Счастливый конец

Несмотря на то, что сейчас в автобусе, кроме неё самой, едет всего один человек — её брат, Мэйбл всё равно очень душно, и дело вовсе не в погоде, а в её вязаном свитере. Она тихо вздыхает и выпрямляет вспотевшую спину, после чего оттягивает колючую ярко-розовую горловину и тихо дует под неё. Брат Мэйбл спит, прислонившись левой частью лба к нагретому солнцем стеклу, и ручной поросёнок на её коленях тоже дремлет, прикрыв тёмные глазки-бусинки. Ощутимая тяжесть тела Ваддлза не даёт ей слишком глубоко задуматься, каждый раз ненавязчиво возвращая её в ставшую привычной реальность, и за это девочка очень благодарна своему питомцу. Она не хочет, не хочет, не хочет возвращаться, но лето уже не продлить, и их история со счастливым концом тоже скоро закончится, оставив Мэйбл наедине с её собственными гадкими до омерзения страхами. События этого волшебного лета помогли ей спрятать тревожные мысли и воспоминания очень и очень далеко, да так, что она и думать не смела о них до самого конца летних каникул, но они сами возвратились к ней из глубин разума. — Я не хочу, — беззвучно шепчет она самой себе, понимая, что уже не в силах что-либо изменить. — Я не могу, — тихо вздыхает она, накручивая на указательный палец прядь своих каштановых волос, и мысленно добавляет: — «Пожалуйста, пусть это произойдёт незаметно!» Перебрав в своей голове множество вариантов, она приходит к выводу, что «незаметно» — действительно самое подходящее слово для описания того, как это должно будет произойти. Мэйбл не хочет возвращаться слишком резко: нет, она уже делала так гораздо раньше, и после случившегося ещё долго не могла прийти в себя. Она окидывает мрачным взглядом еловый лес за окнами междугороднего автобуса. Лес тянется мимо неё бесконечной зелёной лентой, и изредка на его фоне мелькают тонкими вертикальными полосками опознавательные знаки. Автобус едет по пустой дороге всё быстрее и быстрее, и скоро между деревьями начинают один за другим появляться невысокие частные дома. — «А может, продолжить?» — думает девочка, судорожно хватаясь за эту мысль, как утопающий за последнюю соломинку, но тут же, противореча самой себе, добавляет: — «Да нет… Не смогу я дальше продолжать то, что уже закончено. Нужно идти.» Она сидит некоторое время неподвижно, и наконец, с горечью взглянув на улыбающегося во сне брата, всё-таки решается. — Эй, — раздаётся сзади тонкий девичий голосок, и на правое плечо Мэйбл ложится рука. — Я не смогу, Сьюзан, — дрожащим голосом шепчет она, пряча лицо в ладонях, и её сердце бьётся быстро-быстро. — Не смогу! Невысокая девочка с русыми волосами, заделанными ярко-розовыми светящимися резинками в два пучка по обеим бокам головы и одетая в зелёное вязаное платье с красной надписью «Мой Лучший Друг» посередине заливисто смеётся. — Ты разбудишь Диппера! — шипит на неё Мэйбл, поднимая голову. — Он слишком крепко спит, — пожимает плечами Сьюзан, аккуратно беря Мэйбл за руку. — Пойдём.  — Нет! — кричит та, но лишь крепче сжимает ладонь девочки, понимая: так надо. — Я всегда буду с тобой, подруга, — успокаивающим тоном говорит она, помогая той встать. — Сьюзан, — шепчет Пайнс, утыкаясь ей лбом в грудь. — Сьюзан, ты только не оставляй меня!.. — Ни за что не оставлю, — уверенно кивает она. — А вот и наша остановка. Автобус останавливается. Проснувшись от резкого толчка, Ваддлз беспокойно находит Мэйбл взглядом и смотрит ей прямо в глаза. — Прощай, свинка, — слышит он, и его хозяйка вместе со своей подругой спрыгивает на асфальт. — Диппер позаботится о тебе. * * * Что-то в горле Мэйбл стягивается в тугой ком, и она понимает, что вот-вот заплачет. Пора открывать глаза. — «Всё будет хорошо, — думает она. — Всё будет хорошо, потому что у меня осталась Сьюзан, да и учёба начнётся уже через два дня. Я вытерплю.» Она на ощупь находит край своей юбки и сжимает его так сильно, как только может. Она всё же открывает глаза. В её крохотной спальне очень темно. Она сама в два часа дня завесила окно шторами и села спиной к своей единственной подушке, которую специально для этого положила в самый тёмный, самый дальний от запертой ею же двери угол продавленного дивана. Только так Мэйбл могла полностью погрузиться в очередной выдуманный мир. Как в той самой красивой летней истории, так и в реальности она была большой фантазёркой. — Пожалуйста, существуй, Сьюзан, — шептала она, слизывая языком слёзы, которые так и катились одна за другой по её щекам, капая на одежду.— Пожалуйста, существуй, Диппер… Хоть где-нибудь. Я не хочу остаться совсем одна! А за дверью уже начинали кричать и ругать друг друга пьяные родители.