К нам стремится рассвет (Как ты можешь, скажи, уснуть?)

На кой сдалась мне чёртова корона? Зачем мне мир, когда тебя в нём нет? И не желал, не смел желать я трона. Я лишь хотел встречать с тобой рассвет. И обнимать, вдыхая без остатка, приятно пахли волосы костром. Кусать уста — столь милая повадка — и целовать, когда пугает гром. Закат горел, а мы лишь замерзали, подушкой камень стал нам в этот миг. Мечи оставь… И веки уж устали. В туманном сне лишь мора страшный лик. Дорог сплетение порой сбивает с толку: «Кто мы? И были кем? Забыл…» Не вставить нити две в ту ржавую иголку, наш славный друг навеки уж почил. Знамёна в прошлом ты все оставляя, дрожащим голосом нашёптывала мне, что ты судьбу уж приняла, не кая, забыв давно о блеске и сукне. И как бы громко скверна песнь ни пела, ни стыла кровь от ужаса порой, я знаю ка́к отчаянно терпела, глотая слёзы, сдерживая вой. И пусть река позволила напиться — ночь холодна, а звёзд не сосчитать. «Радость моя, мне незачем сердиться, ведь ты не станешь, милая, мне лгать?» Хочу я вновь, чтоб ты меня касалась, блуждала пальцами по шрамам на спине. И помнить, ка́к смущённо ты смеялась — неужто кара, посланная мне? Ты не покинешь, в омут тот бросаясь, и не остынешь бледною в ту ночь! Как смеешь ты, в последний раз сражаясь, прогнать мечту про наше счастье прочь?! Уж засыпай со мной скорее рядом, надень бель платья не в сырой земле! Тебя средь тысяч продолжаю взглядом искать, оставшись в сумраке и мгле. Мне суждено отправиться в дорогу, босой ногой ступая, гибель отыщу. Так есть ли смысл мне молиться Богу, когда в аду другого навещу. На кой сдалась мне чёртова корона? Зачем мне мир, когда тебя в нем нет? И ни-ко-гда не смел желать я трона! Я лишь хотел… встречать с тобой рассвет.