Deathbeds

Вчера произошло кое-что. Кое-что, из-за чего умерла часть меня. Да, мне насрать, что это выглядит так ванильно, пусть так будет, но всё же этот так. Луи — наркоман, а я вот-вот сорвусь и скоро стану таким же. Луи сказал, что «в любой момент этого может оказаться мало». Так что выходит, что шприц — это необходимость. Но это по-настоящему страшно… Иметь дело с иглами… Страшнее всего то, что я позволяю это делать Луи, потому что не знаю, как на это реагировать и что делать. Мы с Луи по-прежнему не разобрались в отношениях между нами, и я так и не рассказал ему о своих чувствах, у меня не было подходящего времени. А ведь на самом деле Луи с каждым днём все сильнее терзал мою душу. Луи — одно слово, а сколько боли. Лечиться в клинике он не хочет, ему не позволяют деньги, да и «времени на работу мало», как он заявил. Становится страшно, что он превращается в того самого наркомана, который перестает видеть вокруг что-либо, помимо героина. В сознании Луи наступает «деградация». Мне так больно видеть его таким, особенно больнее осознавать, что я никак не могу повлиять на другой исход. Или могу? Вчера по дороге домой Зейн позвонил мне и сказал, что хочет встретиться, поэтому я решил честно рассказать ему, что не справляюсь с этим дерьмом. Он назначил встречу в каком-то ресторане на Либерти-авеню, и, когда я оказался там, я ещё очень долго чертыхался, потому что все вокруг то и дело косились на нас, как на двух педиков. — Почему ты так нервничаешь, Гарри? Успокойся, — в последнее время нервозность настолько сильно вошла в привычку, что я даже сам уже не замечаю, как постоянно постукиваю пальцами или дёргаю ногами. — Я хотел поговорить, насчет нашего разговора в больнице, — почти шепотом произнес я. — Я так и знал. Что и требовалось доказать, Гарри, — он уставился на меня взглядом «на что я мог надеяться» и подозвал официанта. — Киш* с грибами и шпинатом и буйабес*. Ты что-то будешь? Блять, он действительно считает, что я сейчас в состоянии есть? Мы здесь не для этого. Поэтому отрицательно мотаю головой и произношу сухое «спасибо». — Я могу оплатить вам обоим лечение в самых лучших наркологических клиниках города. Вам стоит только обдумать мое предложение и принять совместное решение. Что скажешь? — Очень смело сначала предлагать яд, а затем играть роль спасителя, — отрезал я. Зейн изменился в лице, такого поворота он явно не ожидал. Но зато я отлично помню момент, когда он пришел с пакетом порошка, назвав его «белым», предложив нам заценить что-то новенькое. Зейн покосился по сторонам, чтобы убедиться, что его никто не слышит, и затем осторожно приблизился ко мне и шепотом сказал: — Я не знал, что это героин, Гарри. — Незнание не освобождает тебя от ответственности. — Хорошо, твоя правда. Предположим, что я внес в эту опасную затею свою лепту, и ты оказался прав, но теперь, я хочу исправить те ошибки, причиной которых я стал. Его слова были похожи на правду. Мы разговаривали о лучших клиниках Нью-Йорка и не только, обговаривали возможные варианты лечения. Я проголосовал против метадона, потому что слышал, что из-за него тоже может быть зависимость. Я рассказал Зейну о возможных опасениях по поводу Луи и его нежелании лечиться, но пообещал, что возьму это на себя. И мы попрощались. Как только я вышел из ресторана, мой телефон завибрировал. Я достал его и посмотрел на экран: «Луи», информировал меня он. Я мгновенно оживился. — Алло, Гарри? Я хотел позвать тебя к себе домой, на ужин, сегодня вечером. — Луи… — Нет, слушай, не перебивай. Это будет жестом извинения, за вчерашнее… В общем, давай забудем, хорошо? Сегодня в восемь, и да, отказы не принимаются. Луи… Я снова представил его, такого лучезарного, счастливого парня, с каштановыми волосами и с нарочито легкой небритостью. Сейчас от этого образа ничего не осталось: черные круги под глазами, не расчёсанные волосы, сухие губы и пустой взгляд. Как же жаль, что ты не смог справиться с зависимостью… Как и я. Отрицать её было уже невозможно: я употреблял каждый день. Утром, в обед, в полдник и перед сном. Впервые, чтобы достать деньги, я продал свои игровые приставки: xbox и sony. Но и деньги с проданных вещей уже начали кончаться, а я начал подумывать над тем, что бы мне можно было продать ещё.

***

Я решил сегодня прогулять колледж, чтобы пораскинуть мозгами на тему: как же мне угнать грёбанный мотоцикл для Ника? Времени оставалось катастрофически мало, а эта тварь постоянно спамил мне на телефон sms-ками с угрозами с неизвестных номеров. Я не мог этого терпеть. Я встретился с Найлом для этого. О моей проблеме знал только он. Мы засели в ноунейм клубе, начали обсуждать план и все возможные вариации развития событий, чтобы у нас был «план Б». Я распечатал фотографии, которые перед этим переслал Нику, чтобы убедиться в достоверности и дать ему понять, что я работаю над этим. Кроме того, я попросил его отложить на неопределенное время авантюру с браслетом Тиффани для Тейлор, если он хочет добиться профессионального подхода к делу. Он согласился. Найл долго и пристально смотрел на фотографию, жуя деревянную зубочистку. Затем всё также, не отрываясь от фото, сказал: — Я сделаю это. — Сколько ты за это хочешь? — парень молчит, но через пару секунд, оторвавшись наконец от фото, он посмотрел в мои глаза: — Запомни, никогда не плати за товар, которого у тебя ещё нет в руках. Честно говоря, я очень надеялся на Найла. Очень. Он улыбнулся, когда я сказал ему, что Луи пригласил меня к себе на ужин, пожелал удачи и сунул в нагрудный карман рубашки презерватив. Найл, чертов Хоран не торопи события, какого черта ты делаешь? Впрочем, у меня не было времени на размышление об этом, ведь я должен был бежать к Луи.

***

Я очень спешил, боялся, что опоздаю, и, перед тем как позвонить в дверь, испытывал некоторое волнение. Луи сразу же открыл мне, и на минуту мне показалось, что это тот самый Луи, с которым я познакомился в больнице. Он выглядел потрясающе, и от него снова запахло моим уже любимым парфюмом. — Как прошел твой день? — весело спросил он. — Да так, ничего особенного, — ответил я, бросая куртку на диван. — И даже не расскажешь, как прошла ваша встреча с Зейном? — он высоко поднял брови, и я уловил ревность, или мне показалось? — Да, я как раз… — Что вы делали? О чем говорили? Он осыпал меня вопросами один за одним, а поза его была закрыта: скрещенные руки и серьезное лицо, которое он так умело хотел скрыть под фальшивой улыбкой, но у него слишком плохо получалось. Да, это ревность. Я преодолел расстояние между нами, коснулся рукой его щеки и тихо произнёс: — Ни о чем, что могло бы плохо повлиять на тебя, Луи. Мы говорили о тебе. — Что говорили? — Если ты знаешь о нашей встрече, то знаешь, и о чем мы говорили. Он опустил голову и сел на диван. — Я знаю, я просто… — он замолчал. Я аккуратно сел рядом с ним и приобнял его. — Просто что? — А как же ты? — он захлопал ресницами. — Я справлюсь. А ты нет. К тому же, — добавил я, — У меня нет денег, чтобы спонсировать собственное пребывание в реабилитационном центре, а твоё спонсирует Зейн. — Я не справлюсь без тебя, — опустил он голову. — Конечно же справишься, — я поднял его голову своей ладонью, — Я буду навещать тебя, всегда буду рядом, правда. Сделай это ради меня, прошу. Прошу, Луи, пожалуйста. Он молча кивнул. А я выдохнул. Как я рад, что он согласился, но он эмоционально не стабилен, а это значит, что он в любую минуту может поменять свое решение. Это меня тревожит. — Э-э-эй! Где мой ужин? — скорчил я радостную гримасу. — Пойдем в гостиную, — сказал Луи, взяв меня за руку. Белая скатерть, вкусная еда, повсюду свечи и ароматические палочки. Я и Луи, сидящий на другой стороне стола. Это кажется таким фантастическим, что я ущипнул себя за руку, чтобы убедиться в реальности происходящего. — Я никогда не встречал человека, который бы так беспокоился обо мне, который бы так поддерживал меня, как ты, Гарри, — он посмотрел на меня с таким трепетом и волнением, что я сразу почувствовал, что краснею. Он подошёл ко мне и протянул свёрток бумаги. Я волнительно открыл его, и замер. Это был рисунок. На нём был изображён никто иной, как я. Боже, это так прекрасно, Луи. Я потерял дар речи и, чтобы собрать себя воедино по кусочкам, мне понадобилось немного времени. Я посмотрел на Луи, затем снова на рисунок, затем снова на Луи, а потом опять на рисунок. — Это ты нарисовал? — не отрываясь от своего портрета, сказал я. — Да. Тебе нравится? — спросил мой великий художник, обвив меня сзади руками. — Шутишь? Это прекрасно! Что за полотно Микельанджело?.. Луи, ты такой талантливый, у меня нет слов. В рисунке всё идеально: мои глаза, губы, рот… — Потому что ты сам идеальный, Гарри, — сказал он, нежно прикасаясь к моим кудрям. — Не так идеален, как на твоём портрете, — сказал я, взяв его руку в свою. — Он теперь твой, — улыбнулся Луи. — Ты мне его подаришь? — радостно произнес я. — Да, Гарри, я дарю его тебе. Пусть он всегда будет с тобой, напоминать тебе обо мне. — Звучит грустно, — я ещё раз посмотрел на портрет, — Ты так выразительно прорисовал глаза, мне нравятся губы… — Мне тоже нравятся твои губы. Одним движением он приблизился ко мне и поцеловал меня, так нежно, так проникновенно… У меня в мгновенье встал. Чёрт, Луи… Он опустил свою руку мне на член и начал его поглаживать. Я уже и забыл, когда у меня последний раз был секс, кажется с Тейлор… Но с ней всё случилось слишком быстро, а с Луи я этого не хотел. Я хочу долгой прелюдии, хочу нежности… И Луи знает, что мне нужно, он такой чуткий и внимательный, такой нежный… Он покрывает мою шею невесомыми поцелуями, я уже постанываю в истоме, а Луи расстегивает мне ширинку. — Луи, — шепчу я, тяжело дыша. — Да, малыш? — с нежностью произносит он. — О Луи… У тебя такое сладкое имя, Луи. Он аккуратно берет меня и несёт в спальню, я ложусь на кровать, а он садится на меня. Я расстегиваю его рубашку и обнажаю его плечи, целую ключицы. Он постанывает и помогает мне снять её окончательно. Когда мы остались в нижнем белье, мы посмотрели друг на друга, задав немой вопрос. кто актив? Я уже потянулся за презервативом и даже надорвал упаковку, но Луи остановил меня. Он нежно прикусил мою шею, вызывая табун мурашек. Его дыхание особо остро ощущалось на особо чувствительной коже, а поцелуи-укусы, которыми он покрывал мою грудь, заставляли меня постанывать. А потом он сделал то, что я ну никак не ожидал. Он приспустил с меня и трусы, а потом дотронулся до головки моего члена пальцем. Потом его рука сложилась в кольцо и скользнула вниз. Блять, Лу, где ты этому научился? Он наклонился над моим членом и взял головку в рот, вызывая мои стоны. Он стал медленно посасывать мой член, забирая его чуть ли не до самых яиц. Я уже не мог спокойно сидеть, поэтому вцепился в его волосы и толкнулся бёдрами ему навстречу. Чёрт… Как же это прекрасно. Однако Луи отстранился и так бесконечно преданно и нежно посмотрел на меня. Но в его глазах горел огонь и ничем не прикрытое желание. — Гарри… Я хочу чувствовать тебя в себе, — прошептал он, вновь поцеловал меня, взяв моё лицо в руки, но после отстранился. — Но я никогда не делал подобного… — Я тоже, Луи, — прошептал я и протянул ему презерватив. Он понял всё без лишних слов и раскатал немного холодным латекс на моём члене. Тут меня посетила мысль, что нужна хоть какая-то смазка. Твою мать, откуда я всё это знаю? Я поднёс два пальца к губам Луи. Он посмотрел на меня непонимающе, но потом прикрыл глаза и стал посасывать пальцы. Как же пошло и красиво это выглядело, я не могу передать словами. Когда я вытащил из него пальцы, то он даже разочарованно вздохнул. Ох, Луи. Я вновь поцеловал его, покусывая нижнюю губу и вместе с этим протолкнул в него один палец. Луи, видимо от неожиданности, прикусил мою губу, а потом отстранился и уткнулся мне в плечо, закусив уже свою губу. Ему наверно больно… Но я продолжаю своё дело, теперь добавив второй палец, а после и третий. Луи не проронил и звука, лишь один раз что-то простонал. — Блять, я тебе не цветочек, трахни меня, — простонал он, поднимая на меня взгляд. Да, пора. Он растягивается на диване, выставив кверху задницу. Я не удержался и шлепнул его по ней. Он, явно опьянённый моментом, чуть вильнул ими. Я с усмешкой представил головку к его входу, но Луи сжался, явно против воли. — Расслабься, Луи. Я буду осторожён, — шепчу я ему на самое ушко и парень вроде как расслабляется. Головка с трудом входит, а Луи закусывает подушку и мычит. Потерпи, малыш. Я вхожу в него мелкими толчками, и вот, когда я уже вошёл почти полностью, он вскрикнул. — Блять, какого у тебя такой большой? — шипит он, а после добавляет. — Дай мне привыкнуть. Я послушно замираю, сжимая в кулак всю волю. А потом начинаю двигаться. Пока с трудом, потому что Луи слишком узкий, так ещё и сжимается. Я целую его спину, шею, всё, до чего дотянусь. Вроде его это немного расслабляет, и он начинает двигаться мне на встречу. Я уже готов кончить, лишь от его действий, но надо терпеть ради Луи. Движения уже довольно быстрые, а Луи толи покрикивает, толи стонет. В любом случае, меня это сводит с ума и возбуждает лишь больше. — Га… Гарри, я больше не могу! — вскрикивает он и чуть выгибается, сжимая меня до предела. Я протяжно застонал и тоже кончил. Лежим, наслаждаясь оргазмом, который медленно, но верно сводит нас с ума, наши разгоряченные тела немного трясёт. Луи ложится мне на грудь, и я начинаю гладить его волосы. Это был самый лучший секс в моей жизни. Официально. Но это был не просто секс, это было нечто большее. Мы занимались любовью. Самой настоящей. — Луи — Да? — Я хочу, чтоб ты знал, — он внимательно посмотрел на меня, — Я люблю тебя, Луи Томлинсон. — Я тоже люблю тебя, Гарри… Как тебя там по фамилии? — сказал он еле сдерживая смешок. — Стайлс. — О, точно. Надо запомнить. Гарри Стайлс, я люблю тебя, — его лицо в миг стало серьезным. И я накрыл его губы своими. Сегодня я остался у него, потому что нам обоим этого хотелось. Он заснул первым, а я наблюдал за тем, как лунный свет падает на лицо Луи. Такой симпатичный. Сегодня я переспал с парнем. С парнем! Ну кто бы мог подумать, Стайлс, что вы чёртов пидор?! Да… Жизнь порой заставляет нас узнать о себе много нового… Но я так рад, что обладаю этим красивым мальчиком, я теперь его никуда не отпущу. Укрыв его одеялом я решил, что самое время и мне последовать примеру Луи — погрузиться в сон.