Наследники Крови

Наш день начинался, как обычно. Утром мы отсыпались, плотно задернув темные шторы, часов до 12. Затем, мы спускались к обеду. На этот раз мама решила порадовать нас чем-то жареным, судя по запахам, которые доносились из кухни. — Мама, мы уже проснулись! Что это там? Кровяные котлетки, супер! Я, проснувшись чуть раньше Ламии, уже радостно бежала с высокой лестницы, потому что сил летать у меня еще не было. Следом плелась растрепанная девушка, озлобленная на весь мир. — Амели, ну зачем так орать? Я и так не выспалась, а тут ты еще! — Ой, ну хватит бурчать. Взгляни лучше, что нам мама приготовила. Котлетки! — А как тут не бурчать, если спать мешают? Мам, положи парочку котлет…. Так почти всегда начинался наш день. Вот и сегодня Ламия сетовала на то, что ей не дали выспаться, мама радовала нас своими кулинарными шедеврами, а я уминала их за обе щеки. Бурная ночь вызвала двойной аппетит, но, как ни странно, спать мне вообще не хотелось. Всё во мне кричало, сделай же сегодня что-нибудь! Обычно я прислушиваюсь к таким позывам, но сегодня меня будто что-то останавливало. Оглядевшись, я заметила, что в кухне находятся три человека. — Ма, а где папа? Он что, еще спит? — Ох, Амели… будет лучше, если ты сама пойдешь и узнаешь. Я не могу сказать, — с этими словами Дита опустила голову вниз, вот-вот готовая заплакать. Но она не позволила себе такой вольности, ведь все её считали стойкой женщиной. И, если она поддастся порыву, это будет означать… В общем, всё будет очень плохо! Моё сердце на миг остановилось, а потом застучало в бешеном ритме, не желая успокаиваться. Что с папой?! А если что-то случилось? Если всё настолько плохо, что мама не захотела говорить? Что, если уже… Даже не хотелось об этом думать, но мысли подобного характера упорно лезли в голову. Не доев обед, я опрокинула шаткий стул и помчалась в папину комнату. Дверь была закрыта. На миг задумавшись о правилах приличия, я все-таки ворвалась в комнату без стука. Отец лежал в своём гробу, утратив былую грацию. Он скрючился, всё время покашливал и прикладывал холодную ладонь ко лбу. Весь его вид кричал о том, что тут срочно нужна помощь вампиров-медиков. Но Кведлинбург не пестрил таким разнообразием, и поэтому помощь ждать не приходилось. Черт побери этот город! — Папа… Что с тобой?! Тебе плохо? Может, я могу чем-нибудь помочь? Папа, не молчи! — Амели… Боюсь, уже поздно что-то предпринимать. Я не буду этого скрывать, но похоже, у меня осталось очень мало времени… Я болен Трансвилийской Гоной. — Святой Дракула… Это же редкая и опасная болезнь! Ну неужели нельзя ничего сделать?! Ведь должно же быть что-то, что поможет! Нет, нет, нет, этого не может быть! А родная земля не помогает? — К сожалению, нет. Но мне становится немного легче, когда я её держу в руках. Не так ломит кости. Мои глаза заполнили слезы, а тело забилось в мелкой дрожи. Казалось, меня опустошили полностью. Просто вынули все органы, а внутри осталась пустота. На полке над папиным гробом я нашла вампирский медицинский справочник. Дрожащими руками я открыла книгу на нужной странице: Трансвилийская Гона — редкая болезнь, единственная из всех может принести вампиру быструю смерть. Гона может передаваться любым путем, в том числе и по наследству, но шанс заражения около 3%. Гона может не проявляться многие годы, а сразить вампира буквально за неделю. При этом медицинское вмешательство практически бесполезно. Симптомы Трансвилийской Гоны: — Жар — Мелкая дрожь — Боль в теле, могут ломить кости — Затрудненное дыхание — Сильный кашель, иногда с кровью Вирус поражает весь мозг, распространяясь по всем органам и закрепляясь на их стенках. Внизу прилагались две фотографии — скорченный вампир и органы, зараженные вирусом. Мне вдруг стало так страшно, что я заплакала. — Амели, что случилось? Я слышала твой крик на лестнице. С того момента, как я побежала к отцу из кухни, я не замечала абсолютно ничего. В том числе и Ламию, которая побежала в комнату сразу за мной. Я молча протянула ей книгу, показывая на нужную страницу. На её лице застыло выражение немого ужаса. — Папочка… Это правда? — слёзы застыли на её лице, ожидая ответа. — К сожалению, да. — Не-е-е-ет! Она бросилась ему на шею и крепко-крепко обняла, забыв о том, что отец может заразить и её. Её рыдания эхом отдавались в комнате. А я просто не могла плакать. Было ощущение, будто меня выжали, как лимон. В один момент рухнули все мои надежды, жизнь перестала иметь смысл. С опустошенными глазами я сидела на краю папиной кровати, не думая ни о чем. Разве, только о том, как несправедлива судьба. *** Оставшееся время мы проводили с папой, стараясь шутить и подбадривать его. Сквозь боль он искренне смеялся и веселился. Уже почти ушло то ощущение неминуемой гибели, только болезненный вид выдавали это. Но чаще нас папу навещала мама. Она старалась не показывать свои чувства при нас, поэтому просила нас выходить. Но я всё равно слышала все разговоры и слезы. — Лабиен! Ты же такой молодой! За что тебя так безжалостно убирает с пути судьба?! За что? Ты такой замечательный муж и прекрасный папа! Через стену было слышно, как мать давится слёзами. Ведь для неё этот человек стал больше, чем второй половинкой. Он стал её жизнью. Без него Дита не смогла бы сделать вздоха, не смогла бы существовать. И только мы держали её на этом свете. — Ма, несмотря на все беды, мы всё переживем. Даже в такой ситуации…