40. Это Хэллоуин (разные персонажи; AU, ужасы)
15 мая 2018 г., 22:00
Фокал одного из китобоев, убитых во время миссии «Дом наслаждений»
Ты просто хочешь снять маску — не можешь дышать в удушливой резине и коже, просто хочешь её снять, но твои конечности не слушаются. Они хрустнули кошмарно, когда арбалетный болт врезался в колено и ты рухнул с водостока по трубам и камням в переулок, и теперь руки не шевелятся, отдаются вспышками боли, словно битое стекло впивается в хребет. Ты просто хочешь снять уже дурацкую маску, но пальцы, бесполезные, скребут, и ты слышишь, как плакальщики шаркают, приближаясь слева, и справа, и со всех сторон, и ты не можешь
не можешь
не можешь —
***
Дауд отсекает Корво руку, когда забирает его снаряжение в миссии «Затопленный квартал». Хуже всего не боль (непрестанная, терзающая, жгучая), а нервные импульсы, которые по-прежнему отдаются в руке. Он чувствует дерево и бумагу под пальцами, которые больше не с ним, и ему хочется стиснуть этими пальцами рукоять арбалета или глотку Дауда, хочет потянуться ей, когда карабкается, хочет… Корво сгибается пополам, перед глазами двоится и троится, когда кожа пытается сбросить саму себя; на другом краю Затопленного квартала Дауд поднимает голову и видит, как рука на его столе дёргается, метка вспыхивает золотом, и крыса у противоположной стены съёживается, дохлая.***
Корво, Дауд. Напарники-детективы, наводящие справки о Далиле. — Видишь? — сипит Дауд, помня о ноже Корво, который задевает щетину. — Достаточно тебе доказательств? Корво даже не думает опускать нож, рассматривая бардак: впитавшуюся в половицы кровь, металлические опоры, скрученные и разорванные, как бумажные ленты, шипы, прошивающие насквозь бетонные стены, и в самом сердце этого всего — тень, облачённая в лохмотья, жилы и зелень. Это не похоже на женщину больше.***
Каллиста/Дауд. Чужой издевается над ними. Каллисте снится пепел, и она просыпается, тяжело дыша, сворачивается напряжённым клубком и прижимает ко рту кулаки. В крохотном коттедже тихо. Дауд совсем не шевелится на другой стороне кровати. Спит крепко. По окнам рябью пробегают тени от стекающего дождя, но она не слышит ничего, кроме стука своего сердца под рёбрами, и свет, льющийся снаружи, мягкий, кобальтово-синий. Она зажмуривается. Воздух над кроватью неподвижный, спёртый. Прошло уже шесть месяцев с тех пор, как дядя прислал письмо, в котором сообщал, что Корво отозвал поиски. Шесть месяцев Каллиста спала и не просыпалась от старого кошмара о прахе в волосах, в горле, в глазах. Ни разу. Дауд рядом с ней совсем, совсем не шевелится. Она слышит размеренный стук, с которым капли разбиваются о потолок. Это всего лишь вода. Она надеется, что это всего лишь вода. Она надеется, что это ей всего лишь снится.
