Cookies with cinnamon

Несмотря на всю нежную любовь и восхищение, которое вызывала у Эштона природа, не каждому захочется насквозь вымокнуть под проливным дождём, особенно, если в это время ты легко одет, рассчитывая на жаркий летний день. Имея возможность, наконец, облегченно вздохнуть, оказавшись в первом попавшемся супермаркете, кудрявый парень запускает руку в уже неплохо намокшие волосы и решает не упускать своей возможности купить продукты, которых ему, наверняка, скоро будет не хватать, особенно, если учитывать намечавшийся визит тети Сьюзан с его племянниками. Без особых раздумий, парень ещё раз мысленно пожаловался на форс-мажор в виде холодного ливня, направившись прямиком к отделу со сладостями — дома у Эша, придерживавшегося здоровой диеты, редко можно было найти лакомства, о которых всегда так просили дети, стоило им только оказаться на кухне. Неторопливо расхаживая среди высоких стеллажей, до отказа набитых яркими упаковками и коробками с мармеладом и конфетами, он уже начинал понимать, что сегодняшнюю вечеринку с друзьями придётся отложить и провести весь вечер дома, предварительно добравшись до туда всё под тем же ливнем, не намеревавшимся стихать. Эштон, сам того не замечая, уже успел положить в небольшую тележку на колесиках марципан и несколько плиток молочного шоколада, когда его внимание привлек мальчик в самом конце стеллажа, вот уже минуту пытавшийся дотянуться до содержимого верхней полки. —Хей, держи. –улыбнулся Ирвин, протягивая незнакомцу несколько упаковок печенья с корицей. Он понятия не имел, что именно так зацепило его, заставив пересечь почти весь отдел, но искренняя улыбка, прослужившая ответом, и заметно порозовевшие щёки подростка определённо того стоили. Карие глаза мальчика, немного недоверчиво прищурившись, изучили старшего, после чего снова поднялись выше, заставив два взгляда встретиться. —Спасибо. Над такими, как я, обычно смеются, а не помогают. –неожиданно тихо сказал он, будто сделав над собой огромное усилие. Темные пряди его волос, уже успевшие высохнуть, свидетельствовали о том, что тот провёл достаточное количество времени в магазине, и почему-то именно этот факт безумно заинтересовал Эштона, который обычно не был разговорчив и, уж тем более, не заводил бесед первым. —Уже достаточно поздно, а ты все ещё здесь и совершено один. Где твои родители? –брюнет лишь ещё сильнее смутился, крепче сжимая в руках печенье, будто оно было его единственной опорой и надеждой. —На самом деле, мне почти восемнадцать, и я спокойно могу передвигаться по городу один в любое время суток. –Эш, сразу же почувствовав себя неловко, мгновенно замолчал, намереваясь продолжить выбор лакомств, ведь на первый взгляд парень выглядел не больше, чем на четырнадцать или даже тринадцать, возможно, из-за мешковатого серого свитера, будто снятого с плеча взрослого мужчины, который практически висел на кареглазом, того и гляди норовя спасть то с одного плеча, то с другого. Однако, отделаться от нараставшего количества вопросов было не так и просто, особенно, когда парень, привлёкший твоё внимание, крутится прямо у тебя под носом. Эштона охватило внезапное желание позаботиться о совершенно незнакомом парне, как бы странно это не звучало даже для него самого. —Если ты живёшь далеко отсюда, я мог бы подвезти тебя. –предлагает кудрявый, с трудом осознавая, что вообще он говорит. —До соседнего квартала я добрался бы и сам, если хотел. Но дома меня не особо ждут, знаете, и так бывает. –отметив обращение на "вы" и чувствуя себя все более странно и непривычно, Эштон продолжал, попутно складывая в тележку все, что попадалось ему под руку, только бы не встретиться взглядом с брюнетом. Он и сам не замечает, как он и Калум, как представился кареглазый, оказываются на кассе, а затем и на улице, уже собираясь разойтись в разные стороны. Дуновение прохладного ветра словно освежает все внутри Ирвина, быстро возвращая к жизни его сознание и возможность трезво соображать. Осторожно коснувшись запястья уже развернувшегося парня, Эштон тихо, но достаточно уверенно говорит: —Ты выглядишь замёрзшим и уставшим, я просто не могу позволить себе оставить тебя ночевать на улице. Ночью обещают грозу. –Калум, имевший полное право и тысячи аргументов для того, чтобы отказать, однако, лишь пожимает плечами, приготовившись следовать за новым знакомым. —Мне всё равно некуда идти, а судя по тому, что вы опрятно одеты, ваше жильё ничуть не уступает вам в этом, а если имеется ещё и что-то вроде камина, я рискую остаться чуть подольше. –усмехается Калум. —Только при том условии, что мы сейчас же перейдём на "ты". У нас не слишком большая разница в возрасте. –Эштон улыбается, почему-то протягивая младшему руку, и уже через пару мгновений, стоит ладони Калума оказаться в его собственной, кудрявый парень буквально физически ощущает тепло, разливающееся по всему телу, от самого сердца до кончиков пальцев. *** В гостиной горит яркий свет, а Эштон наливает в чашки горячий чай, когда Калум спускается с верхнего этажа дома, на время остановившись посреди лестницы, видимо, наблюдая за хозяином. —Ну у вас... Точнее, ну у тебя и дворец. –кудрявый лишь пожимает плечами, в свою очередь поднимая глаза на мальчика, как ни в чем не бывало, застывшего на лестнице. —Брось, Кэлли, обыкновенный дом одинокого парня, съехавшего от родственников. –выражение лица Калума резко сменяется на удивленное и слегка напуганное, от былого неподдельного интереса и восхищения не остаётся и следа. —Кэлли... Мои родители называли меня так. Пожалуйста, не нужно. –глаза цвета молочного шоколада опускаются в пол, будто их обладатель чувствует себя предельно неловко и зажато, как и в первую секунду их встречи в супермаркете. —Прости, прости, я и понятия не имел. –поспешно извиняется Ирвин, доставая из верхнего ящика сладости, которые буквально минуту назад туда же и положил. Стоит Эштону покончить с сервировкой достаточно скромного стола, как брюнет, совершенно забыв обо всем, тут же спускается вниз и, шлепая босыми ногами по полу, занимает почётное место прямо напротив нового знакомого. Калум, который, судя по всему, достаточно давно не ел, уделяет всё возможное внимание достаточно простым блюдам, наскоро приготовленных кудрявым, пока тот не может отвести глаз от такого странного парня: он выглядит так, будто не с этой планеты. Да-да, именно так. Калум похож на некий дар свыше, на посланника вселенной или что-то вроде того. Эштон изо всех сил пытается отвлечь себя от предельно странных мыслей, никогда не посещавших его ранее, но вместо этого лишь замечает то, что в ключицах кареглазого могли бы прятаться самые яркие звезды, а его глаза, своим цветом и правда безумно напоминавшие какао или молочный шоколад, переливались в свете самой обыкновенной люстры в самой непримечательной гостиной Калифорнии. А может быть, Эштон слишком скептически ко всему относился до этого дня? Может, счастье и правда существует? Непорочное и самое невероятное счастье в лице парня с глазами, сияющими доверием и нежностью?