lumineux

Сегодня курьер на работе возился дольше обычного с последним заказом, он порвал карман на кофте рабочей униформы, потому что захлопнул его с дверью машины. Девушка, подводящая итоги смены и выдавшая всем зарплату, обсчиталась три раза, щипая себя за плечо после каждого промаха. На улице я жду, пока она, наконец, достанет сигарету с шоколадным фильтром, чтобы угостить меня. Ей неловко, она спешит и мнет полупустую пачку, пытаясь не выронить. «Господи, Бельфегор, на, сам» Она тянет мне пачку, и под светом фонарей на рукаве ее пальто я вижу фиолетовые жесткие волосинки, зацепившиеся за ворс. Линяет, как кошка. Зажигалку я всегда носил свою. «Дерьмовый день» Я полностью с ней согласен. Домой я вернулся с полуторачасовым опозданием. Мне 26, я повар в ресторане японской кухни, и я никогда не жаловался на недостаток общения или внимания. Но каждый раз, прокручивая окошко с диалогами, я понимаю, что высказаться мне хоть и есть кому, я не хочу. Мне некомфортно, что кто-то переоценит свою роль в моей жизни. Держаться на расстоянии всегда удобно. Мне всегда были интересны необычные люди. Поэтому, познакомившись с девушкой в автобусе и посчитав ее интересной и живой – я прилагаю все усилия, чтобы держать ее рядом, я договариваюсь о ее устройстве в заведение, где работаю сам. Мармон, подводящая итог смены и выдающая всем зарплату, постоянно щипает себя за плечи, когда ошибается. Чаще всего – за левое. У нее сожженные краской фиолетовые волосы, много колец на руках и она сутулится. Мар никогда не говорила мне слов благодарности за что-то, вместо приветствия и прощания она протягивает мне пачку своих сигарет. Марка всегда одна, фильтры – разные. Единственного интересного человека из школы я тоже не отпускаю – Луссурии всегда было все равно, что про него говорят. Совсем. Он никогда не притворялся, его абсолютно никогда не интересовало чужое мнение по поводу своей жизни. Яркий, бойкий, целеустремленный – он всегда привозит мне с отпуска по книге автора, который родился там, куда он ездил. Со Скуало мы поддерживаем тесное общение с первого курса университета. Он постоянно хрустит пальцами рук и шеей, говорит, что прекрасно чувствует цвета, совершенно не мерзнет зимой и у него хватает времени на выгул двух, блять, огромных собак. Хватает времени на все. Везде, где бы я ни останавливался на какое-то продолжительное время – везде должен быть свой человек. Если его нет на новом месте изначально, я сам сделаю так, как нужно мне, Мар служит отличным примером. И не то чтобы она жаловалась. С ними всеми есть о чем поговорить, с ними комфортно, не стыдно куда-либо пойти и слушать их – одно удовольствие. Но я всегда боюсь будущего, особенно - перемен во взаимоотношениях, и сам полностью свое дерьмо на них не выливаю. Я боюсь потерять интересных людей. Поэтому я сижу на анонимных чатах. «Расскажи мне о самом запоминающимся человеке в твоей жизни?», «Точнее, запомнившимся» «Ну. У меня была подруга, которая могла выпить два литра водки и остаться трезвой, ругалась матом через слово, но была самой милой из всех, кого я только знала» «Была?» «Она погибла» «Оу, извини» «Не страшно) Я придерживаюсь мнения, что если что-то случилось – так надо, это правильно. Я верю в судьбу)» «Что определяет судьбу?» «Судьба сама определяет себя», «ничто больше» «Что такое судьба?» Собеседник покинул беседу. Я продолжаю. «Расскажи мне о самом запомнившимся человеке в твоей жизни» Я сваливаю из беседы на девятом слове ее рассказа о друге, с которым они понимали друг друга с полуслова. Я продолжаю. «Кто самый запомнившийся человек в твоей жизни?» «Парень из предыдущей беседы. Только поздороваться и успел – он мне сразу фотографию своего елдака» Я покидаю беседу, но продолжаю. «Кто самый запомнившийся человек в твоей жизни?» «Хм…», «Ну», «Знаешь» - собеседник быстро отправляет много коротких сообщений сразу, и я не знаю, бесит это меня или нет. «Я» «Что?» «Я самый запоминающийся человек в своей жизни» Поздоровайтесь, его зовут Фран, ему 19, он на последнем курсе художественного колледжа, у него три свитера с большим горлом и татуировки на нижних веках глаз. Я настаиваю и мы переходим на видеосвязь. «Я из передового отряда» Каре с рваной челкой зеленых волос, длинные жилистые пальцы, футболка с квадратом Малевича. Передовой отряд? «Что?» «Авангардист» Мы напиваемся у меня дома через три дня. Никто из курьеров не опаздывает, Мармон не ошибается, мы нога в ногу спускаемся по лестнице ресторана и прикуриваем ее сигареты. Сегодня вишня. Я прихожу домой к часу, Фран на такси подъезжает к моему дому в это же время. - Возьми сегодня вино с фиолетовой этикеткой, - говорила Мар. Я киваю. - Не с сиреневой. С фиолетовой. - Хорошо. И я беру две бутылки. Она стряхивает пепел безымянным пальцем и её кольца ударяются друг о друга. Допив какой-то-там-стакан и прикуривая у меня на кухне, не спрашивая разрешения, он называет меня плечом Ориона, когда я говорю, что пепел можно стряхивать на тарелку, в которой от яблок к вину уже ничего не осталось. «Что?» - Бетельгейзе. Я чувствую себя глупым, маленьким, обычным и до ужаса простым, поэтому чувствую, что если не буду действовать в ближайшее время – все испортится. Вместо очередного вопроса я залпом опустошаю свой бокал. Он рассказывал мне про своего одногруппника, потом переключился на кота, и сейчас я не знаю, о ком из них идет речь. «Знаешь, такие светло-зеленые глаза, они как фисташки, очень красиво» И я понимаю, что он говорит обо мне. Продолжает: - Знаешь, такие глаза были у королей. Но я не король. Я подхожу очень близко, он сидит на барном стуле у моего стола и я, наклонив голову, стою так близко, что чувствую от него запах мяты. Мне не нравится цвет мяты, но мне нравятся его оттопыренные уши с черными гвоздиками. И я говорю: - Называй меня «Ваше высочество». И он говорит: - Всёчество. И он говорит: - Поцелуй меня, Орион.