Он ненавидит холод

      Чимин ненавидит холодную погоду, его маленькие и пухленькие пальцы не выдерживают даже пяти минут под порывами ветра. Однако сегодня он сидит в парке, несмотря на то, что костяшки уже покраснели, ноги неприятно покалывает в районе стопы, а безупречное лицо, обычно отливающее оливковым цветом, превратилось в сплошное красное полотно. Парень ерзает на лавке, в сотый раз пытаясь найти удобное положение, и неожиданно замирает, не издавая ни единого звука, будто боясь обнаружить себя.       Дело в том, что по скрипящему свежему снегу проходит юноша и садится прямо напротив. За большими нависающими ветвями скрылось его лицо, а затем и большая часть тела. Единственное, что осталось видимым-белоснежные запястья, выглядывающие из-под огромного пуховика, которые заставляют наблюдателя невольно поёжиться.       Ветер усиливается, а Чимин уже готов сжаться в клубочек. Лишь бы попасть в теплое помещение, желательно с кружкой приторного чая и зефирками. Он слишком любит сладкое и постоянно налегает на него. Обожает горячее, но почему-то уже какой раз наблюдает за совершенно неизвестным человеком. Юноша приходит в парк в одно и то же время, не боясь холода и создаёт впечатление ледяной статуи: ни один мускул не содрогнулся под нависшим морозом, а прозрачная белая шея, выглядывающая из-под безформенной куртки, не выглядит покрасневшей. Через тонкую кожу просвечивают густые сплетения сосудов, а худые пальцы с ярко выделенными венами открыто лежат на коленях.       Пак на мгновение забыл о своей мерзлявости, каждой клеточкой тела устремившись на незнакомца. Кажется, бояться нечего: его веки тяжело нависли, прикрывая глаза, легкие движения головы под какую-нибудь ненавязчивую мелодию, постукивание подушечками пальцев по коленке заставляют невольно следить за каждым движением. Отстранённость. Чистота.       Пак нежно улыбается, чувствуя онемевшие щеки и жгучий мороз на ресницах. В такие моменты кажется, что он слышит ту же самую музыку, пребывает в том же самом состоянии блаженного спокойствия, которое бросается в глаза любому прохожему.       Облака медленно перекатываются по небосводу, обнажая мягкие солнечные лучи, которые пятнами скользят по белоснежному лицу блондина, делая его кожу ещё более прозрачной. А Чимин бесшумно взъерошивает свои каштановые волосы, дотрагиваясь до пунцового носа и тихо ерзает на холодных брусьях оледенелой лавки. Любитель жаркого лета и зимы.       Скошенные глаза, необъятно большая и просторная верхняя одежда, белоснежные волосы, аура загадочности, которая будто преследует обладателя-все это, накладывает отпечаток и на Чимина, который каждый раз с нетерпением наблюдает за парнем, пренебрегая собственным здоровьем, сквозь кровь и пот, холод и иней на ресницах.       Эта привязанность продолжается уже очень долго, с тех самых пор, как Хосок, с которым он разделяет комнату в общежитии, отправил Пака погулять в парке, пока тот привел к себе очередную пассию с большим размером. Тогда блондин сидел на деревянной лавочке в самом нелюдном проходе, записывал что-то в крохотный блокнот, который с легкостью помещался в ладони. Он был в одном свитере и джинсах, видимо, забывая о том, что на улице календарь давно перешел в ноябрь, а погода ни разу не благосклонна. Парень сразу же приковал взгляд Чимина, так любившего тепло и сладости, он осторожно прошел мимо него один раз, потом второй, третий, четвертый, но не был окинут даже подозрительным взором, блондин просто не замечал его: полностью погряз в своих мыслях. Да и вряд ли парень хоть когда-нибудь чувствовал незримое присутствие Чимина, который всегда находился где-нибудь поодаль от него: на лавочке в десяти метрах, около соседнего дерева с книгой в руках, в наушниках возле фонаря. И каждый раз в его голове проблескивала мысль, словно искра, которая тут же исчезала: « А, может, я слушаю то же самое, что и он?», но Пак тут же мотал головой и закрывал глаза всего на секундочку, а когда открывал- понимал, что незнакомец уже давно исчез ни оставив после себя ничего, кроме глупой улыбке на лице и приятного воздушного осадка на душе, что моментально согревало все тело. И вроде бы уже не так холодно на улице. Чимин услышал тихий шорох поодаль от себя, но не открыл глаза, а еще сильнее укутался в шарф, вжимая ладошки в свое тело, чтобы согреться, и продолжил бы о чем-то усиленно думать, если бы не почувствовал легкий толчок в плечо и низкий голос: —Ты что меня преследуешь? От такой реплики все внутри содрогнулось, а сердце провалилось прямо в пятки, когда перед глазами появилась четкая фигура блондина и пронзительный взгляд карих глаз с непробиваемой поволокой, направленных на собеседника. —Н-нет, — получилось что-то скомканное и непонятное, голос сел от долгого пребывания на морозе, поэтому изо рта вырывались лишь кашель и неуместное кряхтение. Да и сложно представить более неловкую ситуацию- быть пойманным споличным тем, за кем и правда следил несколько месяцев, как гребанный маньяк. Парень молчит и, кажется, опять не знает о существовании Чимина. Было бы здорово узнать, о чем он сейчас думает. Может, о том, что Пак врун? Или о том, что зря решил подойти? Его лицо не читаемо. Не читаемо прекрасно. —И сейчас снова скажешь, что не следишь? — Чимин отвлекся от движения губ собеседника, ещё не осознав, что все это время смотрел прямо на них. А затем тысячу раз проклял всех на свете за такую явную глупость. На этот раз отговорка вроде: « Ой, да там птичка летела, я не на тебя смотрел» не выйдет, поэтому Пак осторожно обратился к незнакомцу: —Ты вообще как с закрытыми глазами смотришь…— от чего тот лишь снисходительно улыбнулся и посмотрел на его раскрасневшиеся толи от жгучего мороза, толи от смущения щеки, которые почему-то Чимину сразу начал укутывать в уголки шерстяного шарфа. Однако совсем не от холода, ведь сейчас ему было теплее, чем когда-либо. Хотя милая улыбка незнакомца и преобразила прежде хмурое лицо до неузнаваемости, но сиплый голос оставался таким же резким и пугающим, поэтому Пак невольно вздрагивал, когда тот начинал говорить так же неожиданно, как и заканчивал. —Можно? — он скользит взглядом по обмерзшим пухлым ручкам и протягивает навстречу свои тоненькие ладони. А Чимин продолжает удивленно смотреть, широко распахнув ресницы. Его пальцы изо всех сил сжимают грубую ткань пуховой куртки, пока не оказываются на чужом обжигающе теплом запястье. Он замер, проглотил побольше воздуха и застыл, не зная, как реагировать на происходящее. Сердце колотит изо всех сил, оглушает и учащает дыхание. Хотя уже некуда краснеть, некуда стесняться, Чимин был на пределе, но изо всех сил старался выглядеть спокойно. По телу медленно разливается тепло, переходящее от незнакомца. И почему-то больше не хочется укутаться в тёплый плед. Ведь вот он этот плед, греет его прямо на улице. —Как тебя зовут? —Мин Юнги, или просто Шуга, если хочешь… —Шуга, — шатен невольно улыбнулся, представляя белоснежную горсть искристого сахара, — а меня Пак Чимин, — он окончательно расплылся, превращая глаза в полумесяцы. —Почему не подошел ко мне? Уверен, ты бы не осмелился даже через год, — Чимин рассеянно смотрит куда-то и не находит никакого ответа на поставленный вопрос. И, правда, почему? Потому что не хотелось нарушать такое ослепительное умиротворение? Но как же он счастлив, что сейчас Юнги сидит рядом и такая леденящая на вид кожа оказалась обжигающей, оказывается, нет и не было ничего страшного в том, чтобы сделать первый шаг самому. Юнги легонько потрепал Чимина по итак взъерошенным волосам, и тихо, словно боясь испугать птенца, сказал: —Ты мне тоже нравишься.