Whining

      Реджина Миллс умирает.       В конце концов, женщина не могла вспомнить, чтобы когда-либо ранее в своей жизни она чувствовала себя настолько ужасно. Посему, вполне очевидно, что это болезнь, которая приведет к смерти. Да и чувствовала она себя так плохо, что не желала ничего больше, кроме как умереть. Что она и сказала своей девушке.       — Реджина, я не думаю, что это поможет, — произнесла Свон.       — Но, Эмма, — заскулила брюнетка.       — Тебя просто тошнит.       — Я умираю.       — Это просто озноб. Перестань так драматизировать.       — Это из-за тебя, — отрезала Миллс, глядя на блондинку красными, водянистыми и дико сонными глазами. — Ты причина, по которой я умираю.       Эмма вздохнула.       Она сидела на кровати, глядя на лежащую на полу брюнетку.       — И вообще, какого черта ты на полу?       — Кровать слишком далеко.       — Эм, до нее всего два шага.       — Два шага — много, когда ты умираешь, — заключила Реджина.       — В последний раз повторяю, ты не умираешь!       — Я могла бы.       Свон поняла, что выйти победителем из данного спора ей не грозит, посему, соскочив с постели, она подхватила брюнетку на руки. Женщина застонала и прижалась головой к груди своей девушки, пока та укладывалась вместе с ней на кровать. Шериф потянулась, чтобы подхватить одеяло.       — Нет, — слабо запротестовала Реджина. — Слишком жарко для него.       — Реджина, ты дрожишь.       Это было правдой. Миллс тряслась, а ее зубы буквально стучали. Эмма натянула одеяло на больную и нежно убрала несколько назойливых прядей темных волос, которые бесцеремонно упали на лицо Реджины.       — Просто дай мне умереть спокойно, Эмма.       — Ты все еще не умираешь. Но даже, если бы это было так, я бы тебя не оставила.       — Правда?       — Правда.       Миллс улыбнулась и прижалась к блондинке ближе. Ей понадобилось всего пару минут, чтобы уснуть.

***

      Первое, что Реджина поняла, когда проснулась — в постели она одна.       — Эмма? — хрипло окликнула она.       Ответа не последовало, посему женщина медленно выскользнула из постели, заворачиваясь в одеяло, и поплелась в коридор, игнорируя головокружение.       — Эмма? — снова позвала она, добравшись до нижней части лестницы.       — Реджина, почему ты не в постели? — спросила Свон, выходя из кухни и хмурясь на свою девушку.       — Потому, что тебя в ней нет, — заскулила Миллс.       — Я варила тебе суп, — увидев скептический взгляд мэра, блондинка пожала плечами. — Я грела для тебя суп.       — Я не хочу есть.       — Мне все равно. Ты обязана поесть.       — Но, Эмма, — капризно начала Реджина.       — Хватит. Возвращайся в постель.       — Почему ты так усердно пытаешься затащить меня в постель? — спросила Миллс.       Было очевидно, что в ее словах был немаленький намек, но каким-то невообразимым образом это получилось до жути плаксивым. И чихание, которое последовало после, только поддержало общую атмосферу.       — Просто иди.       Мэр вздохнула, однако все же послушалась и медленно потащила себя вместе с одеялом в спальню, где упала ничком на кровать. Так Эмма ее и нашла спустя пару минут. Перевернув брюнетку на спину, она подтянула ее повыше, чтобы женщина могла опереться на спинку кровати и съесть свой куриный суп с лапшой.       — Горячий, — проскулила Миллс.       — Это суп. Он должен быть горячим.       — Слишком горячий.       Эмма любила Реджину. В самом деле, любила. Однако была шокирована тем, что этот человек вообще способен на такое поведение. Кстати говоря, Генри ведь предупреждал ее, прежде чем уйти жить к Снежке с Дэвидом, что его приемная мама может быть очень капризной, когда болеет. Эмма не восприняла парня всерьез и очень зря.       — И что ты предлагаешь?       — Подуй на него.       — Что?       — Мой суп слишком горячий, его невозможно есть.       — Ты серьезно?       — Да, — проскулила Миллс, больше похожа на четырехлетнего ребенка.       — Отлично, — проворчала Эмма.       Она проигнорировала улыбку, которая растянула губы Реджины, и мягко взяла ложку, которую женщина протянула ей, начиная дуть.       — Гораздо лучше, — произнесла брюнетка, отхлебнув из ложки.       Они продолжали так, пока тарелка не оказалась полностью пустой. Эмма собиралась подняться, чтобы отнести посуду на кухню, но Миллс остановила ее.       — Почему ты уходишь?       — Я собиралась положить тарелку в раковину.       — Это может подождать.       Блондинка тяжело вздохнула, но приземлила посуду на тумбочку и снова плюхнулась на кровать. Реджина моментально переплела свои ноги и руки с Эммиными, на что шериф любовно провела пальцами по коротким темным волосам. Миллс была похожа на маленького котенка, свернувшегося в объятиях женщины.       — Я люблю тебя, ты ведь знаешь? Даже, если ты превращаешься в злобного ребенка, когда болеешь.       — Я знаю, — пробормотал мэр, засыпая.

***

      Реджина проснулась спустя несколько часов, решив, что ей нужен душ. И, конечно же, с ним обязана помочь Эмма.       — Зачем я там нужна?       — Мое тело болит.       — Серьезно? Ибо я начинаю думать, что ты заболела просто, чтобы попасть в мои штаны, — приподняв бровь, ответила Свон.       — Зачем мне столько мучений, если я просто могу бросить на тебя взгляд, и ты сорвешь с себя всю одежду самостоятельно? — задала резонный вопрос Реджина.       — Ну, не знаю. Ты сумасшедшая экс-Злая Королева.       Миллс притворилась совсем уж больной. Бледное лицо и небольшой кашель сыграли на руку, пока Эмма не закатила глаза и села.       — Окей, я пойду с тобой, если ты пообещаешь без этих своих штучек.       — Это скучно, — прохрипела брюнетка.       — Или так, или никак.       Реджина надулась, но согласилась.       Примерно через сорок пять минут в спальне.       — Знаешь, ты идиотка, — отрезала Свон. — Я не понимаю, с чего ты вообще взяла, что секс в душе — хорошая идея, когда ты едва стоишь на ногах.       — Мы делали это раньше, — надулась Миллс, потирая ушибленный лоб, которым приложилась о стену.       — Да, но прошлые разы ты не билась головой о стену, чуть ли не падая на меня.       — Это было не так уж и плохо, — настаивала мэр.       — Реджина, ты чихнула и чуть не упала. Я уверена, что это было очень плохо.       Брюнетка плюхнулась на подушки и всхлипнула. Эмма застонала.       — Ну, прекрати. Когда ты поправишься, у нас может быть столько секса в душе, сколько ты захочешь.       — Какие-нибудь ограничения? — едва приподнявшись, спросила Миллс.       — Нет. Когда ты поправишься, у нас будет секс везде, где ты захочешь. Но только, когда поправишься, поняла?       — Хорошо. А пока, я хочу супа.       — Ты невозможна, — усмехнулась блондинка, целуя Реджину в лоб и спуская вниз.       Она была уверена, что услышала приглушенное «Спасибо», когда вышла в коридор.       Спустя несколько минут женщина вернулась с тарелкой куриного супа. В этот раз она нагрела его ровно настолько, чтобы не пришлось дуть. Удивительно, что Миллс поела, не жалуясь, и довольно быстро уснула. Эмма воспользовалась свободным временем, дабы перемыть грязную посуду и немного прибраться. Через пару часов Реджина обнаружила ее на кухне за уборкой.       — Кровать, — даже не оборачиваясь, произнесла Свон.       — Я хочу посмотреть фильм, — прохрипела мэр.       — Хорошо. Иди ложись, я приду через минуту.       — Хорошо.       Войдя в спальню, Эмма достала диск, вставляя его в DVD-плеер.       — Мы будем смотреть Гарри Поттера, если вдруг тебе интересно, — пояснила она.       — Хорошо, — Реджина придвинулась ближе и положила голову на грудь своей девушки.       Блондинка хихикнула, когда голова женщины откинулась назад, а затем раздалось громкое чихание.       — Прости.       — Будь здорова.       — Спасибо.       — По-прежнему чувствуешь, что умираешь?       — Возможно, не умираю, — протянула Миллс. — Но я все еще чувствую себя ужасно.       — Ну, по крайней мере, мы движемся в правильном направлении.       Фильм едва успел начаться, а Реджина уже спала, мягко посапывая на груди Свон.

***

      Еще несколько дней мэр лихорадила, лениво глядя с Эммой фильмы. Затем понадобился еще один день, чтобы исчезли кашель и чихание. А на следующий день всем, что осталось от болезни — был синяк на лбу, который она получила в душе.       — Кажется, мне, наконец-то, лучше, — сказала Миллс.       — Да неужели? — спросила шериф. — И что это значит?       — Это значит, что твои родители посидят с Генри еще пару часиков, а мы, я думаю, могли бы в это время воспользоваться душем, как думаешь?       — Ведите, Ваше Величество, — произнесла Эмма, следуя за брюнеткой и думая: «Боги, я безумно люблю эту женщину».