Волны

      Стас надевает серое худи и выходит на балкон. На часах около где-то второй час ночи, а он всё никак не допишет текст. На небе неполная луна в обрамлении мелких звёздочек - созвездий. Холодный осенний воздух обволакивает всё тело, заставляя поёжиться. Доставая из пачки тонкую сигарету, Стас невольно сравнивает её со своими такими же тонкими пальцами. Обхватывает искусанными губами розовый кончик, чиркает зажигалкой и глубоко затягивается.       — Этот запах улиц, — тихо шепчет Стас и делает ещё затяжку. — Проще глаза закрыть. — Длинные ресницы медленно накрывают синие мешки под глазами. — И я закрыл, — еле слышно добавляет Слиппа.       Стас часто просто выходит на балкон и разговаривает сам с собой. Это помогает ему лучше понять себя и успокоиться.       Ещё затяжка и ещё, пока фильтр не начинает плавиться. На несколько секунд никотин спасает опухший мозг от тяжёлых мыслей. Но они возращаются так же быстро, как и ушли. Окурок выскальзывает из бледных пальцев и, догорая, несётся вниз.       — Ничего так и не нажил, — начинает загоняться парень. — Это всего лишь забег, — Стас достаёт ещё сигарету, — длиною в жизнь. — Слиппа снова делает такую желанную затяжку и тяжело вздыхает.       Сигаретный дым першит в горле.       Стасу всегда больше нравился в себе Слиппа — выросший со льдом в сердце, стремящийся наверх уличный парень. Пимп же был его полной противоположностью: похуистичный, надменный, ни в чём себе не отказывающий сутенёр. Единственное, что их объединяло, — это одиночество и реп.       — Придётся идти по головам, чтобы хоть кем-то быть, — напоминает Пимп.       — Может, мы зря ждём успеха? — неуверенно спрашивает Стас. — Может, стоит бросить это?       — Сколько убитых нервных клеток, ну, а сколько сил? — негодует Слиппа. — Забудь про них про всех. Есть только ты.       С этими мыслями парень тушит бычок и всматривается в облака, через которые еле виднеются звёзды-созвездия.       Переведя взгляд на четыре вкопаные под окнами колеса, Стас думает, что он очень похож на них — так же гниёт от недостатка скорости в своей жизни.       Вдруг звонит телефон, и по опустевшей улице разносится стандартный рингтон айфона.       — Алло, Пимп, приезжай. — Из динамика телефона очень громко бьют басы, и слышится раскатистый смех Босса. — Тут Фадеев упился в хлам. Надо вывести его отсюда, пока он тут драку не начал.       — А сам чо, не можешь? — с последней надеждой стонет Стас.       — Ты опять всю ночь текста писал? — на миг голос становится серьёзным, и он слышит родной голос Лаврова. — Тебе надо развеяться.       Тяжело вздохнув, он даже не успел ничего ответить, как его перебили:       — Адрес смс-кой кину, — не дожидаясь ответа, кидает Игорь и отключается.       — Ну заебись, блять — злится парень, но всё же накидывает светоотражающую ветровку.       — Да бля-я-ять, — не выдерживает он, когда оказывается, что балаклава под Шанелью. Немного погладив её и успокоившись, Стас медленно вытаскивает чёрную ткань из-под такой же чёрной кошки, но разбавленной белыми пятнами.       Он ещё ни разу не пожалел, что подобрал её тогда. Был дождливый вечер, кошка была продрогшей до костей и орала на всю улицу. Стас очень спешил домой сводить песни. Уткнувшись в ворот ветровки, он чуть не снёс большую коробку, стоящую посреди дороги. Кошка заткнулась и уставилась на него своими большущими голубыми глазами. Она напомнила ему Лаврова. Такая же надежда и одиночество читались в её окулярах. Засунув её под куртку, Стас ощутил сквозь толстую кофту когти у себя на плече и мокрый нос, трущийся о шею.       Сейчас Шанель довольно мурлыкала, ластясь о подставляемую руку. Зарывая последний раз пальцы в тёплую шерсть, Стас выходит из дома.       На улице стало ещё холоднее, поэтому рэпер накидывает капюшон на голову и ускоряет шаг.       «Совсем скоро осень,» — сообщает один из голосов. — «Опять будешь грустить,» — вспоминает другой. «Не стоит об этом сейчас думать,» — прерывает разговор своих альтер-эго Стас. Так, не о чём не думая, он идёт до самого бара, иногда засматриваясь на проносящиеся мимо машины.       Подходя к бару, Стас достаёт из кармана баллаклаву и, стряхнув пару малозаметных волосинок, натягивает её.       Когда Стас заходит в бар, глаза режет ярко-голубая подсветка, заполняющая всё пространство. Она отражается от зеркальных потолков и, кажется, становится ещё ярче. По всему помещению разносятся хриплые вопли «Восап», и, повернув голову в сторону небольшой сцены, он видит пьяного орущего в микрофон Босса. А Фадеев спокойно сидит за барной стойкой и рывками опустошает подаваемые ему стаканы с виски. Иногда длинная рука тянется к маленьким долькам лайма, но тут же возвращается на холодное стекло столещницы. Всем корпусом Дима повёрнут к сцене.       Стас со вздохом садится на стул рядом и громко, чтобы он услышал, кричит на ухо «Восап». От неожиданности тот чуть не падает со стула, но вовремя хватается за столешницу.       — Блять, Стас, нельзя так пугать, — заплетающимся языком негодует Дима.       — Какой сегодня повод? — с укором спрашивает Стас и залпом роняет в себя стакан холодного виски. — Сегодня вроде не пятница, — дополняет он, и вокруг его глаз собираются морщинки от кислоты лайма.       — Расслабиться всегда можно. — И тёплая рука ложится Стасу на шею.       Закатив глаза, Конченков смотрит на Лаврова.       — И давно он тут связки рвёт? — всё так же на ухо почти кричит Пимп.       — Уже часа два. — И, морщась от громкой музыки, он накрывает лежащую на столешнице разболевшуюся голову руками.       — Он только ради тебя оторвался от своего истошного занятия, — еле слышно, почти шепчет на ухо Дима и складывает руки на столешнице.       — А ты что, всё это время не мог ему ничего сказать? — возмущается из последних сих Пимп, но в ответ он слышит лишь тихое бормотание. Тяжёлая голова уже повалилась от усталости на сложенные руки.       — Поехали домой, — вздыхает Стас и стягивает балаклаву.       Пошарив по карманам Фадеева, он не находит ключей от его дома и решает везти его к себе, отмечая странность обстоятельства.       «Фадеев набухался и не буянил?» — начал раздумья голос. — «И ключей с собой нет,» — не унимался тот. — «Подозрительно как-то».       Отмахнувшись от бесполезных мыслей, Стас набрал номер такси и, продиктовав адрес — бар «Падший Ангел» — и проведя ладонью по мягкой шевелюре Димы, он отправился забирать Лаврова.       — Слазь давай, поехали домой, — устало, сведя на переносице брови, кричит Стас. Но тот, кинув мимолётный взгляд в его сторону, делает вид, что ничего не слышал, и ещё громче кричит «Я Рок-Звезда». Найдя подходящий момент, Конченков вырубает динамики, но Игорь продолжает горланить во весь голос песню. Стасу ничего не остаётся, как подняться на сцену и проорать ему на ухо «Хвааатит». Благо, в баре почти никого нет, поэтому на них почти не обращают внимания.       Ярко-голубые глаза впиваются в него требовательно, с неким недоумением, мол: «Чего тебе опять надо?», но он долго молчит, а потом быстро кидает «Поехали» и направляется к выходу.       Стас расплачивается с барменом и пытается тащить Фадеева на себе, но тот еле передвигает ногами и постоянно что-то мямлит себе под нос про недооцененность и неблагодарность. Немного не дойдя до выхода, он чуть не валится на пол, но рядом вовремя оказывается Лавров и перекидывает через плечо пьянющего ди-джея.       Простояв в холоде ночи минуты три, Игорь прерывает молчание:       — Спасибо, что пришёл, — не поворачивая головы, кидает парень. — А что за концерт ты там устроил? — не выдерживает Стас. — Молчанку какую-то себе придумал. — Он пытается поймать взгляд Игоря, но тот его упорно отводит.       Помолчав ещё пару минут, Игорь не выдерживает и на эмоциях выпаливает:       — Мне вообще-то одиноко было. Ты свалил свои текста писать, а я сам ебись с этим дерьмом? — Он всплескивает руками, вовремя подхватывая соскальзывающего Фадеева. — Я заебался! Слышишь? За-е-бал-ся! — орёт прямо в лицо Стасу Игорь и ищет что-то в его глазах.       Не долго думая, Стас впивается в его губы поцелуем и, обдавая горячим влажным дыханием, шепчет на ухо «Прости».        Резко их фигуры подсвечиваются только вывернувшей из-за угла жёлтым светом фар машины, и им приходится отцепиться друг от друга.       — Подожди до дома, — зачем-то тихо говорит Стас, когда они садятся в машину.       — А Фадеев? — удивлённо смотрит на него Игорь. — Его домой не повезём? — но наткнувшись на усталый взгляд, оставляет вопросы на потом.       Всю дорогу они едут молча.       Стас суетится вокруг Игоря, несущего на себе Фадеева, но тот лишь отмахивается мол «И сам справлюсь». Повалив его на диван, он облегчённо вздыхает — отожрался, блять, овца-Фадеев — и пинает того под зад. Дима ворочается на узком диване, больно ударяется об стол и отворачивается к стене. Лавров, делая глоток затхлого, оставленного ещё с утра, чая, задумчиво спрашивает:        — Так с квартирой-то у него что?       — Ключей в кармане не было, — пожимает худыми плечами Стас и скидывает куртку на близ стоящий стул.       — Как думаешь, — быстрый взгляд на Фадеева. — он услышит?       Стас не сразу улавливает его мысль. Но когда длинные руки обвивают его со спины, он шепчет на ухо тихое «Да».       От этого у Лаврова мурашки пробегают по вспотевшей спине.       — Я скучал, — обдавая жарким дыханием ухо Стаса, стонет Игорь и запускает свои большие тёплые ладони ему под кофту.       Конченков совсем отвык от таких приятных ласк. Хотя, всего недели две писал альбом, ну, может три.       Рэпер разворачивается в цепких объятьях и утыкается носом в плечо, прикрытое красной шубой.       — Может всё-таки дойдём до комнаты? — с надеждой в голосе просит Стас.       Его тут же подхватывают под ягодицы и притягивают к себе сильные руки Лаврова, так что парню ничего не остаётся, как обвить его корпус худющими ногами и скрестить руки за шеей.       В мягкую кожу даже через ткань спортивок впиваются перстни Босса, поэтому Стас, морщась от боли, тихо постанывает. Снимая с Лаврова эту глупую бороду, он видит довольную ухмылку и, с намерением убрать её, напористо целует его.       Поцелуй выходит долгим, чувственным и мокрым, так что у Игоря ноги подкашиваются. Оттолкнувшись спиной от стены, он идёт в сторону спальни и роняет Пимпа в ворох одеял и подушек.       Не найдя места для шубы, он скидывает её прямо на пол и притягивает за ноги Стаса к себе. Лаврову приходится потрудиться со шнурками, чтобы снять кеды Стасу, но зато свои кроссовки он сбрасывает в пару движений и нависает над раскрасневшимся парнем.       — Устал? — Мокрая дорожка поцелуев появляется на шее у Стаса, а он холодными пальцами пытается стянуть с Игоря футболку.       Ещё пару мгновений, и Стас сидит сверху на Игоре, снимая с себя худи. Рэпер покрывает поцелуями загорелые плечи Босса и ведёт языком по всему торсу, обводя пупок и ставя засос на внутренней стороне бедра.

***

      Стас просыпается в тёплых объятиях Игоря, но желание покурить сильнее желания валяться в кровати. Поэтому он аккуратно вылезат и выходит на балкон в одной толстовке. Глаза слипаются от недосыпа.       «Мои глаза закрыты…»       Трава отряхивается от ночной росы, над землёй висит лёгкий туман, а солнце только начинает восходить, ещё совсем не греющее, словно лампа дневного света в окне дома напротив. Холодный ветер пробирается под толстовку.       «И ветер продувает меня на сквозь.»       Потушив сигарету, Стас задевает пепельницу, и та падает. Но при вдохе запаха горьковатого табака, парящего в воздухе, строчки сами собой всплывают в голове.       «И море пепла омывает меня этой волной.»