I want you to be mine

Хруст костей отдался в ушах, а его слезы вызывали некую детскую радость. Крик был приглушенным из-за того, что он сорвал голос. Возбуждение проходит по всему телу. Сейчас он перед ним дрожит, до сих пор пытаясь высвободить «почти» здоровую руку, его тело охватывает судорога. Джон медленно приближается до запястья. Через крики и некий скулеж, слышны просьбы остановиться и прекратить это. Джон вслушивался в этот дрожащий голос, но только удовлетворенно улыбнулся. Или лучше сказать «удовлетворенно оскалился». — Ты великолепно выглядишь, — мягко сказал маньяк в близи уха своего любимого, — Хочу чаще видеть твои слёзы. — П-пошел…ты, — хрипло ответил он. Снова послышался хруст. Снова крик прошелся по комнате. — Ты сам вынуждаешь меня делать это, — Джон внимательно посмотрел на него, ничего не делая, — Мне нравятся твои слезы, но я не хочу причинять тебе боль. — Прос-то...признай…тебя возбуждает…моя бес-помощность, — Дэмиан нахально ухмыльнулся, — Чертов…извращенец. — Возможно. Запястье было сломано. Пытаясь оттолкнуть мучителя, Дэмиан, через боль, поднял другую руку, которая была уже полностью сломанной от локтя до флангов пальцев, уперся ею в его грудь. Джон мягко взял сломанную руку, пытаясь не причинить боль, поцеловал сломанные пальцы. — Не двигай рукой, иначе, задену сухожилие, — Джон надавил на пясть. Снова хруст и снова всхлип, — Потерпи еще немного Дэми, остались только пальцы. Он ломал их поочередно, наслаждаясь звуком ломающейся кости, быстрым сердцебиением, дрожащим голосом и предательскими слезами, которые показывали его слабость. Это чертовски возбуждало Джона. Всё в этом человеке возбуждало Джона. Его тело, голос, запах кожи. Раньше, чтобы добиться такого состояния, Кент расчленял людей с особой жестокостью, но сейчас он хочет только его. Возможно, что многие скажут, что он монстр не имеющий никаких чувств. Ни сострадания, ни сожаления, не понимания, не любви. Рука не может подняться на него, не может его убить, как остальных людей. Разве это не называется любовью? Дэмиан был прав, Джону нравится его беспомощность. Теперь он ничего не сможет сделать без него, ведь руки сильно изранены. От локтя руки Уэйна были покрыты кровоподтеками, где-то были опухшие места, а пальцы оттекли. Сильная боль отдавалась от рук, но Дэмиан пытался собрать своё уже разбитое самообладание. Тело до сих пор била дрожь и судорога, болевой шок сходил на нет. Насытившись видом своего любимого, Джон взял заранее подготовленные бинты и начал мягко фиксировать переломленные кости. Дэмиан тихо шипел, но руки отдергивать не стал. Закончив свою работу, Джон опрокинул его руки. Он жадно примкнул к шее, кусая, оставляя свой след и право на это тело. Сдавленный всхлип прошел по ушам. Тело Дэмиана опять начало бить мелкая дрожь, а слезы невольно выступали. — Псих, — прошептал он, нервно дёргая перевязанными руками, которые были легонько прижаты по обе стороны его головы, — Отпусти меня. — Никогда, ты только мой, Дэми. Я оставлю на тебе мои следы, везде, не важно какие, главное, что они мои. Я оставлю следы, которые никогда не сойдут, оставлю их даже в твоей душе. Всё потому что ты принадлежишь только мне. Ты мой, Дэми.