Марс в ретрограде

***

Вот уже неделя, как Шерлок вернулся из мёртвых. Ну вообще-то вы не можете вернуться из мёртвых, если вы никогда и не были мертвы. За последние семь дней было всё − крик, удары кулаком и даже объятие. Джон кричал, позволяя Шерлоку осознать катастрофические масштабы того, что тот сделал; Шерлок молчал, но побледнел, как полотно − и именно тогда словно само собой произошло объятие. Джон отстранился первым, и они вообще не говорят об этом. Джон переехал обратно в 221Б; несмотря на то, что это важно и что-то значит, он проясняет: это не означает, что всё в порядке. Это не означает, что всё − так же, как и было. Шерлок изменился. Он стал гораздо спокойнее. Теперь он передвигается по квартире бесшумно. Он всё время следит за Джоном; Джон чувствует его взгляд затылком, тем местом, где волосы встречаются с кожей шеи. Шерлок говорит «пожалуйста» и «спасибо». И каждый раз, когда он это делает, Джон напрягается от желания его ударить. Остановите это. Просто остановите это. Джон тоже изменился. Когда он смеётся, его смех либо полон горечи пополам с облегчением, либо он глухой, как будто Джон не знает, плакать ему или смеяться... поэтому он выбирает смеяться, но это не совсем верно. Шерлок видит, как осторожен Джон. Джон пытается простить. Но у него это плохо получается: его гнев тут как тут всё время. И он не может ничего забыть. Джон на рассвете стоит на кухне. Мягко говоря, он плохо спит. С тех пор. Когда он заваривает чай, на его пути не встречается никаких экспериментов. Шерлок, тоже в пижаме, выходит из своей комнаты; по линии плеч Джона и по тому, как тот держит кружку, он понимает, что, если заговорит и нарушит тишину, Джону это не понравится. Он ступает очень тихо, но, тем не менее, производит достаточно шума, чтобы Джон мог его услышать. Тот остаётся неподвижными: его взгляд по-прежнему сосредоточен на кружке чая в левой руке. Шерлок не может понять, чем ему помочь. Чем устранить этот страх, это опасение, что ничего между ними уже не исправить. Он хочет каким-то образом обратиться к Джону. Он останавливается от него на расстоянии фута. Он может положить руку прямо сейчас на запястье или плечо Джона. Это могло бы помочь? Это могло бы всё изменить? Но Джон поднимает свою кружку и отворачивается; становится слишком поздно. Джон не ожидал, что его так ранит тот факт, что возвратившийся Шерлок выглядел настолько по-другому. Это было показателем того, что изменения произошли без его участия. Дело требовало маскировки, поэтому его чёрные волосы были обесцвечены. Он похудел и был одет в тёмно-синюю толстовку с капюшоном и потёртые джинсы; Джон не отрываясь смотрел на него в течение очень долгого времени. Джон выглядит тоже по-другому. Он отрастил бороду и усы, а его волосы стали длиннее, чем Шерлок когда-либо видел. И хотя всё аккуратно подстрижено, он ненавидит это, ненавидит, что Джон скрыл своё лицо от него. То, как Джон двигается, тоже изменилось: его снова начала преследовать психосоматическая боль в ноге, а то, как поникли его плечи, говорило об обречённости. Каждый раз, когда Джон спускался и видел его блондином, каждый раз, когда, поворачиваясь к Джону, видел его бородатым, он это ненавидел. Каждый раз. На восьмой день Шерлок видит это. Он видит, как взгляд Джона скользит по его смешным светлым волосам и как тот вздрагивает от «спасибо»; это подсказывает ему идею. Вернувшись из магазина с коробкой краски для волос, он буквально взлетает по лестнице. Джон поднимает на него взгляд, но Шерлок проходит мимо него по пути на кухню. Бросив коробку на стол, он уходит в свою комнату, чтобы переодеться. Джон встаёт и подходит к столу. Шерлок возвращается из комнаты в боксерах и футболке. Он смотрит на Джона, взгляд которого мечется между ним и коробкой; тот хочет что-то сказать, но молчит. Он чувствует, что на верном пути. Взяв коробку, он направляется в ванную, оставляя дверь открытой. Джон прислушивается к тому, как он красит волосы в чёрный цвет, и Шерлоку кажется, что он видит, как краска, превращаясь в тушь, истекает кровью на бумагу. Стоя в дверном проёме, Шерлок вытирает голову полотенцем; его влажные волосы черны как ночь, и он видит, что Джон решается. Видит, как тот встаёт и идёт в сторону ванной; Шерлок делает шаг назад, чтобы его пропустить. Шерлок усаживается на крышку унитаза и смотрит, как Джон, расстегнув молнию на своём наборе для стрижки, достаёт машинку и начинает стричься; его волосы возвращаются к армейской длине, к той, которая была, когда они впервые встретились. Он расправляется с проклятой бородой и усами, и Шерлок наблюдает за тем, как волосы падают на пол. Затем Джон убирает машинку и начинает бриться; это очень похоже на последнюю цифру кодового замка. Шерлок встаёт, когда Джон, закончив бриться, ополаскивает лицо, и да, он, вероятно, стоит слишком близко, потому что когда тот оборачивается, в ванной становится очень тесно. А затем Джон прижимается к раковине, когда он протягивает ему полотенце. Взяв полотенце, Джон вытирает лицо, а потом роняет его на пол, и всё это, не глядя на Шерлока. А затем время замирает, но они продолжают молчать. Джон смотрит. Шерлок видит. Шерлок поднимает руку, и его пальцы замирают буквально в миллиметре над челюстью Джона. Резко выдохнув через нос, Джон сглатывает, и взгляд Шерлока притягивает его горло, когда кончики пальцев едва касаются влажной тёплой кожи. Ещё один шумный выдох, и Шерлок, следя за тем, как поднимается и опускается грудь Джона, краем глаза видит, что тот снова сглатывает. Он поднимает и другую руку к лицу Джона, но тот вдруг крепко обхватывает его запястья. Тихо заворчав от удивления, Шерлок смотрит Джону в глаза. В глубине его глаз снова плещется гнев, но там так много всего сразу, что Шерлок с трудом различает всё это − там не только боль и смущение, но ещё страсть и отчаянное желание, чтобы всё было в порядке. Пытаясь показать глазами надежду и утешение, он смотрит то Джону в глаза, то на его руки, хватка которых нисколько не ослабела. Шерлок замирает; он не отступает, но и не двигается вперёд. Позволив взгляду переместиться к его волосам, Джон скользит им по упавшим на лоб спутанным прядям, и что-то меняется. Джон выдыхает, и его пристальный взгляд, который можно буквально ощутить кожей, перемещается от волос к губам и глазам. Шерлок чувствует, как воздух между ними теплеет и густеет. Джон ослабляет свой захват, и вот уже Шерлок может прижать одну руку к его щеке, но не осторожно, кончиками пальцев, а всей ладонью. Ресницы Джона вздрагивают. Это важно. Отпустив левое запястье Шерлока, Джон запускает пальцы в чернильные завитки, проводит ими по голове и скользит к затылку. Взгляды тяжелеют, а воздух ещё больше густеет. Дыхание у обоих становится шумным, а одежда − тесной. Это важно. Шерлок обнимает левой рукой другую сторону лица Джона, и становится невозможно прекратить чувствовать. Его большие пальцы скользят по гладкой коже над губой Джона. Зарывшись пальцами и второй руки в волосы Шерлока, Джон плотно их сжимает. Он не может прекратить прикасаться пальцами к коже. Нажав на затылок, Джон тянет его на себя, до тех пор, пока − и это неизбежно − его сухие прохладные губы не встречаются с тёплыми полными губами друга. Наконец-то. Наконец-то.