Ангел Божий

Кто скажет, сколько лет ангелу? Тридцать? Пятнадцать? Пять сотен? Несколько тысяч? Столько не живут. А сколько всего он видел за свою долгую жизнь? Сколько деяний - злых, добрых, серых... Сколько людей? Тех, кто после смерти отправляется в Рай на заслуженный отдых, и тех, кто попадает к Люциферу и его демонам на вечные муки. А сколько из них ангел... Запомнил? *** Кастиил старался не особенно запоминать людей. Не потому, что некого - хорошие и добрые люди, безусловно, существовали во все времена и будут существовать, Кас надеялся, до самого конца этого мира. Просто как только кому-нибудь из людей своим бескорыстным и добрым делом или словом удавалось обратить на себя его внимание, и он начинал верить в глобальное добро даже в таких непостоянных существах, как их души оказывались отравлены изнутри гордыней, алчностью или апатией, а снаружи - задавлены бытом и не всегда адекватным мнением общества, их окружающего. В конце концов и те немногие хорошие люди скатывались к обыкновенному и уже даже не осуждаемому поведению - меньше делать, больше просить. Поэтому Кастиил больше не запоминал. Ни имен, ни лиц, ни дел. Он не помнил, а со временем перестал и верить. Но ему пришлось поверить вновь. Они появились на сцене как-то... Незаметно. Ненавязчиво. Охотников на нежить было много, они объединялись во имя цели и смысла их жизни и истребляли всех потусторонних существ, которых встречали на своем пути... Их же было всего двое. Два брата, потерявших отца в битве с одним из самых опасных существ подземного - если считать, что Ад находится под землей, конечно - мира. Старший - Дин - был всерьез предан делу отца, делу, которое было его жизнью и спасало от мрачных мыслей. Грубый, порывистый, несдержанный, там, наверху, о нем говорили как о неразумном, но любимом ребенке, потому что без него они мало что могли осуществить и потому что они не могли не считаться с почти безграничными любовью и заботой о брате, который стал смыслом его существования. Другой - Сэм - успел за короткое время доставить "верхней" конторе столько проблем, что там всерьез подумывали о его ненавязчивом выводе из лихо закрутившейся игры, но эту идею быстро отбросили из-за Дина. Наоборот, решив сбросить с себя обязанности и ответственность, поручили Дину присматривать за братом. И он согласился. И присматривал, став еще более ответственным и полюбив брата еще сильнее. Внутри себя, так глубоко, что даже воля Отца и благоговейный страх перед ним были бессильны, Кас страстно желал, чтобы младшего брата убрали. В нем он не видел ничего, чем можно было бы дорожить, что можно так сильно и отчаянно любить, что можно беречь. Ему было стыдно, безумно стыдно перед самой ангельской сутью, но для него младший из братьев навсегда остался слабым звеном в той тонкой цепи, которая соединяла настоящее и безопасное для рода людей будущее. Всего лишь кусок мяса. Теленок на закланье Люциферу. Как ужасался своим мыслям и чувствам, но временами о Сэме даже мерзко было вспоминать. И Кас не вспоминал. Он только иногда спускался вниз, принимал земное обличье или даже становился невидимым и следовал за старшим, покоренный его чистой любовью к брату, выросшей из его потрепанного в стычках с нежитью сердца. Внешне он даже не был особо примечательным. Грубое лицо, сбитые костяшки, простая рубашка с курткой и сверкающая чистотой машина, сильнее которой он дорожил только Бобби и Сэмом. Юмор портового грузчика, сопутствующий лексикон и на фоне всего этого невероятно светлая мальчишеская улыбка, возникающая лишь изредка - как эхо того счастливого детства, которого он так хотел и которого не было. Он улыбался, если дело было выполнено удачно, если удавалось найти закусочную с хорошими пирогами и когда смотрел на спящего брата. Он протягивал руку и едва касался кончиками пальцев отросших и оттого разметавшихся по сероватой отельной подушке волос. Сдерживался, отворачивался, но возвращал взгляд снова. Иногда отходил к окну скудно обставленного гостиничного номера. И улыбался. А Кас... Кастиил стоял рядом, невидимый. Касался ладонью его плеча - Дин чувствовал только легкое дуновение теплого ветерка и искал открытую форточку. Пристально смотрел в глаза - Дин ежился, чувствуя в комнате присутствие кого-то еще и хватается за измеритель магнитного поля, но тот молчит. "Показалось", - думал Дин и снова смотрел в окно. А Кас стоял рядом и улыбался. Неуверенно, будто в первый раз... но улыбался. Иногда из-за спины слышался тихий шелест простыней и невнятное бормотание - Сэму опять снился кошмар, и он обычно закусывал пухлую губу до крови, и метался по узкой кровати. Улыбка Дина тогда пропадала бесследно - он был уже у кровати и обычно сжимал тонкие пальцы брата в своей ладони, что-то успокаивающе нашептывая, наклонив голову к самому лицу Сэма. Бывало, что Кас подходил чуть ближе и слышал обрывки слов: "Сэмми... Все хорошо... Я с тобой... Не бойся, ничего не бойся... ". От того страха и безумной любви в его взгляде у Каса тоскливо ныло сердце - непозволительная для ангела роскошь. Он прикрывал глаза и касался указательным пальцем лба Сэма, прогоняя кошмары. Все, что угодно, чтобы снова хотя бы раз увидеть эту улыбку. Которая не замедляла появиться. Кас не заметил, когда стал спускаться к ним каждую ночь. Нет, не к ним. К нему - к Дину. К человеку с грубыми пальцами и лучистыми глазами, глядя в которые, Кас начинал снова верить, что все будет и будет непременно хорошо. Другие ангелы, конечно, видели все - и вспыхнувшую в нем надежду, и отлучки, и устремленный куда-то в недостижимую даль взгляд, но предпочитали об этом не разговаривать ни с Касом, ни друг с другом - незачем, думали они, и это пройдет. Наверное, Кастиилу было даже стыдно за свою слабость. Но что же делать, если слабостью оказалась вера в такое ненадежное и непостоянное существо как человек? Однажды все закончилось. *** Дин направил дробовик на появившегося, казалось, из ниоткуда мужчину в бежевом плаще со слишком понимающим взглядом. - Кто ты? Отвечай, мать твою! Мужчина чуть помедлил и грустно улыбнулся: - Я Кастиил. Ангел Божий.