Друзья по соседству

Ночь, когда ты высыпаешься после долгого года усердной учёбы — определённо лучшая ночь за последнее время в жизни Ким Сокджина. Именно так и думает парень, разводя руки в стороны и потягиваясь, сидя на кровати. У него нервная система расшатана до ужаса и недосып уже хронический после бессонных ночей за конспектами и различного рода подготовками учебных работ. Поэтому сейчас он встаёт с постели в определённо хорошем настроении, выспавшимся и бодрым. Благо, он может отоспаться ещё несколько дней, прежде чем приступит к своей новой работе, нельзя упускать шанс. За окном щебечут птицы, улица у них тихая, спокойная, гула машин, как то было в Сеуле, не слышно абсолютно, а в комнате свежо от легкого ветерка из окна и по-домашнему уютно, что может быть прекраснее? Сокджин встаёт с кровати, вдруг, зажмуриваясь шипит, и от резкой боли садится обратно. На полу он видит тысячи маленьких осколков, а в другом углу комнаты небольшой булыжник. Сокджин расспрашивает соседей, не видели ли они кого, а сам корит себя за то, что так привык к чертовым берушам, которые не пропускают ни малейшего звука. Но попытки бессмысленны, потому как никто ничего не знает, родителей в то время дома уже не было, а район у них спокойный, и такое вообще впервые. Немного погодя, про инцидент он благополучно забывает, потому как в этот же день окно в его комнате меняют. Да и не до окна ему. Вот совсем. Он гуляет с друзьями, проводит время с родителями и обустраивается в своём новом кабинете в конторе отца. Домой к Тэхену он все же заходит, спустя какое-то время, но впадает в ступор, когда слышит:  — Тэхен уже почти два месяца, как ушёл из дома, — разочарованно говорит приятной внешности женщина, наливая Джину чай, — он сказал, что теперь уже взрослый и что хочет решать все сам, — грустно опускает взгляд. «Вот же ж ребёнок», — думает Сокджин.  — Иногда домой приходит, конечно, а так все время у кого-то из друзей сидит, он и раньше так делал, поэтому мы не переживаем особо, но… знаешь, он сильно изменился за последнее время. Джин знает. Предполагал, по крайней мере. И что это за новые такие друзья, что из-за них тот дома не ночует? Он уже думает уйти, но с матерью Тэхена все же немного беседует, допивает чай и кушает такие знакомые яблочные пироги, вспоминая беззаботное детство.  — Но он же только старшую школу окончил, куда он пойдёт? И нормально это вообще — дома не жить? — все же не хочет оставлять разговора Сокджин. Женщина думает, собирается уж было что-то сказать, как в дверь звонят и вот Сокджина уже тепло приветствует отец Тэхена. Домой он уходит поздно, там пакует вещи (снова) и загружает чемоданы в свой серебристый мерседес последней модели. Вместе с родителями порядка двадцати минут едет в центр города и открывает дверь своей новенькой двухкомнатной квартиры. Не совсем своей, конечно, но все же. Неспешно разгружается, половину вещей так и оставив нераспакованными, и ложится спать. Пытается уснуть. Не спится. "И где этого паршивца носит", — думает Сокджин (переживает что ли?) и в потоке мыслей все же забывается каким-то тёплым сном. Наутро он едет на работу, паркуется и занимает своё рабочее место. С Сокджином заигрывают молоденькие секретарши, работающие в фирме, но ему как-то все равно. Он, вообще-то, ещё учится здесь, поэтому бушующие гормоны волей-неволей отходят на второй план. Бумажки уже порядком надоедают, в квартире по вечерам скучно и одиноко (за исключением тех дней, когда к нему кто-то заходит), голова снова нещадно болит и настроения почему-то никакого. Хотя нет, есть. Плохое. В таком ритме проходит первая рабочая неделя и вторая по счёту, как он приехал.

***

 — Господин Ким, мы не знаем, как это произошло, камеры никого не зафиксировали, — виновато отчитывается перед отцом Сокджина один из охранников.  — Тогда как с такого расстояния он мог долететь? Сокджину ситуация кажется знакомой. На полу вновь лежат осколки разбитого стекла, а в углу комнаты камушек. Таким обычно стреляют из рогаток, он точно знает, — стрелял как-то в детстве с Тэхеном — но данную версию по поводу произошедшего не выдвигает. Но, черт, почему опять именно в его окно?  — То есть, вы хотите сказать, что камень кидали с настолько дальнего расстояния, что даже для наших камер это слепая зона? И кому только понадобилось?  — Да, господин Ким, — соглашается охранник, — мы сами не знаем, как он вообще долетел.  — Окно заменят? — наконец встревает Сокджин, отходя от случившейся ситуации.  — Разумеется. Я дам приказ, чтобы вызвали мастера, и после обеда, думаю, все починят. Окно действительно чинят, все вновь благополучно забывают о случившемся, но у Сокджина кошки на душе скребут, и расслабиться он никак не может. Потому что Джин в совпадения не верит. Но алкоголь делает своё дело, и в клубе с друзьями он вновь забывается, как между тем медленно, но верно проходят ещё две недели.

***

 — Я буду скучать, — виснет на Юнги Сокджин.  — Да-да, я тоже, только отстань уже, — недовольно хмыкает Юнги и толкает второго в плечо, но все же обнимает и по спине даже хлопает, — мы ведь увидимся на зимних каникулах, мы с Намджуном приедем на Рождество.  — Я знаю, но я все равно буду скучать, — отлипает наконец Сокджин и уже обнимает Намджуна.  — Да ладно тебе, время быстро пройдёт, мы будем звонить тебе в скайпе, — весело говорит рэппер, а от Юнги слышится тихое: «Я-нет», — за что тот получает от Сокджина по руке.  — Да ладно-ладно, буду. И тебе тоже буду, — смотрит на выжидающего Хосока, отчего тот снова улыбается во все тридцать два и кивает.  — Эх, жалко, конечно, что вы с моими друзьями не познакомились, — разочарованно тянет Сок и протяжно зевает, — они тоже классные.  — У тебя их нет, — цедит я-не-могу-не-вставить-своё-слово Мин Юнги.  — Эй!  — Ладно, Юнги, пошли, поезд скоро отходит, — Намджун уже волочит свой чемодан по направлению ко входу в вагон.  — Я тебе вообще-то хён, не указывай мне.  — Ладно. Юнги-хён, нам пора идти, потому как поезд сейчас отходит, поторопись, пожалуйста, — наигранно произносит Намджун, и старший композитор все же соглашается и уже идентично первому тащит с собой чемодан, напоследок оборачиваясь к друзьям. Сокджин с Хосоком машут им, и электричка трогается, отправляясь в ту столь знакомую старшему суету.  — Эх, жалко, что я здесь учусь, так бы с вами тусовался, — разочарованно говорит Хосок и смотрит вслед уходящему поезду.  — У тебя же есть какие-то там супер классные друзья, — парирует Сокджин, ловя удивленный взгляд. Нет, как бы ни старался, Хосоку он все же не доверяет, сам не знает почему.  — Все, на зимних каникулах точно вас познакомлю, просто они меня младше немного, у них дела с поступлением были, я сам их практически не видел этим летом, — пропускает вопрос Сокджина Хосок и снова говорит о своём.  — Понятно, — отвечает Джин, разворачивается и уходит. Ему немного совсем все равно. Его друзья уехали. Завтра снова в офис.

***

Первый месяц лета прошёл слишком быстро, думает Сокджин, отстукивая какой-то только ему понятный ритм простым карандашом по столу. Уже восемь часов, и ему спать охота до ужаса, кофе из автомата совсем уже не действует, но необходимо дописать электронное письмо преподавателю из университета и отчитаться, как ему здесь — хорошо или плохо, как он устроился и все ли ему понятно. Он выходит из здания одним из последних (рабочего персонала там почти уже не осталось, все же сейчас достаточно поздно; остаются лишь трое охранников и несколько уборщиц) и не спеша идёт к парковке на заднем дворе.  — Какого… — не успевает договорить Сокджин, как вдруг. Ой. Сигнализация разрывается громким воплем и улица освещается ярко-оранжевыми огнями. В нескольких метрах от машины Сокджина стоит паренёк, но от завывания сигнализации тут же срывается с места.  — Эй, стой! — это было, наверно, не самое остроумное, что можно было тут сказать, но парень действительно останавливается и даже оборачивается. Нет. Нет-нет-нет. Давноневиделиськакутебяделаможетпрекратишьразбиватьокнамоегоимущества? Но Сокджин сейчас находится где-то совсем не здесь, витает в прострации и произносит лишь одно единственное:  — Тэхен?  — Я тебя ненавижу, — зло бросает парень с блестящими в темноте глазами и убегает. Противореча злостному взгляду и столь глубокому голосу в свете оранжевых огней Сокджин все же узнает его. Он не может сдвинуться с места, а на вопросы охранников о том, куда убежал неизвестный, лишь мычит и невнятно пытается сказать, что не знает. Знает, конечно, но для них не знает.

***

 — Тэхен… — слишком тихо, почти не слышно. Глубокая ночь. Слишком большая для одного двухкомнатная квартира. В голове Сокджина играет лишь один голос на пониженных частотах и родинка на кончике носа в свете ночных огней.