Айсберг теплее его взгляда...

С того дня прошла неделя, но нога Шина все еще не пришла в норму, отчего волчонок был вынужден находиться дома. Совсем недавно к нам соизволил прийти сам повелитель оборотней. И, да, я действительно сказал к нам. Дело в том, что кое-кто весьма сильно настаивал на моем переезде, да и я, говоря откровенно, сильно не протестовал. Но что-то я отвлекся… Ах, да, отец Шинара отстаивал возвращение сына, но упертости обоим де Сейтам не занимать. В итоге было решено оставить пока всё и всех на своих местах. Вдобавок, мы рассказали королю об Антее, и малышку он принял даже слишком радостно. Мы решили, что еще год она поживет в том мире, но вот от школы в этом ей все равно не откосить. — Я дома, — оповещаю я о своем возвращении из магазина, проходя в гостиную. Со стороны кухни выворачивает белый волк. На двух ногах Шину перемещаться трудно, поэтому в последнее время он использует волчью ипостась. — Шарик, хороший пес, иди ко мне, — присев, зову его. В ответ раздается рык. Оскалившись, он стал приближаться. Вот что ни говорите, а все равно становится не по себе, когда на тебя надвигается такое. Но… что-то в этот раз меня в нем настораживает. Кажется, что волк и правда готовиться к броску. Что я успел натворить? Интуиция не подвела, оттолкнувшись, Шин и впрямь сбил меня с ног. Благо, под ногами ковер с длинным ворсом. Волк нависал надо мной, а в черных глазах мелькала злость. — Шин… — аккуратно начал я. Через мгновение на мне уже сидит человек, но черные глаза по-прежнему настороженно наблюдают за мной. — Чей это запах? — угрожающе произнес он. Запах… о чем это он? Тут до меня наконец дошло! Вот черт! — Ты все не так понял, начал оправдываться я, — дело в том, что в магазине девочка разлила мыльные пузыри, и я, не заметив их, подскользнулся и упал на какого-то парня… *Оскал* -… вот его запах на мне и остался, — уже тише добавил я. Но тут неожиданно вспомнилась житейская мудрость, что лучшая защита — это нападение. Ей я и решил воспользоваться. — И вообще! — повышая голос, начал я, — сам тут скалишься, а из твоего дома чуть ли не каждый день эта Сиара выбегает! Шин опешил и даже ослабил хватку. Но вообще-то сцена была не совсем наигранной, меня и правда жутко раздражало то, что эта девка сюда зачистила. С Шинаром они помирились, но меня не покидала ощущение, что эта стерва добивается большего, чем просто дружба. Волчонок растянулся в самодовольной улыбке. Что? Ревностью запахло? Да, я ревную! И не хрен тут улыбаться! Тут я вспомнил свою недавнюю покупку. Дотянувшись до рюкзака, я вытащил оттуда черный ошейник. — Думаю, этот цвет подчеркнет твои глаза, — помахал я перед его носом. С минуту ничего не происходило. Неожиданно он резко склонился к моему уху. — Тогда одень его, — шепот обжог мне ухо. Я даже не сразу понял смысл его фразы. — Ты совсем свихнулся? Отступать волчонок явно был не намерен. Мне ничего не оставалось как обвить его шею руками. Чтобы мне было удобнее, он приблизился. Да куда уже ближе?! С трудом справившись с застежкой, я положил руку ему на грудь в надежде немного отодвинуть. Но, твою мать, зря я это сделал. Сквозь тонкую ткань рубашки чувствовался жар его кожи, мышцы под моей ладонью напряглись, а дыхание, которое я все еще ощущал каждой клеточкой своей шеи, стало более частым и обжигающим. — Запомни, такие идеи обычно исходят от меня, — этот голос… Больше сдерживаться я не мог, мы с Шинаром поменялись местами, что стоило мне огромных усилий. Бровь блондина взметнулась вверх. Благодаря его ноге у меня есть небольшое преимущество, но все же этого не достаточно. Он попытался встать, на что я лишь сильнее надавил на грудь. «Ну поддайся!» — промелькнуло в голове. Словно услышав эти мысли, волчонок расслабился, но ненадолго. Стоило мне потянуться к пуговицам рубашки, его мышцы вновь напряглись, но перехватывать инициативу он пока не собирался. Слегка задевая кожу, я принялся расстегивать остальные, наслаждаясь его сбившимся дыханием. Расправившись с рубашкой, я начал медленно прокладывать дорожку поцелуев от шеи до пупка. Послышался какой-то шум. Я повернул голову на звук. Конец ковру! Сдерживаясь, Шин выпустил когти, впиваясь в невинный предмет декора. Вспоминая то, что проделывал он, я медленно очертил языком контур его напряженного соска, втягивая его внутрь, слегка сжимая второй сосок рукой. Раздался томный рык. Шинар слегка прогнулся, его шея так и манила. Но уж нет! Подцепив пальцем ошейник, я тяну его на себя. — Какого быть на моем месте? — горячо выдыхаю ему в ухо, легко задевая мочку. Ой, доиграюсь сейчас! Штаны не могли скрыть его возбуждения. Немного припустив их, поцелуями я спустился ниже, проводя языком вдоль основания. Раньше я бы не мог даже представить, как можно делать такое, но, видя, как он извивается в моих руках, я лишь сильнее возбуждался. Никогда не делал этого прежде, но, кажется, у меня неплохо получается. Прозвучал треск. Кажется, кто-то добрался до паркета… — Не…нужно! — сипло прохрипел он. Но, услышав этот голос, находящийся на грани, я уже не смог бы остановится. Забрав напоследок так глубоко, как только мог, я почувствовал, как что-то разливается внутри и с довольной улыбкой взглянул на Шина. Взгляд был затуманен, он прерывисто дышал. Боюсь, мне больше не позволят сделать этого… Как только Шинар оделся, в дом вошел Лассерт. Весьма вовремя, боюсь сейчас меня будут убивать. — Паркет жалко, — констатировал он. — Не в твоей ситуации язвить, — с наглой ухмылкой сказал Шин. — О чем ты? — не понял я. Лас же молча прожигал блондина взглядом. — Да так, — загадочно улыбнулся Шинар, — уж больно знакомый запах слишком стойко прилип к тебе, — обратился он к вошедшему. — Ты нашел себе девушку? — спросил я. — Не совсем, — негромко ответил Лас. В кармане зазвонил телефон. Входящий вызов: «Ник»…