окончательный сюжет

юнги — сын далеких планет, затерявшихся в млечном путе, бесконечность звезд на запястьях, запах космической пыли, который чонгук чувствует издалека — у него не получается отвести взгляд. старший здесь несколько световых лет, в которых чонгук себя теряет, терпит обшарпанную квартиру, грязные обои, столько чужих взглядов на того, кто стал его искушением. между ними черная дыра, шагнуть в которую оба не имеют права, а протянуть руку, чтобы помочь перелезть через нее другому, почему-то не решается никто. по стеклам стучат осколки чужих планет, а за ними — гул поездов. чонгуку хотелось сбежать. плацкарт, другая вселенная, без остановок, самым быстрым экспрессом. он прикуривает от влажных спичек — пора перестать носить их в кармане, а еще лучше купить зажигалку — они ведь впервые встретились в токио, еще несколько лет назад. в этом городе чонгук расплескался на лужи в самом центре, обратился в бесконечный ветер, метающийся между высотками, скручивающий запястья до самой боли. сухая земля, сухие чувства — если бы чонгук знал, что это первый и последний раз, когда он мог сделать юнги своим — жил бы этим мигом вечность. на тонких ключицах, сияющих в кромешной темноте, заклеяно чужое имя. чонгуку хочет вернуться в то отчаянное вчера, чтобы сделать его своим завтра. разжечь вечный огонь, отключить электричество, раздробить последний свист проносящегося мимо затерянного парома — чонгук ломает себе пальцы. зачем юнги — бергамот и корица, хлопья снега в волосах, спрятанные пьяные поцелуи — прожигает его взглядом каждый раз, когда замечает его в этом гнилом месте. чонгук не верит в предназначенных, выбитых у каждого под хрустальными сердцами, которое чон давным-давно заполнил ядом. проснуться, обнаружив чье-то жгучее имя на коже, чтобы возненавидеть этого человека до конца своей жизни. чонгук не верит судьбе, которая всегда оставляла его вытирать чужую кровь с костяшек без чьей-либо помощи. ему как-то сказали, что таким, как он, никогда не одержать победу. своей проигрыш чонгук ловит в глазах мина, впиваясь ногтями в ладонь. чонгук не любит проигрывать. засыпать в чужих кроватях, уходить до восхода солнца, чтобы успеть на первый автобус, считать сигареты, промокшие под утренним ливнем — юнги живет размеренный образ жизни, скитаясь из города в город, возвращаясь только сюда. чонгук всегда знает, где он — юнги и не думает иначе. они в бесконечных бегах друг от друга, что когда, оказываясь в том месте, где их слабости раскрываются перед всеми, не в силах поставить точку. — мы с тобой из разных миров, чонгук, — сказал ему как-то юнги, не пряча от него свой лунный свет в глазах. чонгук был уверен, что им можно было бы осветить целый мир. старые разговоры не заменяются новыми, потому что кульминация давно прошла, но развязка так и не наступила. вся жизнь лишь игра, не имеющая конца, пока не прольется хоть чья-то кровь. видеть в своем отражении по утрам частичку того, кто забывать тебя не собирается — обход скудной ностальгии. чонгук бросает бычок в пепельницу, поднимаясь со старого дивана. в голове прокручивается старый фильм, руки сами снимают пистолет с предохранителя — бесконечный дождь, с привкусом обязательной встречи.

ему бы хотелось начать все с самого начала.