Выбор

Я уже не помню, сколько восходов прошло с начала голодных времен. На мили впереди простирается лишь накрытая снежным покрывалом равнина, такая жестокая к нынешним её обитателям. Глядя на своих детей, я невольно сомневаюсь в том, что все они смогут пережить эту зиму... Нет! Не думай об этом! Не смей! Ты защитишь их от смерти!...надеюсь. Сколько раз я повторяла себе это с того самого дня, когда дичь покинула окрестности, но всё без толку. Лишь иногда в мои клыки попадали худощавые лемминги, но мог бы такой зверёк прокормить трех рысят? Конечно нет! Бова, Вави, Сольда и Кир становились всё ближе к смерти, особенно Сольда. Ах, Сольда, моя бедная малышка! На тебя больно смотреть, на сколько же ты худа... Сможешь ли ты?... Не смей об этом думать, не смей! Как я вообще могу сомневаться в том, что мои милые детки смогут дожить до прихода тепла? Вновь в моей голове мелькает мысль о том, что всё это бесполезно, но я отчаянно пытаюсь отогнать её, постоянно принюхиваясь и ища убеждения в том, что всё хорошо. Неужели? Заяц! Наконец-то! Теперь вы будете сыты, дети мои! Забыв об опасностях здешних мест, я взмахом короткого рысьего хвоста приказываю рысятам ждать здесь. Инстинктивно пригнувшись, я направилась к скорой добыче. Жажда давно забытой охоты овладела мной, и я бросилась бежать раньше положенного. Это могло бы стать роковой ошибкой, но к моему счастью заяц сам был не в лучшем состоянии и заметил меня не сразу. Вильнув вправо, ушастый хотел меня одурачить, но знал ли он, сколько я убила таких же как он? Знал ли, что я давно пронюхала обо все этих заячьих штучках? Мог ли он представить, что сейчас, попытавшись сбросить меня с хвоста резким поворотом влево, угодит в мои когти? Конечно нет! В два легких движения свернув шею зверьку, я подняла его со снега. Несколько капель крови упали на белое покрывало. Отдышавшись, я не медля направилась к своим детям быстрым шагом. Но тут мое сознание, уже отошедшее от эйфории вызванной так любимой мне охотой, позволило мне услышать тоненький, но вместе с тем громкий и наполненный страхом мяв Бовы. Не помня себя от страха, я схватила добычу крепче и кинулась туда, где оставила детей. Лапы поlкашивались, голова кружилась, это было следствием того, что я не ела уже 7 восходов, отдавая все свои силы на попытки прокормить рысят. Наконец добравшись до своих детей, я резко затормозила, прикрывая собой Бову, Вави и Кира. Сольда стояла прямо передо мной. Бросив кролика рядом, я шикнула на Сольду, приказывая ей встать за мной, но маленькая рысь отрицательно покачала головой. В недоумении посмотрев на неё, я решила ознакомиться с соперником. Это была лисица, такая же тощая, как и все в этом месте. Эта тварь смотрела на меня взглядом, наполненным такой печалью, что я невольно убрала со своей морды оскал. Почему она так смотрит? Что ей нужно?! Посмотрев на живот лисицы, я шумно вздохнула. Нет, она была не беременна, но видимо, недавно ощенилась. Уставшая и еле держашаяся на ногах, она смотрела на меня. Если бы лисицы могли рыдать, она бы рыдала, и каково было мое облегчение, что не могла. Тоненько мяукнув, Сольда привлекла мое внимание. Что ты предлагаешь?! Да никогда в жизни! Ты должна пережить эту зиму! Ты должна! И у меня есть кролик! И вообще, мне плевать на жизнь какой-то там лисицы, я могу ее убить! Нет! Пожалуйста!...пожалуйста... Даже не говоря со своей дочерью, я поняла, чего она хочет. Я никогда не говорила ей, насколько она слаба, но Сольда поняла это без слов. Она была лишним ртом, но все попытки её выходить все-равно не приведут ни к чему. Нет...Это не так... Дорогая моя, милая Сольда, что ты такое говоришь? Ты выживешь! Обещаю!... Но может, этого кролика не хватит на четверых? Хватит лисицы! Но вот только совесть не позволяет вонзить клыки в горло хищницы. Трех рысят было бы прокормить куда легче, но как хорошая мать вообще может о таком думать? Как я могу о таком думать?.. Но в голодные времена не приходится выбирать. Либо ты лишаешься одной дочери, либо будешь наблюдать за тем, как медленно умирают от голода все твои дети. Что ты выберешь, Инна? Хватит ли у тебя мужественности пожертвовать Сольдой во благо всех остальных? Наверно. Едва дыша, я киваю. Сольда, кажется, даже обрадованная таким исходом, подходит к лисице, робко сжавшейся. Опустив голову, я взяла кролика и развернулась, чтобы не видеть дальнейшего. Мои дети в недоумении смотрят на меня. Поймут ли они, чем и для чего я пожертвовала? Но так будет лучше для всех. Так будет лучше для голодающей рысьей семьи, глава которой еле держится на лапах. Так будет лучше для лисицы, на которую свалилось не меньше проблем. Так будет лучше для умирающей Сольды, которая теперь умрет быстро и безболезненно. Прощай, моя милая, дорогая Сольда. Теперь ты не будешь мучиться.