Послевкусие

            Плагг любил.       Один из немногих квами, с которыми не случилось профессионального выгорания — этот термин он когда-то узнал от подопечного, мечтавшего стать психологом. Его не понимали ни Тикки, ни Дуусу, ни Вайзз, ни даже мягкотелый Нууру, совершенно спокойно относившиеся к смене хозяев Камня Чудес. Они в один голос твердили, что нельзя так себя изводить, что надолго любви не хватит, но Плагг, упрямый чёрный котёнок, никого не слушал. Разве что Триккс, обнимавшую его пушистым хвостом, да Поллен, жужжание которой отвлекало от тоски.       Потому что Плагг любил каждого подопечного ему мальчишку всем своим естеством. Любил каждого из этих сорванцов, что на его глазах из нескладных подростков становились красивыми юношами и мужчинами. Их, к слову, было не очень много — редко случалось Нуару дожить хотя бы до двадцати трёх, — поэтому к таким Хранителям Плагг привязывался особенно сильно.       Он всегда был тем, кто заполнял дыру в сердце юного Кота. Личная чума, живое воплощение неудачи, Плагг даровал про́клятую силу, которую каждый новый Нуар считал подарком самой Судьбы. Стечение ли обстоятельств, задумка ли мироздания, но под опеку Плагга всегда попадали мальчишки с проблемами в семье, если можно так сказать. У кого-то просто была неполная семья, кто-то рос без внимания слишком занятых родителей, некоторых задирали старшие братья, другим частенько доставалось за младших. Но остальные квами беззлобно завидовали — ни одному из них не попадались такие светлые и добрые Хранители Талисманов, как чернильно-чёрному коту.       И Плагг, видевший свет скрытых чёрным спандексом сердец, не мог позволить ему потухнуть. Он становился для своего подопечного тем, кто ему был нужен — другом, братом, отцом. Альтернатива, конечно, так себе, как говаривал парнишкам сам Плагг, но зато чувства были искренние. Хоть и скрытые за маской прожорливого лентяя.       До некоторых пор.       Так было и с Адрианом. Он был таким же, как и все, с такими же сложностями в семье, с таким же добрым нравом, с таким же чистым сердцем. У него, как и у каждого из его предшественников, были светлые волосы* и зелёные глаза.       И Адриан, как и каждый из подопечных Плагга, был особенным.       Но, само собой, этого не знал и даже не догадывался.       Более того, Адриан частенько обижался и ворчал на «старого мудрого квами с больным сердцем», не понимая его воспитательных методов. Двадцать-четыре-на-семь белокурая голова была занята мыслями о прекрасной напарнице, отчего времени на обдумывание поведения наставника не оставалось совсем.       Да и не надо было Плаггу от подопечного этого понимания. Лишь бы слушался да на рожон лишний раз не лез.       Потому что каждый погибший Нуар оставлял на его сердце болезненный шрам.       Плагг много раз это видел. Его мальчишки гибли один за другим — кто-то глупо, кто-то защищая других, кто-то жертвовал собой ради победы над злом. Кто-то умирал рядом со своей Леди от полученных в бою ран. И скольких бы могло спасти Чудесное Исцеление!..       Если бы Ледибаг не погибала раньше.       Перед каждой битвой Плагг мысленно умолял подопечного не совершать бездумных поступков. Когда Кот и Баг собирались биться с Бражником, квами молил все высшие силы о том, чтобы его Хранитель выжил. Потому что никакая боль расставания не сравнится со смертью близкого друга, уносящего с собой в могилу частичку его души.       Но Плагг винил себя в этом, казалось бы, благом желании. Каждый Кот, потерявший свою Леди, не мог обрести счастья без неё, и долго в этом мире не задерживался. Стоило квами оставить убитого горем Хранителя, как его жизнь начинала отмерять дни. Кто-то ввязывался в потасовку, кто-то глушил страдания наркотиками, кто-то не выдерживал и сам отправлялся следом за любимой. Казалось, даже будучи в кольце Плагг слышал вой Нуара над бездыханным телом Ледибаг, и от этого застывшего в ушах звука он не мог никуда деться.       Выжившая Ледибаг коротала свой век в одиночестве, на долгое время сменив гул в ушах Плагга звоном отчаянного крика. Вылетая из потускневшего кольца, котёнок подолгу плакал с безутешной героиней, чья удача была бессильна против боли утраты.

***

      Ни с того ни с сего, нежданно-негаданно, с бухты-барахты и так далее, как там обычно бывает у гормонально-нестабильных подростков, Адриан узнал личность своей обожаемой Леди. Он был так счастлив, что Плагг едва не лопнул, так и не поняв, чего было слишком много — камамбера или искренней радости за подопечного. Тикки назвала его глупцом, заметив, что он ухитрился привязаться ещё и к Маринетт.       Но долго радоваться квами не смог. Липкий страх закрался в его душу, с каждым днём угнетая всё больше и больше.       Последние Баг и Кот, узнавшие друг друга, погибли в тот же день.       Плагг изнывал от переживания, всеми силами стараясь скрыть своё состояние от друга, но всё равно напугал его, когда Адриан заметил, что его безразмерный обжора почти перестал требовать сыр. Он ещё никогда не видел подопечного таким счастливым и впервые молился, чтобы его герои умерли вместе. Тогда можно будет упросить Тикки забрать и кольцо тоже. И пусть она снова потом заведёт своё извечное «так нельзя», но видеть застывшие лица тех, кого котёнок мог запомнить счастливыми, было выше его сил.

***

      Плагг смотрел в одну точку, сидя в крупно дрожащих ладонях Адриана. Квами вполуха слушал, что говорят врачи, со всей свойственной им врачебной этикой пообещавшие не разглашать личности героев, и то только потому, что его подопечный вряд ли воспринимал слова. Он, живая неудача, чума во плоти, не смел надеяться на такое везение.       Живые!..       Оба живые, чёрт бы побрал эти треклятые Камни Чудес! Плагг для надёжности чуть-чуть прикусил палец Адриана — он ойкнул и часто заморгал, будто возвращаясь в реальность. Укромный уголок, где они сидели, не просматривался ни с одной стороны — в больнице обеспечили героям надёжную защиту. И охрану злодею, так долго терроризировавшему город. Адриан опустил взгляд, встречаясь с пронзительными зелёными глазами Плагга, и котёнка накрыло какое-то безумно-счастливое злорадство в отношении Тикки, которая отвыкла объясняться с живыми Ледибаг.       — Адриан, — необычно глубоким голосом произнёс квами, и парень почувствовал мурашки на спине, — мне надо тебе кое-что рассказать.

***

      Когда Плагг закончил говорить, по лицу Адриана совершенно бессовестно текли непрошенные слёзы. Нет, он ни капельки не винил своего родного обжору в недомолвках и опасностях.       Он не мог поверить, что Плагг должен уйти.       Плагг, его самый близкий друг, знавший его лучше, чем он сам, поддерживавший его в каждую трудную минуту, подаривший ему свободу и счастье любить Маринетт.       — Неужели ты совсем никак не можешь остаться? — хрипло прошептал Адриан, стыдясь своей слабости. Потерять Плагга оказалось едва ли не так же страшно, как потерять любимую. — Я думал, что ты всегда будешь со мной!       — Прости, парень, — котёнок утёр лапкой глаза, — таковы правила.       — Но ты же сам подстрекал меня, что они созданы, чтобы их нарушать!       — Ну так это ты, — невесело улыбнулся Плагг, — а это я. Не по своей воле я к тебе попал, не по своей воле я от тебя и ухожу.       — Я не смогу без тебя, — всхлипнул Адриан. — Ты мой самый лучший друг, у меня нет никого ближе тебя! Ты сделал меня таким, какой я есть!       — Эй, эй, полегче, — Плагг похлопал подопечного по руке, а потом взлетел повыше и прижался лбом к его лбу. — У тебя есть она, — квами слегка кивнул в сторону палаты, — а таким, какой ты есть, я тебя не делал. Я всего лишь помог тебе понять, куда нужно двигаться.       — Я был счастлив быть Котом Нуаром, — он осторожно прижал к себе друга. — Быть Хранителем твоей силы — честь для меня.       — Ты будешь счастлив, Адриан, — мудро улыбнулся Плагг. — И для меня было большим удовольствием быть твоим наставником. Особенно радовал сыр.       Адриан отвёл ладонь, в которой пригрелся квами, и тихо засмеялся сквозь всхлипы, ощущая, как с мягкой щекоткой Плагг снимает с пальца его кольцо.       — Спасибо, что ты дал мне веру в чудо, — Адриан прижал руку к сердцу. — И веру в себя.       — Не теряй этого, — голос окружённого зелёными сполохами Плагга звучал всё тише. — А сейчас иди к Маринетт. Будь счастлив, Адриан, а за сыр тебе отдельное спасибо.       И Плагг исчез, вспыхнув снопом ярких искр, оставляя после себя долгое послевкусие с нотками дружбы, волшебства и камамбера.