Кофе, ёндон, фамильяры и любовь

Pov Юнги Утром мне позвонил отец и сказал, что сестру уже положили в больницу. Примерная дата родов — 27 апреля. Осталось две недели, и я рискую больше не увидеть сестру среди живых. Мы с детства были в хороших отношениях. Она меня понимала, как никто другой, заменила мне мать. В принципе, из родственников я любил и уважал только ее. В дорогой больничной палате она находилась одна, у нее было лучшее обслуживание и условия. Я сидел рядом с ней, стараясь не разбудить. С утра до раннего вечера я находился то в школе, то на тренировке, поэтому смог навестить ее ближе к шести вечера. Она очень мило спала, чуть приоткрыв рот. Я взял ее за руку, чуть сжал ее, а когда ослабил хватку — почувствовал, как сестра так же сжимает мою ладонь. Она медленно открыла глаза, поморщилась от яркого света лампы и повернула голову в мою сторону. — Привет, — улыбнулся я. — Привет, — улыбнулась Ха На. Она провела левой рукой по своему большому животу. — Как ты? — я тоже посмотрел на ее живот и мысленно возненавидел мальчика, что убьет ее, так, что даже в глазах защипало. Но я отбросил эту мысль. Сестра сильнее сжала мою руку. — Юнги, все хорошо. Не бойся за меня, — утешала она. — Лучше расскажи, как тебе в школе. Последние месяцы учиться осталось, как-никак. — Да все отлично, я знаю многих учителей и учащихся, поэтому мне легко. Хотя мне было по душе работать в кофейне. Всю жизнь бы работал баристой. — Я… Вчера разговаривала с твоим отцом… Как раз перед тем, как меня забрали. Мы очень поссорились… — тихо произнесла сестра. — Не стоило из-за меня портить нервы. Этот козел все равно слишком упрям и лицемерен, чтобы чувствовать вину, — раздраженно ответил я. Меня порядком бесит отец. — Не надо так, Юн, тебе с ним придется мириться еще много лет. Выпусти свою ненависть, полюби отца. После… моей смерти… — она глотала слова. — После нее у тебя останется лишь папа. — Но ведь… — Никаких «но». Мой муж будет воспитывать ребенка, вряд ли ему будет до тебя дело, если вдруг ты опять поссоришься с отцом, но более серьезно, вплоть до изгнания из клана. Поэтому пообещай, что ни за что не будешь перечить отцу. — До такого не дойдет, обещаю, — покорно согласился я. Мы просидели так до десяти вечера, пока не пришла медсестра и не попросила уйти, так как время приема уже давно закончилось. — Я смогу придти в тебе через два-три дня, ладно? — Хорошо, братец, буду ждать.