Из грязи в мафию.

      Мои родители, Грация и Амато Бонмарито, были итальянскими эмигрантами, приехавшими в Эмпайр-Бэй в 1930 году. Они хотели увидеть великую Америку, о которой им рассказывали сказки в родной Италии, но не так уж прекрасно им потом жилось.       Экономя каждый цент, они пытались заработать на собственную квартиру. Мама работала бухгалтером, а отец работал на сталелитейном заводе.       Спустя 2 года, они всё-таки смогли обрести свою собственную квартиру в Маленькой Италии. А спустя ещё год родился я.       Я не помню того, что было в моём раннем детстве, но как жаль, что я помню то, что было после моего пятилетия. Именно тогда моя жизнь и начала катиться к чертям. Иронично, не правда ли? Невинное детство, ещё не успевшее начаться, уже должно было закончиться.       Мой отец тогда начал сильно напиваться, долго не приходить домой и изменять моей матери. Он очень часто приходил домой с перепоя и в самый поздний час. Один раз я даже лично видел незнакомую мне женщину у нас дома, пока матери не было. И этому ублюдку было плевать, что его жена действительно его любила.       В трудные для мамы моменты, я всячески её поддерживал: успокаивал её, когда она плакала, пытался заменить отца во всех возможных вещах и обещал ей, что всегда буду с ней и никогда не стану таким. Этими усилиями я добивался лучшего — искренней улыбки моей мамы сквозь заплаканное лицо.       И вот, однажды, в 1939 году, началось то, что каждый боится вспомнить — Вторая мировая война. Мой отец был вызван на фронт как работоспособный мужчина. Честно сказать, следующие четыре года я могу назвать самыми спокойными за свою жизнь. Безусловно, мы с мамой волновались за отца, но лично я полагал, что он заслужил этого. Я не желал ему смерти. Я искренне надеялся, что он вернётся после победы и осознает, какой мразью он являлся и исправится, став примерным человеком. Но похоже, что Бог не услышал моих молитв.       В 1942 году нам пришло то, чего мы с мамой так боялись — сообщение о смерти Амато Андреа Бонмарито. После этого всё пошло на перекосяк.       Убитая горем, моя мать начала пить. Почти каждый день я видел её пьяной, благо до отца ей было далеко. В таком состоянии она была просто разбитой. Я помогал ей: занимался домом, ухаживал за ней и готовил, чем вновь завоёвывал её улыбку, ставшую мне ещё более необходимой.       В нашем районе было много проблем: бедность, пьянство, частые разборки. Но я искренне возненавидел одну — слухи. По всей Маленькой Италии шептались, что Грация Бонмарито, известная своим добродушием, ушла в запой. Какие-то уроды начали сочинять, что она избивает своего сына, или пытается и его споить. В конце концов это привело к тому, что какой-то стукач выдал всё это властям, после чего судом было решено лишить мою мать прав опеки надо мной.       После этого я попал в настоящий ад. В место, которое я сейчас очень хотел бы сжечь дотла — Сиротский приют Святого Николая.