Глаза в глаза с космосом

      Ночная вахта в этот раз ничем не оказалась примечательной. Они, в кои-то веки, просто летели в открытом космосе. Никто не нападал на них, никто не объявлял войну, не жаждал расправы. Экипаж, откровенно говоря, скучал.       Доктор Маккой был единственным, кому передышка была в радость. Он сидел в своей каюте и заканчивал последний на сегодня отчёт. Что бы Спок ни говорил о его излишней эмоциональности, в плане работы он был профессионалом и предпочитал, чтобы всё было на своих местах, так что его отчёты могли соперничать с любыми, что приходили из научного отдела. Если бы было, конечно, такое соревнование, как «логичность и упорядоченность научных отчётов». Леонард усмехнулся собственным мыслям, отложил падд и расслабленно откинулся на спинку стула.       Тихое биение «сердца» корабля успокаивало. Его редко можно было услышать. За годы службы на Энтерпрайз этот звук стал таким привычным. Как звук биения собственного сердца. Но в абсолютной тишине своей каюты, расслабившись и закрыв глаза, доктор слышал его. Он находился в состоянии почти медитации ещё несколько минут, а потом потянулся, разминая мышцы, и решил пройтись.       Когда-то, когда он ещё только начинал работать на этом корабле, ему предложили другую комнату. Она не находилась непосредственно в медотсеке, а была напротив. Та же, в которой он находился сейчас, предполагалась для того, чтобы там мог немного подремать дежурный врач. Но, в итоге, Маккой перебрался в эту маленькую комнатушку. Так ему было спокойнее. Выйдя в основную комнату, он привычным взглядом окинул показания немногочисленных пациентов, что были в этот момент под наблюдением, кивнул Чепэл и вышел в коридор. Тусклый свет, который всегда зажигался во время ночных вахт, настраивал на расслабленность.       Доктор не представлял конкретной цели своей прогулки. Он неспешно двигался по коридорам, не обращая внимания, когда и куда сворачивает. В итоге, блуждания привели его на мостик. Пройдя туда, он увидел, что тот был практически пуст. Только один единственный энсин дремал у панели навигации. «Интересно, куда смотрит Джим. И, что ещё важнее, куда смотрит Спок! Один спящий энсин вместо бодрствующих троих. Ну ладно, раз уж я здесь…» Маккой потряс спящего за плечо. - Подъём и вали в свою каюту! Не хватало ещё, чтоб ты треснулся башкой о панель, и нас тут унесло хрен знает куда! – гаркнул Леонард. Энсин подскочил, распахнув глаза. - Ну… Сейчас моя смена. Я больше не буду… - Будешь, стоит мне только уйти. Я тебе ещё вчера сказал, надо спать чаще! А ты что? Носился по кораблю, всё занят был чем-то! Иди, осталось всего 4 часа, я отправлю тебе сообщение на комм за тридцать минут до конца смены, чтоб капитан и старпом не устроили тут. Всё, брысь отсюда! А не придёшь, сдам тебя Споку. Он, может, и пацифист, но морально тебя в отбивную превратит.       Как только Маккой закончил говорить, энсин мигнул пару раз, после чего довольно быстро удалился. Он редко, эмоционально отчитывая кого-либо, приплетал Спока как альтернативный вариант. Но, услышав такое и подумав о возможных перспективах, его приказы выполнялись куда как быстрее. «Похоже, всех вокруг изрядно утомила, что Ваша страсть, что холодность моя», вспомнил вдруг Леонард строчки из какой-то старой бардовской песни. Грустно хмыкнув, доктор повернулся к главному экрану. Корабль плыл в космосе по заданному курсу. Будучи не таким частым гостем на мостике, Леонард редко обращал внимания на красоту космических объектов, которые они проплывали. Он обошёл навигационную панель, ещё ближе подойдя к экрану. Боунс завороженно глядел на медленно сменяющуюся картинку, а затем опустился на пол, опершись спиной на ножку консоли.       Минуты пробегали незаметно. Леонард не двигался и практически не дышал, так захватила его эта картина. А ведь они на этом корабле уже несколько лет, а он только сейчас смог оценить красоту космоса. Да и сам космос, с его опасностями, которые он в себе таил, уже пугал его не так сильно. Это было неким откровением. Он снова ощутил себя маленьким мальчиком, которым был когда-то. Тогда он ещё не планировал стать врачом, не терял близких ему людей. Он просто ночами иногда смотрел в звёздное небо и размышлял о том, какое же оно красивое. Да, человек, который временами увещевал, что он «простой сельский врач», ещё в детстве был романтиком. Правда, тогда это чувство не обросло суровой коркой разочарований и боли, что преподнёс ему мир.       Маккой ещё очень долго сидел так, весь погруженный в собственные мысли, а Энтерпрайз неслась всё вперёд и вперёд, унося с собой своих отважных пассажиров. Куда-то в очередное приключение и, как гласила табличка на мостике, «туда, куда не ступала нога человека».