Выдержка

       — Мейтантей... — непривычно ласковый голос вора позвал мальчика прямо на глазах ошарашенной Ран.       Великий детектив? Но почему Конану досталось именно такое прозвище?        — Леди, каким видите его вы? — вырвал её из раздумий вор, усевшийся уже у самой постели и с грустью смотревший на множество бинтов на мальчике. Словно это он был виноват в этом.       Хотя, в некотором смысле, и правда он виноват.        — Маленький наивный мальчик с доброй душой, — пожала плечами она, не понимая к чему вопрос. Разве тот не всегда такой?        — Вот как... Неудивительно, что вы на меня так реагируете, — внезапно улыбнулся Кид, повернув к ней голову. — Ведь я вижу его совсем иным.        — К-каким?.. — голос с головой выдавал её напряжение и готовность выпинывать зарвавшегося парня.        — Смелым, без раздумий бросающимся на помощь. Имеющим своеобразный кодекс чести, которому следует. Умным чёртом, следующим по моим пятам, — тот мягко коснулся своей рукой ладошки Конана, немедленно поймавшей палец вора под едва слышный смешок. — И готовым защищать до последней капли крови даже таких заядлых преступников, как я.        — Б-балда... Какой ж-же из тебя... преступник? — слабый голос Конана прервал речь Кида. Сам он, похоже, не заметил присутствие Ран, а последствия операций не позволили додуматься до наличия ещё кого-то в палате.       Или мальчику уже всё равно? Сложно сказать, но Ран затихла, с удивлением разглядывая новую, неведомую доселе сторону её обычно милого братика.        — Ну я же вор, — смеялся Кид, пропустивший мимо ушей обращение. Ему это привычно? Но почему тот позволяет Конану так к себе обращаться? — А ты — мой лучший критик.        — Иди к чёрту, — "любезно" отозвался мальчик, пытаясь притянуть немного вора к себе. — Ложись уже рядом, дурень.        — Сам дурень, не говори так много, Мейтантей, — фыркнул Кид, однако глаза выдавали его безмерную нежность. Тот смотрел так, будто Конан был хрустальной драгоценностью, что слишком страшно разбить.        — И только попробуй быстро свалить. Ран натравлю, а потом и сам мячами закидаю, — пригрозил беззлобно мальчик, укладываясь на руку Кида. — Надо же, так губы расцарапал где-то...       Ран ничего не могла сказать, слишком завороженная и ошарашенная зрелищем перед ней.       Милый братик не просто лицемерил ей иногда, но сейчас довольно ухмылялся, несмотря на боль. А ещё эта манера. Она знала её с самого детства.       Шиничи. Это его манера вот так себя вести, будто ничего не случилось и это не он валяется в больнице с кучей ран в груди от вырезанных кактусов.       То, что раньше было лишь подозрениями, сейчас стало правдой. Рядом с Кидом Шиничи даже не пытался скрываться, напротив, позволял себе расслабиться. Верил вору, как самому себе, неумело высказывал знаки внимания, пытаясь прятать румянец и свою симпатию.       И в то же время знал, почему Кид здесь. Видел цветы и счастливо улыбался своему облегчению, всячески захватывал к себе во владение вора, тем более, что Кид и сам нуждался в отдыхе — походи тут с полчаса со свежей дырой в груди после цветов.       В целом, она даже не знала, кого ей спасать-то стоит: Конана-Шиничи, на которого смотрели с таким искренним восхищением, или самого вора, еще не понявшего, какого засранца он полюбил.       Пожалуй, они сами разберутся. Миссия Ран на этом закончена. А если вор ещё и нахала к себе заберёт, чтобы она не прибила его за совместные купания, то будет совсем хорошо.       Усталость накатывала, как цунами, вынуждая отключиться где-то там рядом, снаружи. На таком удобном кресле, что не очень-то предназначено для этого на самом деле.       Кажется, его принёс помощник Кида. Спасибо ему...       Спать. Наконец-то спать, ведь все проблемы разрешены. По крайней мере, срочные и на сейчас. Конан жив, Кид тоже, о друг друге как-нибудь сами позаботятся.