Один за всех, и все за одного

Гвардейцы, спотыкаясь, выскочили на улицу, и трое друзей окинули взором деяния рук своих. В трактире царил полный погром: перевернутые столы и стулья, битое стекло на полу, лужи разлитого вина. Из-за бочонка осторожно выглянул напуганный хозяин, по его лицу было видно, как медленно до него доходит вся суть последствий произошедшего. Усмехнувшись, Арамис вложил шпагу в ножны и приблизился к другу. Атос как-то тяжело согнулся над лавкой, поставив на нее ногу и приняв упор на локоть правой руки, и если бы не его мертвенная бледность и шпага, рукоять которой он все еще сжимал пальцами, друзья едва ли заподозрили бы, что мушкетер нуждается в помощи. - Друг мой… Друг мой, вы ранены. - Нет-нет, ничего, царапина. - Разрешите взглянуть? - Арамис коснулся предплечья товарища, намереваясь тотчас же добраться до раны, убедиться в ее несерьезности или же оказать посильную помощь, но Атос мягко остановил его, разогнувшись. - Не стоит. Тихий голос раненого отнюдь не внушал уверенности в его словах, и Арамис не оставил своих настойчивых попыток призвать друга к благоразумию. - Вам надо к лекарю. - Мой дорогой Арамис, - граф выпрямился во весь рост; легкая усмешка коснулась его губ, когда взгляд встретился с обеспокоенными взорами друзей. - Умереть днем раньше или позже для меня это теперь решительно…все равно… Последние слова мушкетеры расслышали с трудом. Упрямство сыграло против Атоса, ноги раненого подкосились, и он завалился назад, едва не упав. Друзья среагировали мгновенно: стоявший чуть позади Портос тут же придержал товарища под спину, с другой стороны его подхватил Арамис, ловко поймав шпагу, выскользнувшую из ослабших пальцев. Хозяин услужливо поднес господам их шляпы и плащи, и мушкетеры поспешили покинуть трактир: состояние друга вызывало всё бóльшие опасения. Глаза раненого были прикрыты, тяжелое дыхание и периодически срывающиеся сдавленные полу-стоны полу-хрипы тревожили не на шутку. Атос едва переставлял ноги, а его бледное лицо при малейшем движении пострадавшим плечом искажалось гримасой боли. Тем не менее, он не позволил себе потерять сознание и тем самым стать обременительной ношей для своих товарищей. - Крепитесь, мой друг. Мы сопроводим вас к лекарю, где вам окажут должную помощь. Портос, держите крепче, - Арамис выпустил руку раненого, но лишь для того, чтобы, толкнув тяжелую дверь, пропустить мушкетеров, и, щурясь от яркого солнца, тут же снова подхватил Атоса. Тихий голос заставил обоих вздрогнуть. - Я безмерно благодарен вам за вашу заботу, господа, - даже в такие моменты, сквозь боль, в словах графа ощущалась легкая насмешка. – Но, с позволения сказать, вы слишком увлеклись спасением моей скромной персоны. Право же, всё не настолько страшно, как вы себе представили. Портос фыркнул, явно не соглашаясь с другом, Арамис же вздохнул и, привычно закатив глаза, еще крепче и надежнее придержал раненого. - Вы расскажете нам обо всем после, любезный Атос. Пока же, прошу вас, берегите силы. Они знают друг друга уже слишком давно. Сильный и независимый, Атос был старшим из них и пользовался особым доверием. Его слова не ставились под сомнение и без излишних расспросов принимались на веру. За редким исключением. Вероятно, жизненный опыт научил его скрывать свои чувства ото всех, но только не от друзей. Он мог держать в тайне свое настоящее имя, знатность кровей и огромное имение, в котором до сих пор оставался полноправным хозяином, да даже мотивы, побудившие его стать королевским мушкетером, но только Портос и Арамис всегда безошибочно определяли, когда под маской мрачности или сарказма скрывалось безразличие к самой жизни. Впрочем, причины подобного безрассудного отношения к собственному здоровью они также не понимали, но оставлять своего друга наедине с болью не собирались. - Сюда, господа, - Арамис увлек друзей в сторону одной из улиц. – У моей кузины есть знакомый лекарь. Он живет как раз неподалеку. Пока они пересекали площадь, прохожие расступались перед тремя мужчинами, очевидно считая их пьяными. Что, в общем-то, было недалеко от истины, принимая во внимание объемы недавно приговоренного вина. Однако стоило только мушкетерам приблизиться к переулку, как из-за угла на них набросились гвардейцы кардинала: семеро человек в полной боевой готовности, очевидно, поджидали троицу и, улучив удобный момент, раскрыли свой коварный замысел. На размышления не было времени, двое из троих среагировали машинально и практически одновременно: выпустив раненого, которого Арамис тут же задвинул назад, закрыв собой, Портос подался навстречу нападавшим, встретив их сходу кулаками. Гвардейцы, не ожидавшие столь рьяного сопротивления от безоружного противника, в первый миг растерялись, и только чудом ни один из клинков не задел рванувшего прямо на них мушкетера. А в следующее мгновение Портос обнажил шпагу, и бой стал чуть более честным. Прорвавшихся врагов встретил Арамис, воспользовавшись для этого шпагой друга, заботу о сохранности которой возложил на себя еще в трактире. Он сражался сразу с тремя, даже не допуская саму вероятность того, чтобы сменить позицию или отступить. Потому что позади него, обессиленно прислонившись плечом к стене, но с каждой секундой все больше сползая на землю, стоял раненный друг. Атос затуманенным болью взглядом наблюдал за сражающимися и от бессилия скрежетал зубами и сдавленно чертыхался, понимая, что абсолютно ничем не может помочь своим друзьям. А как хотелось стоять рядом с ними, биться плечом к плечу…Тем более что превосходящие их числом гвардейцы воспользовались своим единственным преимуществом и принялись теснить противника, не давая возможности даже перевести дух. - Сдавайтесь, господа, - крикнул один из гвардейцев. - Иначе мы силой заставим вас сложить оружие! Арамис лишь улыбнулся: - Черта с два, господа, - и, воспользовавшись секундной заминкой противника, вынул из ножен в придачу собственную шпагу, ловко взмахнув обоими клинками. - Ваше предложение оскорбляет нас до глубины души! - фыркнул Портос. – Так что мы вынуждены его отклонить! Тем не менее, несмотря на приподнятый боевой дух все прекрасно понимали, что долго им не выстоять. И это только вопрос времени, когда кого-то из них двоих ранят, а то и того хуже. - Друзья мои… - Атос попытался подняться, но снова по стенке сполз на землю. Казалось, силы окончательно оставили его, но тихий голос раздался лишь спустя непродолжительную паузу. – Друзья… Оставьте меня и уходите скорее. - Не желаю слышать подобного от вас, любезный Атос, - клинки, зажатые в руках Арамиса, даже не дрогнули, в отличие от его голоса. - Вы нас никогда и ни за что не бросали. И мы вас не станем, - кивнул в знак согласия Портос и резким выпадом заставил гвардейцев в едином порыве отшатнуться назад. - Весьма сожалею, но вам придется, господа, - легкая улыбка мелькнула на бледных губах раненого.- Один за всех… И с этими словами Атос извлек из-за пояса пистолет и несколько раз выстрелил вверх. Гвардейцы, те из них, которые еще стояли на ногах и были в состоянии держать оружие, встрепенулись, грешным делом решив, что пальбу открыли по ним, в отместку за злую шутку в трактире. А когда осознали, что выстрелы были произведены в воздух, момент был упущен: один мушкетер, с пистолетом в руке, неподвижно лежал у стены, еще двое практически скрылись из виду на одной из улиц, отходящих от площади. - За ними! Не упустить! О раненом все позабыли, вероятно, посчитав убитым. Гвардейцы бросились в погоню, еще надеясь нагнать виновных и воздать им по заслугам, а потерявшего сознание мужчину тут же обступили горожане. Кто-то узнал в нем Атоса – королевского мушкетера – и тотчас же помчался за лекарем. Уйти от преследования оказалось несложно. Уже через пару тройку кварталов двое друзей перешли на спокойный шаг. Первым тягостное молчание нарушил Портос. - Все это мне чертовски не по душе. - Полностью согласен с вами, мой друг, - несостоявшийся аббат чуть скривился, словно от зубной боли. – Но, боюсь, иначе поступить мы не могли. Любезный Атос нам этого бы попросту не позволил. - Думаете, его арестовали? Или же он…? Арамис замедлил шаг, пока вовсе не остановился. - Да простит меня Господь, но я отказываюсь принимать любой из этих вариантов. Именно поэтому мы сейчас же возвращаемся на площадь. Расспросим торговцев, циркачей, простых зевак. Кто-то да должен знать, что произошло. Портос молча кивнул. В такие моменты ему казалось, что выбить правду куда как проще. На улицах Парижа хватало проходимцев, охотившихся за легкой наживой, и с парой монет все-таки пришлось расстаться, но сейчас все мысли занимал пропавший товарищ. Благо, общими усилиями удалось воссоздать общую картину: раненного мушкетера перенесли в дом лекаря не далее как полчаса назад. Туда друзья и направились в сопровождении торговца, любезно предоставившего информацию. Очнулся Атос в постели. Правое плечо плотно стягивала повязка, но рана под ней словно прожигала насквозь, болью отзываясь в висках. Граф попытался приподняться и только тогда обнаружил, что в полумраке комнаты он не один. - Лежите, любезный. Вам совершенно противопоказанно любое волнение и тем более излишние движения. Атос невольно хмыкнул. Знал бы этот милостивый господин, сколько раз на дню он чрезмерно волнуется и излишне двигается. - Благодарю, сударь. Но я вынужден покинуть вас. Меня ждут неотложные дела. Граф сел, запоздало обнаружив, что раздет более, чем хотел бы того. И вопросительно уставился на мужчину преклонных лет. Тот, как и полагается любому лекарю, ни на миг не смутился. - Вы были тяжело ранены. Мне пришлось принять соответствующие меры. В связи с чем с вашей стороны будет весьма благоразумно пару дней отлежаться в постели. - Боюсь, это невозможно, любезный господин… - Де Фарси. - Атос, - граф почтительно склонил голову. – Так вот, любезный господин де Фарси… Стук в дверь прервал мушкетера. Лекарь поспешил встретить новых посетителей, но очень скоро вернулся в сопровождении двух господ, и, едва завидев их, Атос улыбнулся, прислонившись спиной к стене. Стратегически отступить, избежав постельного режима, теперь уже не получится. - Рад, что вы в здравии, господа. И на свободе. Оба мушкетера синхронно усмехнулись, приблизившись к раненому. - Взаимно, любезный друг, - Портос сел на край кровати. – Должен сказать, вы нас чертовски напугали. - Прошу простить мне эту дерзость. Я, право же, не преследовал подобной цели. - Охотно верим, - Арамис поудобнее перехватил клинок, который держал в руке, и протянул графу. - Ваша шпага, дорогой Атос. Она сослужила мне добрую службу. Но если вы сейчас же не соблаговолите лечь обратно, я буду вынужден снова забрать ее у вас. Раненый хмыкнул, но совету внял, устроившись на спине. Пальцы привычно обхватили холодный металл рукоятки. - Отдыхайте, набирайтесь сил и ни о чем не беспокойтесь. Его величество день-другой переживет без вас. - Да, а если вам станет совсем скучно, посылайте за нами, - встрял Портос, но тут же смутился под осуждающим взором Арамиса. – Ну, вы меня понимаете. - Благодарю, друзья мои, - граф с легкой улыбкой кивнул и приподнял левую руку. - Один за всех… - И все за одного! – хором отозвались мушкетеры, сжав протянутую ладонь. О том, что аудиенцию пора сворачивать, напомнил засуетившийся у комода с лекарствами врач. Портос поднялся и первым направился к двери, а Арамис ненадолго задержался, коротко переговорив с лекарем. Их разговора практически не было слышно, но граф и без того знал, что речь идет о нем. - Хорошенько позаботьтесь о нем, любезный, - в заключение попросил мушкетер. На стол с тихим звяканьем опустилось несколько монет, и Арамис последовал за другом, но в дверях обернулся, пристально глянув на Атоса. - Пообещайте, что не покинете постели, по крайней мере, до завтрашнего утра. Даже если вам будет невыносимо скучно. - Ну разумеется. - Дайте слово дворянина. - Даю слово. Удовлетворенный ответом, Арамис вернул шляпу на голову и, кивнув на прощание, покинул дом лекаря, оставив раненого отдыхать в полном одиночестве, без вина и достойных его приключений. Граф улыбнулся своим мыслям и прикрыл глаза. Ничего не поделаешь, он пообещал и свое обещание намеревался сдержать. У него еще будет возможность сполна наверстать упущенное время. И добиться того, к чему он так стремился своим безрассудством и отчаянной смелостью истинного героя.