Глава четвертая. Заключительная
23 сентября 2017 г., 22:34
Когда просыпаешься ночью в холодном поту от кошмаров, то вряд ли можно сказать, что в твоей жизни все хорошо. Ты ведь даже поспать нормально не можешь, что уж говорить о другом.
И нет, снились мне не романтичные моменты между Драко и Гермионой, нет; каждый раз в своём сне я видела бледную руку, которая с силой обхватывала мою шею и душила, душила, душила!.. Так, что слезы из глаз, что вся жизнь пролетала перед глазами.
Мне было страшно, и я хотела спать, а не мучиться от последствий тяжелых бессонных ночей.
Как итог, я была рассеяна на уроках, передвигалась словно привидение и выглядела так паршиво, что даже окружающие меня люди побаивались обращаться с просьбой или просто поболтать.
Мне хотелось грустить, впасть в депрессию и закрыться в себе. Причин на это было несколько, но основная — Малфой и Грейнджер. Причем шли они в комплекте, как одно целое, — всё же после произошедшего мне было сложно воспринимать их как не пару.
В моем понимании жизни и реальности, человеческих отношений, возможно, из-за наличия юношеского максимализма и наивности, любовь — это нечто душетрепещущее, необычное, чистое и нежное. Это искренние чувства, восхищение объектом симпатии и просто полная моральная отдача себя. Когда ты любишь, ты хочешь это показать: поцеловать, обнять, сказать приятное, осчастливить подарком…
Когда я увидела, как Драко сам поцеловал Гермиону, то я опешила, растерялась, расстроилась… А потом подумала: неужели Малфой действительно любит её?
В моём мире что-то поменялось в тот момент. Было больно, было тяжело, неприятно. Разные мысли крутились в голове, и среди них находились и совсем пессимистичные: а нужна ли мне такая любовь? А любовь ли?..
«Астория, что за чепуха! Реши уже, это ведь так просто!»
Непросто, нет. Отказываться от убеждений — непросто. Отворачиваться от идеала — ещё сложнее.
На почве своих кошмаров и тяжелых размышлений я начала сильно болеть. Это не была простуда, которой волшебники болели редко, это не был какой-то вирус, аллергия или инфекция… Просто все не знали, что со мной происходит.
Наверное, правду люди говорят: когда тебе плохо, и мысли твои неприятные, то и всё на свете окрашивается в серый цвет. Жизнь моя в тот момент, в преддверии зимних праздников, стала не просто серой — черной.
Я скатывалась в небытие все больше и больше, погружалась в своё плохое и темное состояние. Мне было противно от того, в какого человека я превращаюсь. Хуже всего то, что я понимала, что меняюсь, но остановить этот процесс было невозможно.
Из моего носа постоянно текла кровь, чистая и алая, красивая, но такая неправильная. Я не должна болеть. Почему я? За что?
Я мучилась от болей в голове, сходила с ума. Моё состояние было отвратительное, а хуже стало в последнюю перед зимними каникулами неделю учебы, когда с утра я проснулась и чуть не задохнулась от надрывного кашля с кровью. Это стало началом конца.
Я стала подпускать к себе лишь самых близких людей, а потом вдруг поняла, что среди них нашелся Тео, но Драко — нет. Ему было не до меня, и эта новость чуть не сломала меня окончательно.
В один день Дафна невразумительно прошептала мне, что у них с Гермионой «что-то происходит». Мне думалось, что услышать подтверждение от других людей будет очень больно, ведь я пойму тогда, что всё увиденное мной в Хогсмиде — правда. Но нет. Это оказалось гораздо проще, и я тогда лишь кивнула сестре и легко улыбнулась.
Иллюзия. Была ли моя «любовь» к Драко иллюзией? Существовали ли те чувства? Призрачная любовь? Я не знаю.
Но когда я поняла, что отдачи от него нет, то жить стало значительно легче.
Родители забрали меня со школы и активно водили к различным колдомедикам, моля их помочь. Эти милые люди в лимонных халатах лишь огорченно разводили руками и приговаривали, что целительство развивается, и они найдут способ вылечить меня. Вот только я уже не столь наивна для этих речей.
Я училась на дому, ко мне приходили преподаватели, чтобы я всё же социализировалась разными способами. Было непросто понимать, что ты болен, что вокруг тебя теперь постоянно кто-то носится и внимательно следит за твоим состоянием. Но всё же я думаю, что я справилась с этим в моральном плане. Мне было тяжело улыбаться родителям сквозь приступы боли, но я хотела делать всё, чтобы не видеть это отчаяние на их лицах.
Как-то незаметно в мою жизнь вошел Тео, и это радовало меня с каждым днем всё больше. Он писал мне письма из Хогвартса — и, о Мерлин, какие это были письма!
Я хохотала, читая его рассказы, я грустила, когда он сообщал про свои неудачи с каким-либо предметом, я умилялась, проводя рукой по посланию, в котором Нотт аккуратно одаривал меня комплиментами.
Это было волшебно. И я даже впервые за несколько месяцев вновь почувствовала, какого это — жить.
Когда мы встретились с ним летом, после его пятого курса, то я не нашла никаких слов, а просто кинулась к нему с объятиями. И я чуть не задохнулась от жара, разлившегося внутри, когда он крепко прижал меня к себя, зарываясь своей головой куда-то мне в волосы.
Тео возмужал и изменился, хотя не видела я его совсем недолго. В свою очередь, я знала, что выгляжу не так хорошо, как хотелось бы. Болезнь давала о себе знать: я сильно похудела, мои волосы были уже не такие мягкие и яркие, даже мои глаза будто угасли. Я чувствовала себя некомфортно, когда он долго меня разглядывал, но потом Нотт лишь ещё раз меня обнял, и я поняла, что мне всё равно на всех остальных. Пусть он будет вечно рядом, пожалуйста.
Дафна… Ох, моя милая сестра. Она была так счастлива, когда вернулась домой, и стала просто вне себя от радости, узнав про возможную помолвку. И словами не передать, как все выдохнули с облегчением, закрепляя союз между нами, Гринграссами, и Забини.
Сестра рассказывала мне про события, происходящие в Хогвартсе. Было необычно слушать об этом, как о чем-то, к чему ты уже не имеешь отношения, ведь моя учеба в стенах этого замка закончена навсегда. Дафна вскользь упомянула, что у Драко и Гермионы всё, мягко говоря, непросто. Люди по-разному отнеслись к новости об их союзе: кто-то был в недоумении, кто-то открыто смеялся, а кто-то злился. Студенты Хогвартса не стеснялись отпускать разного рода шутки, но всё же Малфой с Грейнджер остались при своём. Им было хорошо — это главное.
Блейз и Тео остались в нашем меноре погостить, и я была просто несказанно этому рада. Мы с Ноттом проводили вместе вечера и ходили смотреть на прекрасные закаты, гуляли и делились историями, общались, смеялись, иногда ссорились, но тут же мирились…
А потом вдруг поцеловались.
Не совсем так я представляла себе свой первый поцелуй, но всё же это было прекрасно. А ещё лучше — это понимать, что так и должно быть и что человек рядом с тобой тот самый. Мы тогда сидели вместе на траве и переговаривались ни о чем, когда он просто наклонился, откинул прядь волос с моего лица и крепко поцеловал.
Я была такой счастливой, как никогда раньше. И бабочки в животе, и уверенность в нём и себе, и чувства… Те самые чувства, вот она, любовь! Такая она, порывистая, нежная, сладкая и несравнимая. Хочется постоянно любить, всегда быть рядом…
Мне нравилось держаться за крепкую руку Нотта, чувствовать себя в безопасности, быть рядом с надежным человеком.
И понимать, что всё я делаю правильно.
