(Не)привычно и просто

Видеть Рафаэля таким слишком непривычно. Саймон напряженно вглядывается в его черты, пытаясь отыскать хоть что-то знакомое. Ряса, тяжелая даже на вид, пояс, больше похожий на порванную веревку, крестик, простой, серебряный, хоть это кажется родным на его теле. Саймон вздыхает, кусает губы, недовольно морщится, когда Рафаэль нежно касается плеча какой-то женщины, что-то тихо ей шепчет. Раньше он ненавидел прикосновения, позволял это лишь немногим, самым близким, но теперь… Первое воспоминание, пришедшее во сне к Саймону, было именно о Рафаэле, как бы это ни было странно. Он видел его глаза, и тихое «теперь ты дома» звучало в его голове, даже когда он проснулся. Воспоминания ломали и давили, именно поэтому он согласился на обряд, который вернул и воспоминания, и силы, но не вернул темноглазого мужчину в его жизнь. Саймон теперь понял, они никогда не были друзьями или близки, Рафаэль обратил его, пугал его, пытался вернуть в клан, и всё же, как заведённый, Саймон просил Магнуса отвести его к Рафаэлю, дать возможность поговорить. Они отдали бессмертие и память взамен жизней друзей и близких. Саймон теперь это помнит, помнит, как Рафаэль не колебался и секунды, когда демон сказал, что клан и Магнус с Изабель будут в безопасности. Саймон тоже не раздумывая согласился, желая спасти любимых, ведь тогда он не знал, что потеряет еще кое-что очень важное. Связь. Связь создателя и птенца. Связь, которая не давала сойти с ума в новом мире, которая давала сил и терпения. И именно эта связь позволила ему найти Сантьяго. Магнус спрятал его слишком хорошо. Позволил Рафаэлю прожить ту жизнь, о которой мечтал испанец. Но сам же и привел Саймона к новому нему. Льюис следил за магом несколько месяцев, и когда тот пришел в старую церковь на краю города, даже удивился, ровно до той секунды, пока не увидел молодого священника, склонившегося перед распятием. Рафаэль выглядел спокойныйм и счастливым. Он обнял Магнуса, и Саймон почувствовал дикую, жгучую ревность и злость — Бейн отнял его у всех, а сам продолжал видеться с ним, познакомился вновь! Льюис готов был сразу кинуться на мага, кричать о том, что тот лицемер и обманщик, но проявил удивительную для себя сдержанность, понимая, что Магнус может снова спрятать от него Сантьяго. Нефилим долго сидел под крышей здания, дожидаясь, когда Магнус уйдет и он сможет поговорить с Рафаэлем. Время тянулось медленно, Саймон жадно следил за каждым движением Сантьяго, слушал его голос. Он понял, Рафаэль совсем не помнит Сумеречного мира, Магнус так ничего ему и не рассказал. Он изменился, стал добрее, другим, словно своей «хорошей» копией, и это сломало Саймона окончательно — он искал совсем другого человека. С того дня прошло почти полгода. Раз в две недели Саймон теперь приходит в старую церковь, садится на самую дальнюю от алтаря скамью и, сжимая в руках маленький серебряный крестик, слушает мелодичный голос отца Рафаэля. Он скрывает себя рунами, но иногда ему кажется, что Рафаэль видит его и улыбается такой незнакомой и словно чужой улыбкой. Раньше его губы лишь кривились, выражая самое большое чувство, что мог испытывать испанец — недовольство. Вот и сегодня, Саймон пришел на службу, в очередной раз сбежав от Изабель и своих обязанностей. Он сидит, ждёт, когда взгляд Рафаэля скользнет по вроде бы пустой скамье, чтобы хоть на секунду почувствовать себя собой, тем самым Саймоном Льюисом, новообращенным и глупым вампиром. Он и сам не понимает, почему наваждение в виде «Рафаэля Сантьяго» имеет над ним такую силу, зачем ему это нужно, и если его спросят, что он чувствует, когда смотрит на Рафаэля, Саймон скорее всего скажет «НЕНАВИСТЬ», ведь он его не помнит и совсем не тоскует. Он сам напоминает себе сталкера, следит исподтишка и словно выжидает, сам не зная чего. Возможно, насмешливого «Птенец», а может злого «Льюис», чего угодно, но того старого, такого далекого и желанного. Служба окончена, люди плотной толпой окружают Рафаэля, и всем он дарит внимание, всем, кроме Саймона. Льюис сидит неподвижно, он в своих мыслях ушел настолько далеко, что и не замечает, как церковь опустела, оставляя его наедине с Рафаэлем. — Dios, прости меня, ибо я согрешил, — Саймон вздрагивает от этого тихого голоса. Рафаэль стоит на коленях, низко опустив голову и сложив руки перед грудью, сжимая крест. Саймон резко поднимается на ноги, отчего лавка скользит по полу с противным скрипом. Сантьяго оборачивается слишком резко для человека, он, словно хищник, сжимает челюсть и упирается взглядом прямо в Саймона. — Ох, прости, я не заметил, что кто-то остался здесь, — шаг, и Рафаэль одаривает его той самой улыбкой, которую Саймон просто ненавидит. Его взгляд теплеет, словно он увидел старого друга. — Ты меня видишь? — Льюису трудно дышать, он чувствует, как трясутся его ноги и руки. Рафаэль кивает и рукой показывает ему, чтобы Саймон подошел, и нефилим, завороженно всматриваясь в его темные глаза, идёт, хотя следовало бы бежать подальше из церкви. От Рафаэля пахнет ладаном и парафином, а еще медным запахом крови, отчего Саймон на секунду теряется, не понимая, как это возможно. Он помнит этот запах, как ненавидел его, и зажимал нос, питаясь, а Рафаэль всегда в этот момент закатывал глаза и качал головой. — Я часто вижу тебя здесь, но ты сбегаешь чаще всего до конца службы, — Сантьяго серьезно смотрит на Саймона, — Меня зовут Рафаэль. — Я… Я знаю, — хрипит Саймон, он понимает, что не имеет на это права, стоять здесь, рядом с ним, — Я Саймон. И кажется, в его голове взрываются бомбы. Руна невидимости все еще слегка жжёт кожу, Рафаэль не должен его видеть! — Ты видящий, — выдыхает он, и Рафаэль непонимающе хмурится, впервые напоминая Саймону себя. Теперь он понимает, Магнус спрятал его не просто так. Даже перестав быть вампиром, Рафаэль оказался связан с Нижним миром. А здесь, в церкви, ему мало что и кто угрожали. — Я не слеп, если ты об этом. И я вижу звезду Давида на твоей шее. Ты еврей, — Рафаэль говорит беззлобно, слегка прищурившись, чем напоминает Саймону кота Магнуса, — Странный выбор места молитвы. — Разве двери церкви открыты не для всех? — выгибает бровь Саймон, нагло ухмыляясь, он чувствует счастье, оно перебивает даже чувство долга, он так давно мечтал поговорить с Рафаэлем, — Или я что-то понял из вашей молитвы не так? — Можно на ты, я не настолько стар, — улыбается Рафаэль, заставляя Саймона фыркнуть, он и сам не понимает, насколько не прав, — Я не осуждаю, я пытаюсь понять, Саймон. — Это дань старой дружбе, — Саймон кусает губы и протягивает руку к Рафаэлю, раскрывая свою ладонь. Крестик блестит на его ладони, Рафаэль кивает и задерживается на нем взглядом, недовольно хмурится. — Есть вещи, которые не подвластны времени: дружба, любовь, ненависть, — спокойно отворачиваясь к большому витражу на стене, произносит Рафаэль, — надежда, вера. И Саймон согласно кивает, сжимая крестик так, что его грани царапают кожу. Он понимает, что не прав, что нужно уйти, рассказать все Магнусу и позволить ему снова спрятать Рафаэля, спрятать так, чтобы даже он не смог его найти. — Если хочешь, мы можем поговорить об этом, пусть ты и другой веры, но я выслушаю тебя, — предлагает Рафаэль, внимательно заглядывая в глаза Саймону, — Что тревожит твою душу? — Расставание с дорогим мне человеком, — выдыхает Саймон, и всё больше ненавидит себя, он должен отпустить, он никогда не был эгоистом! — Он умер? — Рафаэль сводит брови к переносице и складывает руки на груди, словно старый Рафаэль, и это добивает Саймона окончательно, он качает головой, отчего очки съезжают прямо на кончик носа. — Хуже. Он меня забыл.

***

Саймону привычно в маленькой келье, заваленной книгами и картами. Он, закинув ноги на стену, лежит на маленькой кровати, свесив голову вниз и наблюдает, как Рафаэль читает, сидя за столом. В простой одежде, он совсем не похож на служителя церкви. Саймон замечает, что любовь к дорогой красивой одежде сохранилась у него до сих пор, и это заставляет его улыбаться, разглядывая Сантьяго ещё пристальнее. Льюис проводит здесь всё свое свободное время, часто просто болтает, хотя и знает, Рафаэль его не слышит, погрузившись в свои мысли о путешествиях. У него есть мечта уехать из маленькой церкви, увидеть мир, но обет, данный им не так давно, держит его в этом месте хуже поводка. Комната медленно, но верно становится пристанищем Саймона, он стаскивает сюда свои комиксы, при виде которых Рафаэль, так по-старому, закатывает глаза и ехидно уточняет, когда Саймон повзрослеет и дорастет до нормальных книг. На небольшом столике у окна появляется планшет, хотя Рафаэль и не подходит к нему, Саймон скачивает для него фотографии всех тех мест, о которых рассказывает ему Рафа, и ставит на заставку, словно пытаясь подарить их испанцу. — Ты что-нибудь вспомнил? — задержав дыхание, спрашивает Саймон каждый раз, переступая порог комнаты Рафаэля. — Бог все еще считает, что я нужен здесь, — как обычно отвечает ему Рафаэль, и улыбается, помогая Саймону снять с плеча лук и тяжёлый колчан. Льюис охраняет свою тайну похлеще Цербера, он заметает следы, бродит вокруг церкви, выискивая любого, кто может нарушить его покой. Их покой, так будет вернее. Саймон всё чаще замечает такие знакомые ему черты в испанце: как он морщится, ехидно ухмыляется, поддевая Саймона или отчитывая, как он спорит с ним, закатывая глаза в конце, словно понимая — это бесполезно. Как в порыве злости сжимает кулаки и обнажает зубы, а иногда просто смотрит на него, прожигая взглядом дыры в теле, размером с кулак. Образ отца Рафаэля отходит на задний план для юного нефилима, он уже привычно зовёт Сантьяго Рафой и, прижимаясь к нему со спины, заглядывает в очередную книгу, которую читает трудолюбивый испанец. — Отдохни, книга никуда не убежит, — просит он, усаживаясь прямо на стол. — Да, с тобой убегает лишь порядок, — фыркает Сантьяго и обводит взглядом свою комнату, — Твои стрелы долго здесь будут валяться? — Я только на прошлой неделе забрал отсюда клинок, не торопи меня, — оправдывается Саймон, счастливо улыбаясь. — Действительно, подожду еще месяцок, может, и свою бесполезную тушку уберешь отсюда, — беззлобно пререкается Рафаэль и опирается на его ноги спиной, положив свою книгу на спинку простого деревянного стула, который оседлал. — Разве Святой Отец может быть таким грубым? — Льюис притворно ужасается, пытается рукой дотянуться до книги, но Рафаэль слабо бьёт по ней, спасая дорогой ему фолиант. — Я пока только учусь, — дёргает он плечами, — И вообще, ты обещал молчать и не мешать, когда я впустил тебя сюда впервые. И Саймон кивает, послушно замирая рядом со своим бывшим создателем. Они не разговаривают о чувствах, эмоциях, чаще всего Рафаэль слушает, одновременно читая, а Саймон, неугомонно размахивая руками, рассказывает Рафаэлю всё, что происходит там, за стенами церкви, куда Сантьяго не выходит совсем, чему Льюис рад до дрожи. Ему кажется, что как только Рафаэль переступит порог церкви, то Саймон потеряет его снова, на этот раз навсегда. — Завтра придёт Магнус, ты всё так и не хочешь с ним познакомится? — тихий голос Рафаэля успокаивает, дарит тепло, уют. — Не-а, мы же уже это обсуждали, — лениво тянет гласные Саймон, хотя нервы его тут же натягиваются от страха, — Вы разговариваете обо мне? — Он знает, что у меня появился друг, не больше, — Рафаэль сидит к нему спиной, но Саймон чувствует, что он улыбается, — Я благодарен Магнусу, именно он привел меня сюда. «И запер здесь», — мысленно добавляет Саймон, сжимая кулаки. Время с ним идет слишком быстро, Саймону приходится уходить каждый вечер, патрулировать город, но он знает, утром он снова окажется в маленькой келье, упадет в уже пустую кровать, и когда Рафаэль вернется с утренней службы, то аккуратно укроет его одеялом, снова не задавая никаких вопросов. Он не знает, кем является Саймон, почему его одежда часто в крови или странной слизи. Почему Льюис весь в странных татуировках, а его раны и синяки заживают так быстро. Рафаэль просто принимает Саймона, слушает и поддерживает, и Льюису кажется, что всё вернулось на круги своя, их связь не смог разорвать даже демон, значит, бояться им уже нечего.

***

— Куда ты сбегаешь? — Клэри кривится, откидывает длинные волосы назад, и внимательно смотрит на друга, — Иззи волнуется, я волнуюсь. — Не стоит, — перебивает её Льюис, недовольно дёргает плечами, — Всё хорошо. — Уверен? — пытается достучаться до него подруга, но Саймон лишь кривит лицо и уходит, как всегда сбегая от разговора. Он уже устал от этих вопросов, попыток докопаться где он и с кем. Алек уже, слава Ангелу, сдался и просто принял его побеги, отправляя ему задания на телефон. Джейс тоже отстал со своими подколами, лишь Клэри и Изабель всё пытались вывести его на чистую воду, но Саймон, словно улитка, прятался в ракушку безразличия и злости — он никому не позволит отобрать у него Рафаэля. Его Рафаэля. Льюис уверенно шёл по улице, сегодня он патрулировал её с Клэри, и как бы не старался, девушка все равно догоняла его и мучила вопросами. — Саймон?! — закричала девушка и Льюис резко обернулся. — Да что?! — рыкнул он, окончательно потеряв бдительность. Вампиры появились неожиданно, застывая в метре от нефилимов. Девушка и двое мужчин, закрывающие её со спины. — Саймон. Моргенштерн, — высокая, хорошо знакомая Саймону блондинка застыла перед ними, ехидно улыбаясь. — Здравствуй, Лори, — спокойно поздоровался Саймон, кивая и остальным, тем, кто когда-то были его кланом. Саймон прикинул в голове карту улиц, их патруль не должен был проходить по территории вампиров, значит, они сами пришли к ним. — Я пришла сказать тебе спасибо, — не обращая внимания на Клэри, произнесла Лори, обнажая клыки, — Клан благодарен тебе. — За что? — удивленно спросил Саймон, припоминая всё, что последнее время творилось в нижнем мире. Но ничего стоящего в его голову не приходило, после встречи с Рафаэлем он вообще практически отошёл ото всех дел. — За кого, — улыбаясь ещё шире, ответила Лори, — За кого, Саймон. Большей подсказки ему и не нужно. Не обращая внимания на смех вампиров и крик Клэри, Саймон побежал к церкви, уже на ходу активируя свои руны. Он понимал, что опоздает, но гнал от себя эту мысль, стараясь не думать, что время играет против него. То, что его предупредили, говорило лишь об одном — вампиры уже сделали своё грязное дело, его позвали посмотреть на конец представления, но Саймон не хотел думать разумно, он молился всем богам, лишь бы успеть, только бы успеть! Клэри бежала прямо за ним, кричала, чтобы он остановился, умоляла подождать, но Саймон практически летел вперед, откинув в сторону свой любимый лук, который сейчас только тормозил. В церкви горел свет, что на секунду позволило подумать Саймону, что всё обошлось, что вампиры просто испугали его, решили ударить по больному, но тут же червячок сомнения закрался в душу, как они вообще узнали о Рафаэле? Шаг, ещё, и Саймон тормозит, замирает у самой границы территории церкви, боясь сделать последний шаг. — Саймон! — Клэри подбегает к нему, тяжело дыша и сжимая в руках его оружие, — Да что с тобой? Вместо ответа Саймон делает еще шаг и понимает — святость этого места нарушена, он не чувствует защиты этого места, не испытывает должного благоговения. — Рафа, — выдыхает нефилим и закрывает глаза. Он снова его потерял. Дверь в комнату Рафаэля распахнута настежь, на полу валяются книги, одежда, пара комиксов Саймона, стрелы. Одна из них в крови, и Саймон аккуратно поднимает её с пола — Рафаэль всё же дрался, он ведь видел, кто на него нападает. Клэри с интересом оглядывает келью, рассматривает книги на столе. — Кто здесь живет? — спрашивает она, словно уже начинает понимать. — Рафаэль, — отвечает Саймон, разворачиваясь на каблуках ботинок. Он идет к заднему выходу из церкви, который ведет во внутренний дворик, именно там Рафаэль любил гулять, ведь это не нарушало его обет. — Сантьяго? — подруга догнала его у самой двери, — Саймон, что происходит? Но ответить Саймон не успел, раненным зверем закричав от увиденного. Рафаэль полулежал на лавке. Он был ещё жив, о чем говорило его тяжелое, прерывистое дыхание. Из разодранной груди сочилась кровь, отчего светлая футболка казалась раскрашенной и яркой. Саймон кинулся к нему, схватил за руку. — Рафа? Рафа! — мужчина тяжело открыл глаза, попытался сфокусировать на нем зрение. Клэри за спиной Саймона уже звонила кому-то, видимо призывая помощь. — Саймон? — в уголке губ появилась капля крови, Рафаэль с силой сглотнул, — Они пришли за мной. — Тише, все будет хорошо. Обещаю, всё будет хорошо, — Саймон плакал, пытался зажать рану Рафаэля, но тот лишь грустно улыбнулся, слабо сжимая его ладонь. — Я не помню своих снов, хотя и часто их вижу. Но тебя я помню, ты был одним из них, — слабый голос Рафаэля словно ударил Саймона, он замер, широко распахнув глаза, — Тебя прислали ко мне, чтобы вернуть воспоминания, но ты не торопился этого делать, а я не настаивал. Саймон сглотнул, его слёзы пропали с глаз, и страх железной рукой сжал сердце. Рафаэль видел его во снах? Но почему же тогда не спросил? Зачем позволял врать и просто быть рядом? — Там, ты был другим, слабым, — Рафаэль поморщился, — А сейчас всё поменялось. Испанец замолчал, закрывая глаза. Саймон позвал его, касаясь пальцами лица Рафаэля. Не уберёг, понял он, кусая свои губы до крови. — Рафа, я и сейчас слаб, — произнес он, прижимаясь лбом к плечу Сантьяго, — Без тебя я и сейчас слаб. Прости, прости меня. — Dios, gracias por ello (Боже, спасибо за него), — услышал Саймон и сжался, сдерживая слезы. — Магнус сейчас будет, — Клэри появилась рядом с ними, — Рафаэль, потерпи чуть чуть. — Он выдержит, — упрямо зашипел Саймон, — Ты должен, Рафа. Синий портал ослеплял своей мощью, Магнус, злой и взъерошенный шагнул к ним и сразу бросился к Рафаэлю, отталкивая Саймона в сторону. — Убирайся, Шелдон! — змеей зашипел маг, склоняясь над своим практически сыном, — Всё будет хорошо, Рафа, мальчик мой, всё будет хорошо. Синие всполохи окружили тело Рафаэля, он вздрогнул, ослабленно опуская руки вниз. Что-то блеснуло, падая на землю рядом с лавкой. — Кровь вампиров, — простонал Магнус, резко оборачиваясь к Саймону, — Ты погубил его, как и в прошлый раз. Сильный, неконтролируемый всплеск магии сбивает с ног, Саймон слышит, как вскрикнула Клэри, как задрожали стёкла и земля. На лавке больше никого нет, как и нет Магнуса, забравшего у него Рафаэля. Клэри присаживается у лавки, поднимает что-то с земли и понимающе хмыкает. — Он его спасёт, — Фрэй берёт друга за руку, вкладывает в ладонь блестящий предмет. — И заберет у меня, — смирившись с неизбежным, шепчет Саймон, сжимая в руке крест и звезду Давида на одной цепочке.

***

Саймон, гордо задрав голову, идет вперед. Он не смотрит по сторонам, даже не тянет руку к клинку на поясе, смело вступая в логово вампиров. Ему хочется кричать и швырять всё подряд, только бы заглушить боль в душе. Он с радостью бы засадил каждому встречному вампиру стрелу промеж глаз, а потом бы поджёг ДюМорт, к чертям стирая это место! А ещё бил бы кулаками, прямо по лицу Лори и её прихвостней, и плевать, что их раны затянутся быстрее, чем он успеет сказать «Сдохните!». Но вместо этого он улыбается, и даже не смотрит по сторонам, знакомой дорогой пробираясь к кабинету Главы клана. Он не предупреждал о своём визите, не просил аудиенции, но перед ним, словно по волшебству, раскрывались все двери отеля, а вампиры провожали его беззлобными взглядами, словно он был не нефилимом, а одним из них. Дверь кабинета, тяжелая, темная, но словно теплая на вид, бесшумно открывается, стоит только Саймону толкнуть её вперед. Он хорошо помнит это место, с последнего его визита сюда ничего не изменилось. Всё те же темные тона, дорогая мебель и идеально подобранные детали, разбивающие кабинет на зоны. Кожаный диван, небольшой столик и бар, широкий, из цельного дуба стол, заваленный документами, рядом с ним стеллаж. Саймон старается дышать ровно, успокоиться, но кулаки его сжимаются против воли, слишком много всего произошло в этом кабинете, слишком многое он помнит. Большое окно напротив него не завешано шторами, и Саймон видит ночной город, словно раскинутый под ногами Рафаэля, застывшего у окна. Он не оборачивается к Саймону, вообще никак не показывает, что знает о его присутствии, и Саймон мысленно стонет — слишком не привычно уже видеть его таким. — Я оставлю вас, — Лори, её Саймон даже и не заметил, довольно улыбается, проходя мимо Льюиса и губами, издеваясь, насмехаясь, произносит «Спасибо», обнажая клыки. Но Саймон слишком устал, чтобы спорить. Он ждал четверо суток, тенью ходил по институту, с надеждой смотрел на Алека, на собственный телефон. Но ответа не было, Магнус даже слышать о нём не хотел, так что даже Алек помочь ему не мог. Съедаемый тоской и страхом, Саймон мучил себя, винил во всем и изматывал на тренировках так, что падал прямо в зале на маты, сжимаясь, словно эмбрион, стараясь спрятаться от мыслей о Рафаэле. — Рафаэль у вампиров, Магнусу пришлось отдать его им. Его напоили кровью перед убийством, — Алек старался даже не смотреть на него, быстро, скороговоркой сообщая ему новость, — Мне жаль. И Саймон кивает, наконец-то хотя бы зная, где его искать.  — Я думал, ты придёшь раньше, Птенец, — безжизненный голос Рафаэля царапает и без того истерзанную душу, — Я здесь уже вторые сутки. — Мне сказали лишь пару часов назад, — Саймон подходит к нему, рассматривает вампира перед собой. — И ты решил навестить старого друга? Или врага? Или Создателя? Или того, кто тебя забыл? — ехидная, полная яда усмешка искажает красивое лицо Рафаэля, он складывает руки на груди, оглядывает Саймона сверху вниз и фыркает, отворачиваясь обратно к окну. Саймон не знает что сказать, как вообще объяснить Рафаэлю свои странные и для самого себя-то непонятные чувства? Он мнется, нервно поправляет очки на переносице и молчит, просто боясь, что если он сейчас не найдёт слов, то больше ему шанса не дадут. — Я хотел вернуть тебе это, — быстро, боясь передумать, говорит Саймон и снимает с шеи цепочку, — Это твое. Маленький крест, словно пропасть между ними, Саймон сам не знает, почему воспринимает его именно так. Рафаэль внимательно смотрит на крестик, а затем качает головой. — Он был не один, — Сантьяго тянет руку, задевает своими ледяными пальцами теплые пальцы Саймона, и хмурится, — Или ты потерял мою звезду? — Она вообще-то моя, — скрывая улыбку, спорит Саймон, но снимает с шеи и вторую цепочку, на которую вернул свою звезду Давида. — Мне её подарил друг, знаешь, он считал, что нет разницы, какой Бог вернёт мне воспоминания, в этом деле все средства хороши, — полностью повторяет он слова Саймона, сказанные не так давно, на крыльце старой церкви. — Она тебя тоже будет обжигать, — предупреждает Саймон, на что Рафаэль лишь закатывает глаза, — Я просто предупредил. — Заботься о себе, нефилим, — даже не пытаясь показать злость, огрызается Рафаэль, осторожно надевая на одну цепочки и звезду и крест. — Постарайся больше не забыть, вампир, — просит Саймон, упираясь лбом в плечо испанца.

***

Рафаэлю слишком непривычно видеть Саймона таким притихшим и задумчивым. Нефилим сидит в кресле, разглядывая старый альбом, и молчит, что удивительно для него обычного. Рафаэль бесшумно застывает за его спиной и наклоняется вперед, чтобы понять, что привело Саймона в такое расположение духа. На фото Кларисса в окружение детей, и Сантьяго морщится, ему никогда не нравилась эта девчонка, пусть она уже и превратилась в женщину. Сколько лет прошло с их первой встречи, Рафаэль даже не помнит, но недовольная улыбка, как и в первый раз, появляется на его губах. — Рафа? Я не слышал тебя, — Саймон резко захлопывает альбом, словно стесняясь своих эмоций, — Давно ты здесь? — Я здесь живу, если что, — фыркает испанец, опускаясь в кресло напротив Саймона, — А ты разбрасываешь здесь свои вещи, Птенец. — У меня слишком маленькая комната, — отмахнулся от него нефилим, поднимаясь на ноги, — Мне пора в Институт. Саймон потянулся, обнажая живот, на котором отчетливо чернела руна Альянса. Рафаэль отвёл взгляд, хотя точно такая же руна украшала и его живот, единственная на бледной коже. Они нанесли их лет пятнадцать назад, просто Саймон, заикаясь и путаясь в словах, вроде как предложил, а Рафаэль вроде как согласился. Всё просто. — Рафа? Ты меня вообще слышишь? — Саймон хмурится, — Ты сегодня будешь в отеле? Нефилим сжимает рукой под футболкой крестик, плохая привычка, выдающая его с головой, но Рафаэль лишь улыбается, качает головой. — Нет, сегодня запланировано пару встреч, — Сантьяго грациозно поднимается с кресла и подходит к бару, наливает себе крови. — Ладно, пока, — Саймон улыбается в ответ, легко касается его плеча и идет к двери, по пути потягиваясь всем телом. — Будь осторожен, нефилим, — доносится ему в спину. — Как обычно, вампир, — полуоборачивается он и кивает, — Ты тоже. — Как обычно, — полностью копирует его интонацию Сантьяго, вызывая у парня усмешку. Они не говорят о чувствах и эмоциях, просто Саймон — единственный нефилим, официально проживающий в отеле вампиров. Просто Рафаэль — единственный католик, носящий на шее обжигающую его звезду Давида.