер сжал челюсти от злости. — Ты не знаешь, о чём… — начал было оправдывать его Галлагер. — Нет, я-то как раз знаю! — не выдержав, перебил его Милкович, вскакивая с кровати. — Это ты — тот, кто считает себя особенным, раз этот кусок дерьма обратил на тебя внимание. Тебе просто повезло, что ты — не один из тех, кого он пиздит ежедневно просто потому, что этот «кто-то» не так на него посмотрел! Только надолго ли его хватит? — фыркнул Микки, глядя на Йена с нескрываемым осуждением. Ему казалось, что его друг выше таких людей, как ебаный Роджер Спайки. Этот парень был просто избалованным старшеклассником, которого недолюбливали родители, в результате чего он вымещал всю свою злость на невинных людях. Все знали это, и всё знали, как Спайки ненавидит эту школу, в которую собственный отец отправил его в качестве наказания. В качестве наказания, блядь. У Микки не было даже ебаного выбора, в какую школу ему ходить, а о родительской любви уж точно речи не шло. У этого парня хотя бы есть деньги, а он ведет себя, как ебаный слюнтяй. И Галлагер как будто отказывался воспринимать это, хотя всего месяц назад он считал точно так же. — Люди меняются, — просто ответил Галлагер, вставая с кровати и подходя к двери, явно намереваясь уйти. — Раз ты так уверен в этом, — бросил Микки ему в спину, отворачиваясь и пытаясь подавить в себе всю злость и обиду, что застряла в горле огромным комом. — Только не вздумай приходить сюда, когда поймешь, что это ни хуя не так, — тише сказал он, думая, что Йен уже ушел. Но перед тем как Галлагер громко хлопнул дверью, он услышал: — Не волнуйся, не приду.

~

— Твою же мать, закройся, — ворчал себе под нос Микки, пытаясь запереть свой шкафчик. Это была пятница, и он собирался пойти на собеседование в новое кафе, вместо урока истории. Из-за того, что Терри вновь уехал из города на чёрт знает сколько времени, Микки приходилось искать работенку — желательно без уголовщины, потому что ему не слишком хотелось закончить подобно его долбаному отцу, как все того ожидали. По правде, когда он был только на пути в Чикаго, Микки боялся встречи с Терри. Они не виделись хуеву тучу времени, и брюнет уж точно не ждал теплого приема. Удара по лицу — ещё как, но не последовало даже этого. Да это даже встречей было толком не назвать — отец съебался из дома настолько быстро, что Микки иногда задумывался, был ли он там вообще. Но ему же лучше. — Ты не так это делаешь, — услышал он позади себя, и сердце его тут же ушло в пятки. Только, блядь, не он. — Забыл, что в этой ебаной школе экономят на всем, Милкович? — умело захлопывая дверцу шкафчика, спросил парень. Честно, Микки даже не знал, что сказать. Он не хотел благодарить этого уебка, но у него так же не было причин слать его на хуй… пока что. — Не думал, что ты вернешься, — заметил Спайки, глядя на брюнета сверху вниз. — Йен много о тебе рассказывал, как только ты уехал, — с ухмылкой сказал тот, проходясь по Микки глазами, словно оценивая. — Да, круто, он никогда не умел следить за своим гребаным языком, — сдержанно кивнул брюнет, уже разворачиваясь, чтобы уйти. Но если по правде, то всё, чего он сейчас хотел — это выбить из Спайки всё дерьмо, а затем проделать то же самое и с Галлагером. Он, блядь, поверить не мог, что этот придурок так просто разболтал о нем все, что Микки доверил ему. Только, блядь, ему. — Интересно самому узнать, что из этого правда, — с этими словами он обогнал Милковича и встал перед ним, перегораживая ему путь. — Это ты так говоришь, что хочешь потрахаться? — прямо спросил Мик, подходя к Роджеру вплотную. Тот тут же сглотнул и ухмыльнулся, оглядывая коридор. К его счастью, в этот момент уже начался урок. Вместо ответа рука Спайки легла на его бедро, грубо поглаживая брюнета через ткань белой футболки. Улыбнувшись, Милкович сбросил её с себя, тут же заработав недоуменный взгляд от парня напротив. — Даже если бы ты был последним человеком на Земле, я бы и не подумал приблизиться к твоему мелкому члену, — поморщившись, Микки, наконец, обошел Роджера, и пошел к выходу. — Подумай, Микки, потому что хер Галагера уже занят каким-то кудрявым пидорком, — услышал Милкович у себя за спиной, однако нашел в себе силы проигнорировать этот кусок дерьма. Еще до приезда в Чикаго он боялся, что здесь все поменялось — места и люди. Он смирился с этим, он был к этому готов. Но к его удивлению, изменился лишь он сам. И теперь он ненавидел этот город. Он ненавидел этих людей.

~

На следующий же день перед школой Микки заявился к Галлагеру. Конечно, вчера он высказал все то, что долгое время было у него на душе, но он также знал, как сильно могли задеть Йена эти слова. И это было последнее, чего он хотел. — Я знаю, ты злишься, — сразу же начал Микки, как только Йен открыл перед ним дверь. — И мне правда жаль, что я наговорил тебе всякого, я не хотел, — протараторил Милкович, глядя куда угодно, но не в зеленые глаза. Он редко извинялся, а если делал это, то выходило у него пиздецки плохо. — Прости. Казалось, прошла вечность прежде, чем Галлагер ответил: — Все нормально, я не злюсь, — тогда Мик, наконец, взглянул на него. — Может, ты был прав, — сказал Йен, хватая с пола рюкзак и выходя из дома. Микки тут же последовал за ним. — Нет, я-я совсем не!.. — Он боится даже поцеловать меня, — перебил его Галлагер, фыркнув себе под нос. — Пиздец нелепо, что я думал, будто из этого что-то выйдет, — конечно, Мик понимал, что это отстойно, но в душе он был даже рад его словам. — И что, вы теперь перестанете?.. — честно, он не знал, как правильно закончить это предложение. Но к счастью, Галлагер и так понял, что он имел ввиду. — Не знаю, — выдохнул Йен, глядя себе под ноги. — Он мне правда нравится. — …Идем, скоро звонок, — пробормотал Мик, ускоряя шаг. Он просто не мог сейчас говорить об этом.

~

— Не может, блядь, быть, — выдохнула Карен, глядя на Милковича, что раздраженно расхаживал по ее комнате. — И какого хрена ты не рассказывал мне об этом раньше? — казалось, девушка была готова взорваться от любопытства. Конечно, она понимала, что они с Микки общались всего-ничего, когда он уехал, но теперь она обрела друга. Для неё было даже странно зависать вместе с парнем и не трахаться с ним все время. — С чего бы? — нахмурился Милкович, глядя на Джексон. — Ты бы всем распиздела, Карен, и ты сама это прекрасно знаешь, — фыркнул парень, садясь с ней рядом. Конечно, сейчас он доверял ей, но в то время, как они общались только по Ватсапу и только о всякой чепухе, он не мог на сто процентов точно сказать, что Джексон надежный друг. — Да, наверное, — рассмеялась та. — Но Галлагер первый начал, ему бы было это на пользу. — Пиздец, я поверить не могу, что он рассказал обо мне этому ублюдку, — раньше Микки казалось, что он может доверять Йену абсолютно всё, что бы между ними не произошло. Но вот где они теперь. — Может, он злился на тебя? — тихо спросила Джексон, видя по глазам, как сильно Микки это ранит. — Ну, знаешь, когда ты уехал. — Это ни хуя не оправдание, — тут же заворчал Милкович. — Я не хотел, чтобы он пиздел обо мне со своим гребаным парнем или кто он там ему был. Откуда мне знать, что это всё, что он ему рассказал? — на самом деле, только это его и пугало. — Спроси его, — пожала плечами блондинка. — Или я могу, — предложила она, слегка толкнув парня плечом. — Ебну ему, если хочешь. — Нет уж, только не ты, — рассмеялся Милкович, уже представляя то, что могла устроить Карен. — Похер, попытаюсь забить на это. Просто меня бесит, что ебаный Роджер Спайки просто так подходит и бросает это мне в лицо. Видела бы ты его самодовольную рожу, — он поморщился, вспоминая это лицо. — Господи, что за пиздец? — вдруг засмеялась в голос Карен. — Скажи мне кто-то другой, что Спайки — гей, и что он подкатывал к тебе яйца, я бы, блядь, ни за что не поверила! — с улыбкой и широко раскрытыми глазами выкрикнула Джексон. Ей до сих пор казалось, что парень ее просто разыгрывает. — И что теперь? — продолжила она. — Он надеется на гейскую солидарность? И что ты не захочешь рассказать всей этой ебаной школе о том, что эта гомофобная задница не прочь присутствия в ней члена? — всплеснула она руками. — Видимо так, потому что, благодаря Галлагеру, теперь он и обо мне знает, — вздохнул Микки. Как же это было нелепо. На это Карен лишь усмехнулась, взъерошивая волосы парня. — Вечно у вас, у педиков, все сложно.